Таис

{{#if: | }} Шаблон:Не путать Шаблон:Карточка{{#if: || }}Шаблон:Сортировка: по изображениям{{#if:||{{#if:|}}}}{{#if:||{{#if:|}}}}{{#if:||{{#if:|}}}}{{#if:||{{#if:Шаблон:Both|}}}}{{#if:||{{#if:Шаблон:Both|}}}}{{#if:||{{#if:Шаблон:Both|}}}} Таи́с<ref>Шаблон:Cite web</ref>, устар. Таи́да<ref>От формы родительного падежа.</ref>, Фаида<ref>На основе средневекового произношения.</ref><ref>Шаблон:Cite web</ref>, Таиса<ref>Шаблон:ВТ-ЭСБЕ</ref> (греч. Θαΐς, лат. Thaïs) — древнегреческая гетера IV века до н. э., пользовавшаяся благосклонностью царя Александра Македонского. По легенде, с её подачи в 330 году до н. э. после пира македонцами был сожжен царский дворец в захваченном Персеполе.

Впоследствии любовница или жена эллинистического египетского царя Птолемея I Сотера, которому родила троих детей.

История

Античные авторы пишут, что Таис происходила из Аттики (по всей видимости, из Афин). Предположительно, она сопровождала Александра на протяжении всей его кампании в Малой Азии. Афиней пишет, Александр «держал при себе Таиду, афинскую гетеру», но версия о том, что Таис была «женщиной» Александра, приведена Афинеем до упоминания им историка Клитарха, то есть не взята им у данного источника, а, видимо, является самостоятельным выводом<ref name=":4">Шаблон:Книга</ref>.

На основании речи Таис об отмщении персам за сожжение Афин исследователи высказывают предположение, что она была полноправной гражданкой Афин и, быть может, добровольно избрала свою профессию<ref name=":0">Шаблон:Cite web</ref>.

Поджог дворца

Шаблон:Много цитат Впервые Таис привлекла внимание историков, когда в мае 330 года до н. э. Александр на пиру, устроенном после четырёхмесячного постоя в городе, сжёг дворец в Персеполе — главную резиденцию побеждённой династии Ахеменидов. Об этом событии первым из известных нам авторов написал Клитарх, цитируемый Афинеем одной фразой. Три подробных рассказа оставили Диодор Сицилийский<ref>Диодор Сицилийский, Историческая библиотека, XVII, LXXII, 1-6</ref>, Плутарх<ref>Плутарх. Александр, XXXVIII</ref> и Квинт Курций Руф, причём их версии различаются<ref name=":4"/>. Окружением Александра пожар был воспринят как знак окончания «похода отомщения» и финал слишком расслабленного постоя среди персидской роскоши.

Клитарх, живший, видимо, в Александрии, написал труд «Об Александре», дошедший до нас в обрывках<ref name=":1">Шаблон:Cite web</ref>. Это достаточно ранний источник, даже существует предположение, что Клитарх участвовал в походе Александра Македонского, по крайней мере, он, видимо, жил во времена Птолемея I. Его рассказ дошёл в одной строчке в пересказе Афинея:

{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |

}}{{#if: |

:

}}

{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |

}}А великий Александр разве не держал при себе Таиду, афинскую гетеру? Клитарх говорит, что это из-за неё был сожжён царский дворец в Персеполе. {{#if: («Пир мудрецов». XIII, 576 D)

|

— («Пир мудрецов». XIII, 576 D)

}}

Наиболее известен рассказ Плутарха, по мнению которого Таис побудила Александра сжечь дворец как месть за сожжение Ксерксом Афин летом 480 года до н. э.<ref>Шаблон:Книга</ref> Плутарх и Курций РуфШаблон:Sfn утверждают, что Таис и Александр сожгли дворец, «будучи во хмелю». Однако согласно версии Арриана («Анабасис». III,18,11-12), в которой Таис вообще не упоминается, Александр с самого начала намеревался сжечь дворец в знак завершения своей кампании, и чтобы отомстить за разгром Афин. У Страбона («География», XV, 3,6)<ref>Шаблон:Cite web</ref> в рассказе о пожаре Таис тоже не упоминается.

Уильям Тарн в источниковедческом анализе указывает, что все три основных рассказчика указывают совершенно разные детали<ref name=":4"/>.

