Просмотр кода страницы Утопия

{{другие значения|2=Утопия}}
[[Файл:Utopia Woodcut (Holbein, 1518).jpg|мини|[[Амброзиус Гольбейн]]. Остров Утопия. ''Иллюстрация из третьего издания «[[Утопия (книга)|Утопии]]» [[Мор, Томас|Томаса Мора]], [[Базель]], 1518'']]
'''Уто́пия''' (от {{lang-grc|οὐ}} «не» + {{lang-grc2|τόπος}} «место», то есть «место, которого нет»<ref>Словарь иностранных слов. — М.: «[[Русский язык (издательство)|Русский язык]]», 1989. — 624 с. ISBN 5-200-00408-8</ref>; по другой версии от {{lang-grc|εὖ}} «благо», то есть «благое место»{{sfn|Баталов|1989|с=9—10}}) — изображение идеального [[Общественный строй|общественного строя]] в прошлом или воображаемом будущем (''ухрония''), либо в якобы уже существовавшей или существующей где-то стране (''гетеротопия''), либо как социальных преобразований, ведущих к воплощению [[идеал]]а в жизнь. Утопия может иметь положительное значение как нормативный социальный идеал общества (или положения дел) совершенного качества<ref>{{Книга|ссылка=https://books.google.sk/books?id=ASrwDwAAQBAJ&dq=utopisti+vizionari+sveta+buducnosti&hl=sk&source=gbs_navlinks_s|автор=Lukáš Perný|заглавие=Utopisti. Vizionári sveta budúcnosti: Dejiny utópií a utopizmu|год=2020-08-01|издательство=Matica slovenská|страниц=390|isbn=978-80-8128-257-7|archive-date=2021-03-30|archive-url=https://web.archive.org/web/20210330023608/https://books.google.sk/books?id=ASrwDwAAQBAJ&dq=utopisti+vizionari+sveta+buducnosti&hl=sk&source=gbs_navlinks_s}}</ref>.

В [[Литературоведение|литературоведении]] XX—XXI веков утопии, как и [[Антиутопия|антиутопии]], рассматриваются в ряду жанров [[Научная фантастика|научной фантастики]]{{sfn|Гиленсон|1972|столбец=853}}. {{iw|Рёмер, Кеннет|К. Рёмер|en|Kenneth Roemer}} предложил следующее определение литературного жанра: утопия — это детальное описание воображаемой культуры, которая предоставляет читателю картину альтернативной реальности для критики собственной современности с интеллектуальных и эмоциональных позиций. Если автор и/или читатели воспринимают описываемую реальность как существенно превосходящую объективную действительность, — это эвтопия (то есть «настоящая» утопия); если описываемая реальность мрачна и значительно уступает объективной, — это дистопия, то есть [[антиутопия]]{{sfn|Claeys|2010|p=79|loc=K. M. Roemer. Paradise transformed: varieties of nineteenth-century utopias}}.

Принято деление утопий на «утопии реконструкции», предполагающие радикальное преобразование общества, а также «утопии бегства» от социальной действительности{{sfn|Грицанов|2003|с=1073—1074}}{{sfn|Араб-Оглы|2010|с=152}}. Утопия как одна из своеобразных форм общественного сознания традиционно воплощала в себе такие черты, как осмысливание социального идеала, критика существующего строя, а также попытки предвосхитить будущее общества{{sfn|ФИЭ|1983|с=710}}.

В современных философских и общественных науках принято отличать утопии от утопизма. Утопизм, как тип сознания, по-видимому, [[Имманентность|имманентен]] человеческой природе и выражен в разнообразных формах мечтаний о настоящем или грядущем идеальном мире (включая [[рай]], [[Кокань]] — «страну с молочными реками и кисельными берегами», и т. п.), но чаще всего не имеет позитивной реализации. Утопия как литературный жанр и социально-политическое проектирование возникает в [[Новое время]], с изменением человеческого восприятия истории. Утопия связана с [[прогрессивизм]]ом, но может быть обращена в прошлое (например, «первобытный коммунизм» или «[[Потерянный рай (поэма)|потерянный рай]]»). Образ утопического общества связан с образом будущего и поэтому может способствовать социальному развитию. С XIX века в общественном сознании и социальных науках понятия «утопия» и «социализм» стали в значительной степени связаны между собой. Утопические (прожектёрские) проекты [[Эпоха модерна|эпохи модерна]] с точки зрения большинства социальных философов, в том числе марксистов, в реализации оказались тоталитарными{{sfn|Jameson|2005|p=193—194}}. [[Сталинизм]] в [[СССР]], например, именуется «утопией у власти»<ref>''[[Геллер, Михаил Яковлевич|Геллер М.]], [[Некрич, Александр Моисеевич|Некрич А.]]'' Утопия у власти. — М.: МИК, 2000. — 856 с. — ISBN 5-87902-020-7.</ref>. Поэтому утопии часто связываются с [[тоталитаризм]]ом и властью как таковой. Утопическое сознание основано на [[Руссоизм|руссоистских]] предпосылках, вере в возможность целостного человека, природа которого блага, а хорошее общество предоставляет все возможности для максимально полного раскрытия всех положительных способностей. В современном мире место утопий занимают [[Эскапизм|эскапистские]] миры [[Массовая культура|массовой культуры]] и фантастической литературы. Высказывается точка зрения, что современный проект [[Глобализация|глобализации]] как постисторического либерализма сам по себе утопичен.

== Понятие ==
[[Файл:Sir Thomas More. Wellcome V0048403.jpg|мини|Томас Мор]]

=== Терминология ===
Понятие «утопии» было предложено [[Мор, Томас|Томасом Мором]] в заглавии его трактата «[[Утопия (книга)|Весьма полезная, а также занимательная, поистине золотая книжечка о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия]]». Данный неологизм — греческий по происхождению. В письме [[Эразм Роттердамский|Эразму]] от 20 сентября 1516 года Мор использовал для заглавия латинский термин «Нигдея» (''Nusquama''). Термин ''nusquam'' имеет значения «нигде», «ниоткуда», «никуда», «ни к чему», «ни для чего», «никак», «никоим образом», то есть был более категоричным. Греческая этимология сложнее, содержа приставку {{lang-grc2|οὐ}} (отрицание, отвергающее факт, но не возможность факта) и корень {{lang-grc2|τόπος}} (место, страна). Существует также [[омофон]] ''eutopia'' от {{lang-grc2|εύ}} («благо») и того же {{lang-grc2|τόπος}}. Иными словами, термин изначально подразумевал известную двойственность: «несуществующая страна» одновременно оказывалась «страной блаженства», становящейся образцом для подражания. В латинском языке, в отличие от греческого, фонетически разница ''ou'' и ''eu'' почти не ощущается{{sfn|Баталов|1989|с=9}}{{sfn|Мартынов|2009|с=154}}{{sfn|Sargent|2005|p=2403, 2405}}{{sfn|Claeys|2010|p=4}}. Благодаря переводам «Утопии» Мора, неологизм в течение XVI века распространился практически во всех европейских языках, а в дальнейшем расширил значение, превратившись из описания идеальной страны в литературный и политический жанр{{sfn|Мартынов|2009}}.