	Диодор	Плутарх	Курций Руф	Арриан	Страбон
Александр	-	-	пьянствует регулярно и постоянно окружает себя блудницами	-	-
Таис	-	пьяна	пьяна	-	-
другие пирующие	пьяны	-	пьяны	-	-
речь	говорит Таис	говорит Таис	говорит Таис	-	-
мотивация	«Фаида (…) ска­за­ла, что из всех дел, совер­шён­ных Алек­сан­дром в Азии, самым пре­крас­ным будет сожже­ние цар­ско­го двор­ца, (…) и жен­ские руки заста­вят в один миг исчез­нуть зна­ме­ни­тое соору­же­ние пер­сов»; «кто-то закри­чал, что он поведёт всех, и стал рас­по­ря­жать­ся, чтобы зажгли факе­лы и шли ото­мстить за без­за­ко­ния, совер­шён­ные в эллин­ских свя­ты­нях»	«Фаида ска­за­ла, что в этот день, глу­мясь над над­мен­ны­ми чер­то­га­ми пер­сид­ских царей, она чув­ст­ву­ет себя воз­на­граж­дён­ной за все лише­ния, испы­тан­ные ею в ски­та­ни­ях по Азии. Но ещё при­ят­нее было бы для неё теперь же с весё­лой гурь­бой пиру­ю­щих пой­ти и соб­ст­вен­ной рукой на гла­зах у царя под­жечь дво­рец Ксерк­са, пре­дав­ше­го Афи­ны губи­тель­но­му огню. Пусть гово­рят люди, что жен­щи­ны, сопро­вож­дав­шие Алек­сандра, суме­ли ото­мстить пер­сам за Гре­цию луч­ше, чем зна­ме­ни­тые пред­во­ди­те­ли вой­ска и флота».	«Таис, будучи во хмелю, внушает ему, что он вызовет глубокую благодарность у всех греков, если велит поджечь дворец персидских царей: этого, мол, ожидают все, чьи города разрушили варвары»; «царь проявил тут больше алчности, чем сдержанности: „Почему бы нам в самом деле не отомстить за Грецию и не запалить город?“»	«Дворец персидских царей сжёг, хотя Парменион и советовал ему сохранить его (…) Александр ответил, что он желает наказать персов за то, что, вторгшись в Элладу, они разрушили Афины и сожгли храмы; за всякое зло, причинённое эллинам, они и несут теперь ответ».	«Алек­сандр пре­дал огню цар­ский дво­рец в Пер­се­по­ли­се в отмще­ние за гре­ков, свя­ти­ли­ща и горо­да кото­рых пер­сы раз­ру­ши­ли огнём и мечом».
прочие пирующие	поддерживают слова Таис, воодушевляет царя	побуждают царя упорными настояниями	присоединяются к словам Таис, будучи пьяными	-	-
обстоятельства	поджигатели устраивают победное шествие в честь Диониса	«… сюда же с вели­кой радо­стью сбе­жа­лись, неся в руках факе­лы, и дру­гие македо­няне, узнав­шие о про­ис­шед­шем. Они наде­я­лись, что, раз Алек­сандр хочет под­жечь и уни­что­жить цар­ский дво­рец, зна­чит, он помыш­ля­ет о воз­вра­ще­нии на роди­ну и не наме­ре­ва­ет­ся жить сре­ди вар­ва­ров».	«Когда это увидели в лагере, расположенном недалеко от города, воины, думая, что загорелось случайно, побежали, чтобы оказать помощь. Но подойдя к порогу дворца, видят, что сам царь всё ещё поддаёт огня. Вылив воду, которую принесли с собой, они и сами стали бросать в огонь горючий материал».	-	-
мораль	«Самое уди­ви­тель­ное, что за кощун­ство, совер­шён­ное Ксерк­сом, царём пер­сид­ским, на афин­ском акро­по­ле, отпла­ти­ла той же моне­той мно­го лет спу­стя жен­щи­на, сограж­дан­ка тех, кто был оби­жен ещё в дет­стве».	-	-	«По-моему, однако, Александр действовал безрассудно, и не было здесь никакого наказания древним персам».	-
финал истории	-	«Так рас­ска­зы­ва­ют об этом неко­то­рые, дру­гие же утвер­жда­ют, буд­то под­жог двор­ца был здра­во обду­ман зара­нее. Но все схо­дят­ся в одном: Алек­сандр вско­ре оду­мал­ся и при­ка­зал поту­шить огонь».	-	-	-

Л. П. Маринович, оценивая с источниковедческой точки зрения историю Курция Руфа, указывает, что римский историк для отрицательной характеристики Александра «черпал материал у враждебных Александру авторов, которые в угоду своим взглядам не всегда придерживались истины. Как пример легенд, сложившихся вокруг имени Александра, можно привести красочный рассказ о том, как македонский царь, подстрекаемый на пиру „пьяной распутницей“ Таис, поджёг персепольский дворец. Считают, что эта, наиболее неблагоприятная для Александра версия восходит к Клитарху, тогда как Арриан совсем иначе рассказывает о поджоге дворца, а Плутарх, сообщая, в общем, ту же историю, что и Курций, ссылается, однако, на мнение „других“, которые утверждают, „будто поджог дворца был здраво обдуман заранее“»<ref name=":1"/>. С. И. Соболевский и М. Е. Грабарь-Пассек пишут, что Курций Руф вообще писал с большим количеством ошибок (не отличал Тигра от Евфрата, Чёрного моря от Каспийского и проч.), а про Персеполь он написал, что город был сожжён дотла, так что от него и следа не осталось — однако это противоречит сообщениям других историков о функционировании города в дальнейший период<ref name=":2">Шаблон:Cite web</ref>. Они называют эпизод с участием Таис «анекдотическим рассказом» и считают, что этот «анекдот» Курций Руф тоже взял у Клитарха, на которого вообще много опирался<ref name=":2"/>.

Тарн считает, что в истории с речью Таис «нет ни слова правды», он называет поджог дворца обдуманным действием Александра, политическим манифестом, обращённым к Азии<ref name=":4"/><ref>Tarn W. Alexander the Great. Vol. II. Cambridge. 1950, p. 324</ref>. «Александр обычно трапезничал со своими командирами, однако предположить, что он обедал с их любовницами, будет глупостью. У нас есть описания его обедов, основанные на нормальных источниках, на них никогда не упоминается присутствие женщин. Что касается толпы флейтисток и тому подобного, то это обычай греков — слушать флейтисток после ужина. Но не македонский. Македонцы его не практиковали. Уже не говоря о том факте, что такая практика полностью не соответствует характеру Александра», пишет Тарн, подчёркивая, что обвинения Александра в пьянстве тоже были полностью пропагандистскими<ref name=":4"/>.

Пьер Бриан также рассматривает этот акт как продуманный, полагая при этом, что он был направлен только против враждебных Александру персов<ref>Briant P. Rois, tributs et paysans. P. 1982 pp. 398—399.</ref>. Археолог Мортимер Уилер в своей книге «Пламя над Персеполем», наоборот, принимает версию, что пожар вдохновил именно внезапный поступок Таис<ref>Уилер М. Пламя над Персеполем. М. 1972, с. 22.</ref>. Фриц Шахермайер пишет: «современные археологи обнаружили следы этого пожара. Вся дворцовая утварь была, однако, заранее убрана, и можно подозревать, что поджог был предварительно запланирован и лишь облечён в форму импровизированного буйства»<ref>Шахермайер Ф. Александр Македонский. М. 1984, с. 175.</ref>. И. С. Свенцицкая согласна с Шахермайером, также она добавляет, что выступление Таис могло быть запланировано заранее, чтобы спровоцировать Александра. Плутарх пишет, что речь Таис была чересчур возвышенной для неё, то есть намекает, что эти слова ей надиктовал кто-то другой. «Едва ли на подобное действие её натолкнул сам Александр: он всегда предпочитал действовать прямо. Более вероятно, что слова Таис были инспирированы Птолемеем и македонянами, выступавшими за уничтожение Персеполя. Версия о сожжении дворца как заранее запланированном акте возмездия восходит к Птолемею, который в конце жизни написал воспоминания о походе»<ref name=":0"/>. При этом в Персеполе Птолемей (хотя он и знал Александра с детства) ещё не принадлежал к ближайшему окружению царя — он вошёл в него только к концу 330 года<ref name=":0"/>. А. С. Шофман пишет, что в истории о поджоге обнаруживается ряд противоречий, и жестокость Александра к городу необъяснима (тем более, что персы до Македонии и не дошли). Он цитирует Клоше, который говорит о том, что раскопки в Иране частично опровергли изложение Диодора: замысел поджога возник не во время оргии, а в результате зрелого размышления. «Поджог дворца был не столько поступком личной мести Александра, сколько символическим актом»<ref>Шаблон:Cite web</ref>, считает он, тоже не веря в важную роль Таис в этом событии.