=== Утопия и утопизм ===
Многообразие утопий, созданных человеческими культурами за века их существования, существенно затрудняет общее определение этого понятия. Эмпирическое многообразие утопий, однако, можно рассматривать как целое. Е. Л. Черткова называла два наиболее общих опознавательных признака утопии: критика существующего общества и утверждение образца желательного общественного устройства{{sfn|Лекторский|1996|с=157—158|loc=Черткова Е. Л. Специфика утопического сознания и проблема идеала}}. Фатима Виейра обращала внимание на следующий парадокс: «Утопия» Мора была явно связана с «[[Государство (Платон)|Государством]]» [[Платон]]а, и неологизм Мора стал использоваться для обозначения проектов и идеалов, созданных задолго до эпохи [[Ренессанс]]а (включая мифы о [[Золотой век|Золотом веке]] или блаженной стране [[Кокань]]). Объясняется это тем, что Т. Мор, не будучи «изобретателем» утопии как идеала, реформировал способ выражения общественного идеала. Кроме того, Т. Мору удалось создать прочную связь между античной и христианской традицией, дополненную концепцией индивидуальной воли, способной изменить жизнь как индивида, так и целого социума. По Дж. Клэйсу, в этом контексте платоновское «Государство» не выходит за рамки схематичной теории об устройстве идеального города{{ref+|Джордж Клоско ([[Университет Виргинии]]) полемизируя с К. Поппером по вопросу «утопизма» Платона, аргументировал, что утопической теорию называют в том случае, если её автор: ''а)'' не предназначал её для воплощения в жизнь, ''б)'' не рассматривал реальных препятствий на пути реализации своей модели, и ''в)'' крайне неправдоподобно, чтобы эта модель могла быть претворена в жизнь. С точки зрения Д. Клоско, Платон был уверен в реализации своей модели, а также вполне рационально рассматривал возможные препятствия на пути её реализации и был уверен, что они могут быть преодолены<ref>{{публикация|книга|автор=Klosko G.|заглавие=The development of Plato's political theory|место=N. Y.|издательство=Methuen|год=1986|isbn=0416386709|pages=177|allpages=XVIII, 263}}</ref>. Рассматривая те же аргументы, Ю. П. Михаленко пришёл к выводу, что кризис античной демократии привёл мыслителей к поиску новых форм социального устройства и политической власти, и диалоги Платона «Государство», «[[Политик (Платон)|Политик]]», «[[Законы (Платон)|Законы]]» были попыткой ответить на данные вопросы. Однако общественные симпатии всё более склонялись к монархической идее «или к желательности вручения чрезвычайных полномочий выдающейся личности типа [[Алкивиад]]а, [[Агесилай II|Агесилая]], [[Эпаминонд]]а». К поискам образа идеального государственного деятеля обратился [[Ксенофонт]], и его сочинения «[[Агесилай (Ксенофонт)|Агесилай]]» и «[[Киропедия]]» ближе к художественному произведению, чем к историческому<ref>{{публикация|книга|автор=Михаленко Ю. П.|заглавие=Политический идеал Платона в контексте реальной истории|место=М.|издательство=[[ИФ РАН]]|год=2003|isbn=5-201-02144-1|страницы=92, 97|страниц=207}}</ref>.|group="Прим"}}, а «[[О граде Божием]]» Августина может быть охарактеризован как {{comment|аллотопия|Термин используется по аналогии с биологическим, и указывает, что идеал располагается в принципиально иной реальности, чем существующая.}}, поскольку его идеал вообще не принадлежит существующей реальности{{sfn|Claeys|2010|p=5—6}}.

В течение XX века была осознана двойственность «утопии» и «утопизма». {{iw|Сарджент, Лаймен|Лаймен Сарджент||Lyman Tower Sargent}} описывал её так: «утопия» — это литературный или рациональный проект идеального общества, тогда как «утопизм» — всё разнообразие путей к его построению. То есть утопизм выражается в написании текстов, создании [[Коммуна (социум)|утопических коммун]] («утопические эксперименты»), проектировании идеальных городов, и т. д.{{sfn|Sargent|2005|p=2405}} С точки зрения Е. Л. Чертковой, социальный утопизм — это тип сознания, возникший на основе особого понимания и применения утопических идей и поисков{{sfn|Лекторский|1996|с=156—187|loc=Черткова Е. Л. Специфика утопического сознания и проблема идеала}}:
{{начало цитаты}} Социальный утопизм и утопия имеют общие корни: незавершённость истории, неприемлемость существующего мира и стремление к социальной гармонии. Однако присущее утопии «мифическое» преображение мира вытесняется в социальном утопизме стремлением к его реальному преобразованию в соответствии с предлагаемой моделью, а построение альтернативного идеального мира усилиями мысли и воображения вытесняется революционными методами его преобразования ради осуществления абстрактных принципов. Попытки реализации этого стремления обнаруживают, насколько социальный утопизм далёк как от утопии, так и от реальности{{sfn|Черткова|2010|с=151}}.{{конец цитаты|источник=}}