Отношения с Птолемеем

Позднее Таис выступает как сожительница или жена царя Птолемея I Сотера. Неизвестно, были ли у Таис вообще сексуальные отношения с Александром, возможно, она всегда была спутницей Птолемея. Плутарх, описывая поджог Персеполя, сразу называет её «подругой будущего царя Птолемея». Тарн тоже считает, что она была любовницей Птолемея в момент пожара: многие из командиров Александра, пишет историк, тогда везли с собой наложниц, хотя до нас дошло имя лишь ещё одной из них — Антигоны, любовницы Филоты<ref name=":4"/>.

От Птолемея у неё были сыновья Леонтиск и Лаг (которых некоторые историки считали одним человеком), а также дочь Эйрена, жена Эвноста, правителя кипрского города Солы (подконтрольного Птолемею). Эти сведения сообщает только один Афиней, который пишет:

{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |

}}{{#if: |

:

}}

{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |

}}Эта самая Таида после смерти Александра вышла замуж за Птолемея, первого царя Египта, и родила ему сыновей Леонтиска и Лага и дочь Ирину, которую выдали за Эвноста, царя Сол на Кипре.Шаблон:Оригинальный текст {{#if:

|

—

}}

Предполагается, на основе датированной надписи с именем (о победе Лага в гонке на колесницах в Ликее на аркадском празднике в 308/307 гг. до н. э.), что оба мальчика родились в последние годы жизни Александра МакедонскогоШаблон:Sfn. При этом Лагом звали отца Птолемея (поэтому династия называется Лагиды), и дать такое имя сыну от гетеры было для него очень почётным. Возможно, это был первый сын Птолемея, поэтому он по обычаю дал ему имя деда<ref name=":0"/>. Имя дочери переводится как «мир», и исследователи сомневаются, что так могли назвать ребёнка при жизни Александра, возможно, она родилась после 323 г. до н. э., и назвали её в честь какого-либо мирного договора Птолемея<ref name=":0"/>.

Вывод о том, что они состояли в браке, видимо, сделан самим Афинеем, поскольку он не даёт ссылок ни на какого другого автора<ref name=":0"/>. В «Пире мудрецов», где описывается много различных гетер, даётся другая дополнительная информация о Таис либо её тезках (см. ниже).

Вопрос, состояли ли Птолемей и Таис в законном браке — не решён, но вероятность этого, по мнению современных историков, крайне мала<ref name=":0"/>. Известно, что три достоверные жены Птолемея были аристократками (персиянка Артакама, македонянки Эвридика и Береника, причём с одной из них он разводился официально), и в линии престолонаследия и династических браках участвовали дети только от них. Судьба сыновей Таис мутна. Эйрену выдали замуж за мелкого правителя, что, по мнению некоторых исследователей, подтверждает её незаконнорождённость.

Сведений о позднем периоде жизни и смерти Таис не сохранилось.

В культуре

Античность: имя для гетеры

В античности Таис вошла в число гетер, знаменитых в истории и литературе. В произведениях античных авторов сохранились остроты, приписываемые ей<ref name=":0"/><ref>Шаблон:Cite web</ref> либо её тезкам (или вымышленным персонажам).

• Таис — героиня комедии «Таис» Менандра (который был современником Птолемея I и отклонил его предложение переехать в Египет). Пьеса до настоящего времени не сохранилась, у Плутарха цитируется реплика из её пролога:

<poem>

Красотку помоги, богиня, мне воспеть, Чтоб в ней смешались дерзость с обаянием, Чтоб оскорбляла часто воздыхателей

И, не любя, искусно притворялась бы<ref>Плутарх. Как юноше слушать поэтические произведения. (Перевод Л. А. Фрейберг).</ref>.</poem>

Любопытно, что у Марциала в числе эпиграмм, посвящённых знаменитым писателям, есть о Менандре: № 187. «Таида Менандра». «В юности эта была его первой игривою страстью, / И не Гликеру тогда, нет, он Таиду любил»<ref>Шаблон:Cite web</ref>. Однако неизвестно, идёт ли тут речь о реальном романе между комедиографом и его современницей.

• Также Афиней упоминает другую комедию «Таис», написанную Гиппархом (в сохранившихся репликах обыгрываются названия и стоимость дорогих сосудов)<ref name=":0"/>.

Пьесы, перечисленные выше, не сохранились, поэтому неизвестно, фигурирует в них реальная Таис или её тезки — комические персонажи-гетеры, поскольку примерно с той же поры Таис (Таида) становится обычным именем гете­ры в элли­ни­сти­че­ской комедии, а также в поэзии, включая римскую<ref>Шаблон:Cite web</ref><ref>Шаблон:Cite web</ref>. Употребление этого имени в античной литературе для персонажей-гетер является предметом отдельного изучения<ref>Traill, A. «Menander’s ‘Thais’ and the Roman Poets.» Phoenix, vol. 55, no. 3/4, 2001, pp. 284—303</ref><ref name=":3">Шаблон:Книга</ref>.

• Гетера по имени Таис — персонаж комедии «Евнух» Теренция (II век до н. э.). Это произведение уцелело, оно представляет собой комедию интриги и узнавания. Солдат Трасон дарит гетере Таиде рабыню. Федрия, второй любовник Таиды, передаёт ей свой подарок — евнуха, под личиной которого скрывается его брат, влюблённый в её сестру. Псевдо-евнух овладевает девушкой, но та оказывается сестрой Таиды и аттической гражданкой и становится его женой<ref>Шаблон:Cite web</ref>.
• В поэме «Лекарство от любви» Овидия Таис противопоставляется Андромахе, олицетворяющей супружество:

<poem>

Мерой сти­хов Кал­ли­ма­ха нель­зя сла­во­сло­вить Ахил­ла, Но и Кидиппу нель­зя сло­гом Гоме­ро­вых уст. Как нестер­пи­ма Таида, веду­щая роль Анд­ро­ма­хи, Так Анд­ро­ма­ха дур­на, взяв­ши Таиди­ну роль. Я о Таиде пишу, и к лицу мне воль­ная рез­вость: Нет здесь чин­ных мат­рон, я о Таиде пишу<ref>Перевод М. Л. Гаспарова.</ref>.

</poem>

В этом же смысле имя «Таида» часто используется для гетер в эпиграммах Марциала<ref>Шаблон:Cite web</ref>:

<poem>

Всем ты, Таида, даёшь, но, коль этого ты не стыдишься,

Право, Таида, стыдись всё что угодно, давать<ref>Пер. Ф. Петровский</ref>.</poem>

Имя «Таис» даже стало синонимом профессии и употреблялось относительно мужчин: так, Аппиан Александрийский пишет о тарентском демагоге Фило­ха­риде, что тот позорно прожил жизнь и был за это прозываем «Таидой»<ref>Шаблон:Cite web</ref>. Дионисий Галикарнасский в «Римских древностях» пишет о том же человеке<ref>Шаблон:Cite web</ref> (но называя его Энесий): «Некий тарентинец, человек бесстыдный и невоздержанный в отношении всех удовольствий, назывался Таидой за свою красоту, распутную и в дурном смысле общедоступную среди мальчиков»<ref>Шаблон:Cite web</ref>.

Эта традиция соблюдалась долго: например, во II в. н. э. Лукиан начал своё произведение «Диалоги гетер» разговором между Таис и Гликерой. Исследователи отмечают, что, возможно, эта литературная традиция продолжается и в христианскую эпоху: как известно, среди ранних святых было некоторое количество вымышленных персонажей, и в эту парадигму с именем — маркировкой профессии хорошо ложится египетская куртизанка IV века н. э. Таисия, второстепенный персонаж жития св. Пафнутия Великого, обращённая им в христианство и в итоге ставшая святой. Этот персонаж фигурирует в ранней житийной литературе (вместо Пафнутия могут выступать другие мудрые старцы). Затем в X веке Росвита Гандерсгеймская написала пьесу «Обращение распутницы Таисии»; позже этот персонаж появится в романе Анатоля Франса «Таис» и опере Массне «Таис»<ref name=":3"/><ref>Шаблон:Книга</ref>.

Новое время: спутница Александра

Файл:Georges-Antoine Rochegrosse Incendie de Persepolis 1890.jpg

Таис возглавляет разрушение дворца Персеполя, как это представлялось в «Таисе» Жоржа-Антуана Рошгросса , 1890 г.

• Отсылкой к персонажу по имени «Таис» из пьесы Теренция «Евнух» (см. выше) служит упоминание Таис в «Божественной комедии» Данте (Песнь 18, 126—135), где персонаж, охарактеризованный в оригинале как la puttana, с этим именем в 8-м кругу ада, 2-й ров, говорит цитатой из античного труда (в нём Трасон, подарив ей рабыню, спрашивает посланника: «Фаида очень благодарна мне?» Тот отвечает: «Чудовищно!» («Евнух», III, 1). Однако невозможно установить, подразумевал ли Данте историческую Таис или тоже просто использовал это имя вслед за Теренцием<ref name=":3"/>. Таис выведена рядом с возлюбленным — речь должна идти о Трасоне из пьесы, однако Данте мог подразумевать и Александра<ref name=":3"/>.