На протяжении XIX—XX веков понятие «утопия» постепенно приобретало отрицательную коннотацию и превратилось в обиходное обозначение всех сочинений и трактатов, содержащих нереальные планы радикального переустройства общественных отношений{{sfn|Араб-Оглы|2010|с=152}}. Однако в критическом анализе утопии господствующим направлением, по мнению Е. Л. Чертковой, остаётся сравнение её с научными и социальными теориями, развенчание несостоятельности, а также уличение утопических теорий в несоответствии реальным возможностям общественного развития{{sfn|Лекторский|1996|с=157|loc=Черткова Е. Л. Специфика утопического сознания и проблема идеала}}.

=== Пределы «утопического» ===
В 2004 году Джеймс Мэтью Моррис и Андреа Кросс опубликовали ''Historical Dictionary of the Utopianism'', переизданный в серии ''«The A to Z Guide»''. В авторском предисловии констатируется синонимия понятий «утопия» и «утопический» (''utopia & utopian''){{ref+|В современном издании «[[Британская энциклопедия|Британской энциклопедии]]» также утверждается, что понятия ''utopian'' и ''utopianism'' обозначают «умозрительную реформу» (''visionary reform'')<ref>The New Encylopædia Britannica. The 15th ed. Micropædia. — Vol. 12. — Chicago [etc.], 1997. — P. 220—221.</ref>.|group="Прим"}}, трактуемых, в первую очередь, в их обиходном значении — «любые идеи или схемы, которые в той или иной степени далеки от возможности [их осуществления], но привлекательны в теории»{{sfn|Morris, Kross|2004|p=XXI}}. Далее проводится исторический экскурс и делается вывод о невозможности единого определения, которое бы смогло объединить «[[О граде Божием]]» [[Аврелий Августин|бл. Августина]] и «[[1984 (роман)|1984]]» [[Джордж Оруэлл|Оруэлла]] с общинами [[хиппи]] 1960—1970-х годов, «посвятивших себя поиску [[нирвана|нирваны]] в половых излишествах и наркотиках»{{sfn|Morris, Kross|2004|p=XXII}}. В результате предлагается шесть руководящих принципов, эмпирически описывающих границы «утопического»:
# Любой утопист предполагает существование совершенного или близкого к совершенству человеческого сообщества, лишённого базового конфликта{{ref+|В бихевиористской психологии — это выбор одной из трёх видов защит, определяемый как фактором социального окружения, так и личным темпераментом.|group="Прим"}}, причём такое состояние представляется достижимым для целых наций, обществ и даже всего человечества. При этом совершенное общество предполагается существующим в физическом времени и пространстве, что отличает его от разнообразных религиозных идеалов.
# Утопия, существуя в сознании её автора, предполагает реализацию, что отличает её от бесплодных мечтаний одиночек и всякого рода маргинальных мыслителей (''dysfunctional thinkers'').
# Мыслитель-утопист предполагает пластичность человеческой личности. Рационального и морального воспитания, а также перестройки на данных основаниях законов всего общества и государства достаточно для постепенного или мгновенного изменения существующего порядка вещей.
# Утопия представляет собой конкретный план или модель (основанный на базе религии, разума или науки). Если применить модель в нужное время, она представит высшую альтернативу настоящему для тех, кто ей последует. С политической точки зрения утопическая модель может быть олигархической, аристократической, теократической или демократической, но в любом случае она обещает мир и справедливость для всех лиц, на которых распространяется. С социальной точки зрения утопизм предполагает улучшенную модель семьи на основе существующей системы родства, но лишённую классовых и гендерных антагонизмов, обеспечивает равенство во всех отношениях. С точки зрения экономики утопическая модель обещает равенство, обеспечение совместных усилий на пути к общей цели и справедливость в распределении общественных благ.
# Утопия может быть и негативной (''dystopia''), в этом случае она критикует утопические идеи и схемы, показывая их нежизнеспособность и непригодность для практического осуществления, а также беды для всего человечества в случае реализации утопических идеалов.
# Утопия — ни в коем случае не [[эскапизм]] и не способ совместного и приятного времяпрепровождения. Утопия предполагает реформизм, то есть улучшение тех или иных сфер в общественной, политической или этической жизни или в интересах тех или иных групп и субкультур. Базис любой утопии обязательно включает всеобщность (''totality'') и [[Перфекционизм (философия)|перфекционизм]], они же свойственны мировидению каждого утописта{{sfn|Morris, Kross|2004|p=XXIII—XXIV}}.

=== Историография ===
[[Мэнюэль, Фрэнк|Фрэнк Мэнюэль]] в своём фундаментальном обзоре западноевропейской утопической литературы утверждал, что первое аналитическое и историческое исследование утопических проектов представил [[Аристотель]] во второй книге «[[Политика (Аристотель)|Политики]]». В соответствующем пассаже упомянуты последовательно [[Платон]], [[Фалей Халкидонский|Фалес Халкидонский]] и [[Гипподам Милетский]]. Тем не менее, аналитические работы, в которых рассматривались различные утопические идеалы и соответствующие тексты, стали публиковаться только с 1840-х годов. Одним из первых образцов была книга ''«Études sur les réformateurs ou socialistes modernes»'' {{iw|Рейбо, Луи|Луи Рейбо||Marie Roch Louis Reybaud}}, в которой широко применялся термин ''utopies sociales'' именно как обозначение типа. В 1849 году [[Монтионовская премия|Монтионовской премии]] был удостоен труд {{iw|Сюдр, Альфред|Альфреда Сюдра|fr|Alfred Sudre}} ''Histoire du communisme ou Réfutation historique des utopies socialistes''<ref>''Сюдр А.'' История коммунизма. — СПб: Типография Н. Неклюдова, 1870. — 471 с.</ref>. В 1845 году [[Моль, Роберт фон|Роберт фон Моль]] опубликовал аналитический список 25 утопических теорий, начиная с платоновской, обобщённо назвав жанр «государственными романами» ({{lang-de|Staatsromane}}) и обосновал принадлежность этого предмета политической науке<ref>''Mohl, R von.'' Die Staatromane. Ein Beitrag zur Litteraturegeschichte der Staatwissenschaften // Zeitschrift für die gesammte Staatwissenschaft. — Tübingen, 1845. — Bd. 2. — S. 24—74.</ref>. И в дальнейшем публиковались каталоги утопических текстов<ref>''[[Клейнвехтер, Фридрих|Kleinwächter F.]]'' Die Staatromane. Ein Beitrag zur Lehre von Communismus und Socialismus. — Wien: M. Breitenstein, 1891. — 154 S.</ref>{{sfn|Святловский|1923}}. К исследованиям утопии и утопизма обращались известные теоретики 1920—1930-х годов (включая [[Мамфорд, Льюис|Льюиса Мамфорда]]), но, по выражению Ф. Мэнюэля, преимущественно «это было забивание крышки гроба, осуществляемое с одного конца марксистами, а с другого — фашистами», которые противопоставляли утопиям свои собственные идеологические системы{{sfn|Manuel|1997|p=10}}.

В середине XX века фундаментальные исследования утопии и утопизма представили французские теоретики. В 1950 году вышла монография {{iw|Рюйе, Раймон|Раймона Рюйе||Raymond Ruyer}} «Утопия и утопии», который попытался дать дефиницию утопического сознания и охарактеризовал полезность утопических проектов в интеллектуальном отношении. {{iw|Дюво, Жорж|Жорж Дюво|fr|Georges Duveau}} попытался, по выражению Мэнюэля, «социологизировать» утопию; эти работы были опубликованы после его кончины в сборнике «1848» (1958). Дюво полагал, что для «реалистического» понимания общественной мысли XVIII—XIX веков «путеводители по миру будущего» должны предпочитаться гегельянско-марксистскому историческому детерминизму{{sfn|Manuel|1997|p=11}}. В 1961 году вышла книга «Миф об идеальном городе» {{iw|Мукшели, Роже|Роже Мукшели|fr|Roger Mucchielli}}, в которой была предложена сложная типология идеальных городов, а также критика психологического редукционизма Рюйе. В 1967 году вышло первое издание «Истории утопии» {{iw|Сервье, Жан|Жана Сервье|fr|Jean Servier}}; в этой книге заметно психоаналитическое влияние в прочтении некоторых сквозных символов утопической литературы. В 1972 году была опубликована энциклопедия Пьера Версена ''Encyclopedie de l’utopie, des voyages extraordinaires et de la science fiction'', которую Ф. Мэнюэль охарактеризовал как «дилетантскую»{{sfn|Manuel|1997|p=13}}.