<poem>…Промолвил мне, — и наклонись вперёд,

И ты увидишь: тут вот, недалече Себя ногтями грязными скребёт Косматая и гнусная паскуда И то присядет, то опять вскокнёт. Фаида эта, жившая средь блуда, Сказала как-то на вопрос дружка:

«Ты мной довольна?» — «Нет, ты просто чудо!»<ref>Пер. М. Лозинского</ref></poem>

• Таис и Александр вызваны Фаустом в пьесе Кристофера Марло «Доктор Фаустус» для развлечения императора Карла V.
• История с сожжением Персеполя описана Джоном Драйденом в поэме «Шаблон:Нп5» (1697), по её мотивам Гендель написал ораторию «Alexander’s Feast». Драйден основывался на версии Диодора<ref name=":4"/>.
• Таис — традиционный персонаж опер об Александре Македонском. В 1775 году Джордж Александр Стивенс опубликовал оперу «The Court of Alexander», где она также является одним из персонажей. 1782 годом датирована опера «Alessandro et Timoteo. Alexander and Timotheus: or, Alexander’s Feast» Джузеппе Сарти. 1819 год — опера «Alexander in Persien: große Oper in drey Aufzügen» Иоганна Гёца.
• «Таис Афинская» — роман Ивана Ефремова (1972 год).
• Главная героиня двух романов Ольги Эрлер. Роман «Александр Македонский и Таис. Верность прекрасной гетеры» (2009) был переиздан как первая книга дилогии под новым названием «Александр и Таис. История одной любви» (2019). Вторая книга дилогии называется «Птолемей и Таис. История другой любви» (2019).
• Второстепенный персонаж в двух романах Мэри Рено об Александре Великом: «Огонь с небес» (1970) и «Персидский мальчик» (1972), а также в её же биографии Александра «Природа Александра».
• Второстепенный персонаж в романе Джо Грэхем «Кража огня» о последствиях смерти Александра.

В живописи

Файл:Alessandro e Taide incendiano Persepoli - Ludovico Carracci.jpg

Л. Карраччи. «Александр и Таис поджигают Персеполис», ок. 1592, Палаццо Франча, Болонья

Изображение поджога Персеполя возникает в живописи в конце XVI века. Лодовико Каррачи создал рисунок на эту тему в 1592 году (Национальная галерея, Вашингтон), и в нём есть элементы, которые станут типичными для этой иконографии — факел, босоногая гетера, ведущая за собой царя. Развитием этого эскиза стала картина в Палаццо Франча, Болонья. Двадцать лет спустя Каррачи напишет картину на тот же сюжет, и там появляется чаша с вином (1611, Палаццо Танари, Болонья)<ref name=":3"/>. Найденная в первой версии иконографическая схема будет применена художником в картинах на другие «исторические» сюжеты<ref>Шаблон:Cite web</ref>.

Впрочем, в последующие века этот сюжет можно увидеть в живописи очень редко, пока в 1781 году Джошуа Рейнольдс не напишет c английской куртизанки Эмили Уоррен картину «Таис» на сюжет, ставший популярным в Англии после поэмы Драйдена и оратории Генделя. Несколько изображений появятся в XIX веке в связи с интересом историзма к античным сюжетам.

Другая иконография Таис опирается на Данте и изображает её обнажённую фигуру (душу) в Аду (либо её тезку, см. выше)<ref name=":3"/>.

Прочее

В честь Таис был назван астероид (1236) Таис, открытый астрономом Григорием Неуйминым в Симеизской обсерватории 6 ноября 1931 года<ref>Шаблон:Sbdb</ref><ref>Шаблон:Книга:Словарь имён малых планет</ref>.

Литература

Античные источники:

• Афиней. Пир мудрецов. XIII, 576 D-E<ref>Шаблон:Cite web</ref><ref>Шаблон:Публикация</ref>
• Диодор Сицилийский, Историческая библиотека, XVII, 72, 1-6<ref>Шаблон:Cite web</ref>
• Клитарх, Кн. IV, 5<ref>Шаблон:Cite web</ref>
• Плутарх, Александр, XXXVIII, 1-7<ref>Шаблон:Cite web</ref>
• Шаблон:Книга

Библиография:

• Шаблон:Публикация
• Свенцицкая И. С. Таис Афинская // Вопросы истории. — 1987. — № 3. — С. 90—95.
• Уилер М. Пламя над Персеполем. М. 1972