С 1970-х годов фундаментальные исследования утопии были представлены в англо-американской историографии. В 1976 году левый журналист {{iw|Ласки, Мелвин|Мелвин Ласки||Melvin J. Lasky}} опубликовал книгу «Утопия и революция», в которой попытался связать теорию и практику утопизма{{sfn|Manuel|1997|p=13}}. В 1979 году вышло первое издание «Утопической мысли в западном мире» Фрици и [[Мэнюэль, Фрэнк|Фрэнка]] Мэнюэлей; эта монография неоднократно переиздавалась. В 1980 году книга была удостоена {{iw|Приз Ральфа Уолдо Эмерсона|Приза Ральфа Уолдо Эмерсона||Ralph Waldo Emerson Award}}. На рубеже 1980—1990-х годов выходили книги британского социолога и литературоведа {{iw|Кумар, Кришан|Кришана Кумара||Krishan Kumar (sociologist)}}, посвящённые современным утопиям и антиутопиям, а также перспективам существования жанра в эпоху постмодерна{{sfn|Kumar|1991}}{{sfn|Kumar, Bann|1993}}. И в дальнейшем выходили фундаментальные работы, включая ''«The Cambridge Companion to Utopian Literature»'' (2010), исследование перспектив утопического жанра{{sfn|Vieira, Marder|2012}}, соотношения утопического жанра и науки{{sfn|Parrinder|2015}}, и прочего.

В 1975 году в [[Торонто]] было основано {{iw|Общество по изучению утопии|||Society for Utopian Studies}}, — междисциплинарная организация, координирующая изучение утопизма во всех его проявлениях. Общество проводит ежегодные научные конференции, издаёт журнал ''{{iw|Utopian Studies}}''{{sfn|Паниотова|2004|с=19}}. По мнению Элсины Мэдлейн и Дэвиса Рогана, появление ''Utopian Studies'' как отдельной ветви академического знания на Западе, примерно совпадает по времени с созданием Общества по изучению утопии. С 1973 года также издаётся журнал ''{{iw|Science Fiction Studies}}'', в котором публикуются исследования утопических текстов{{sfn|Bould|2009|p=308—309|loc=Alcena Madeline, Davis Rogan. Utopian Studies}}.

== Утопии в социально-философском измерении ==
[[Файл:Anti Duhring cover.jpg|мини|Титульный лист «Анти-Дюринга» в издании 1894 года]]

=== Маркс, Энгельс, Каутский и советская историография ===
[[Карл Маркс]] в своих работах провёл чёткий водораздел между [[научный социализм|социализмом научным]] и социализмом утопическим. Более того, к моменту создания «[[Манифест Коммунистической партии|Манифеста Коммунистической партии]]» существовало несколько разновидностей социалистической идеологии, и в «Манифесте» нет фразы, которая бы давала определение общему понятию «[[социализм]]». Разделение социалистов на три категории, в том числе утопистов, изначально принадлежало [[Энгельс]]у{{sfn|Штекли|1993|с=260}}. Развитие данной концепции было представлено в «[[Анти-Дюринг]]е» Энгельса. В 1880 году разделы «Анти-Дюринга» об истории социалистической мысли были изданы отдельной книгой «[[Развитие социализма от утопии к науке]]»{{sfn|Sargent|2005|p=2407}}.

Согласно польскому исследователю {{iw|Шацкий, Ежи|Ежи Шацкому|pl|Jerzy Szacki (socjolog)}}, Маркс в определённом смысле был близок к адептам утопии как идеолог, который требовал постоянно оглядываться на образ хорошего общества, чтобы сравнивать с ним существующие порядки и не поддаваться «искушению реформизма». Маркс, выступая против сочинения «рецептов для кухни будущего», тем не менее, вместе с Энгельсом стремился определить принципы, на котором может быть основано хорошее общество{{sfn|Шацкий|1990|с=40}}. Критика утопизма Маркса и Энгельса сводилась к трём основным вопросам:
# Утописты конструируют идеальное общество на основе абстрактной идеи, не интересуясь, существуют ли в современном обществе средства и условия, позволяющие надеяться на реализацию выдвинутой идеи. По Марксу, новый мир должен родиться из старого, как [[Общественно-экономическая формация|формация]] того же самого общества, результат уже осуществляющихся процессов{{sfn|Шацкий|1990|с=40}}. «Революционер, скорее, акушер, чем демиург»{{sfn|Шацкий|1990|с=39}}.
# Утописты выводят образ будущего из абстрактных идей природы, справедливости, равенства, свободы, и проч., без учёта условий и путей формирования будущего и общественных сил, способных претворить идеал в жизнь. Поэтому марксисты стремились разрабатывать теорию революции, нежели описывать её конечные цели и результаты. Утопизм заключается в абсолютизации абстрактных принципов, и требует, чтобы идеал осуществился здесь и теперь. Утописты, прежде всего, — моралисты, которые предпочитали даже обходить вопросы о реализации идеала, чтобы не поступаться его целостностью. Марксизм — технология власти, идеал в этом учении — аспект мировоззрения, а не само это мировоззрение{{sfn|Шацкий|1990|с=41—42}}.
# Утопистам свойственна наивная вера в возможность проектирования социалистического строя в мельчайших подробностях. Значительная часть утопической литературы сводилась к созданию замкнутого общества, из которого ничего нельзя убрать, но ничего нельзя добавить. Утописты исходили из того, что человеческая природа есть величина постоянная, поэтому достаточно раз и навсегда установить возможности и способности человека, а далее спроектировать общественную организацию, отвечающую природе в любом отношении. Маркс, будучи в этом отношении учеником Гегеля, настаивал, что при построении будущего общества придётся считаться с потребностями и возможностями, о которых в наши дни можно только догадываться{{sfn|Шацкий|1990|с=42—43}}.

В советской историографии утвердился тезис об утопическом социализме как одном из источников марксизма. При этом в 1920-е годы получили широкое распространение воззрения [[Каутский, Карл|К. Каутского]], причём его идеи относительно возникновения утопического социализма рассматривались как продолжение и раскрытие тезисов Энгельса, впервые выдвинутых в «Анти-Дюринге», более того, грань между взглядами Энгельса и Каутского проводилась далеко не всегда{{sfn|Штекли|1993|с=9—10}}. Это привело в 1940—1950-е годы к расширительному толкованию понятия «[[утопический социализм]]», родоначальником которого был объявлен Т. Мор. Такие оценки повторялись и в дальнейшем: в «[[Философская энциклопедия|Философской энциклопедии]]» Мор характеризовался как «основатель утопического социализма»<ref>{{книга |автор=[[Горфункель, Александр Хаимович|Горфункель А.]] |часть=Мор, Томас |заглавие=Философская энциклопедия : в 5 т.|ответственный=глав. ред. [[Константинов, Фёдор Васильевич|Ф. В. Константинов]]|место=М. |издательство=[[Советская энциклопедия]] |год=1964 |том=3: Коммунизм — Наука |страницы=497 |страниц=584}}</ref>, а в «[[Большая советская энциклопедия|Большой советской энциклопедии]]» он назван его «основоположником»<ref>{{публикация|книга|автор=[[Муравьёв В. С.]]|заглавие=[[Большая советская энциклопедия]]|часть=Мор, Томас|ответственный=Гл. ред. [[Прохоров, Александр Михайлович|А. М. Прохоров]]|место=М.|издательство=Советская энциклопедия|год=1974|ref=Папирология|издание=Изд. 3-е|том=16: Мёзия — Моршанск|страницы=557|страниц=615|столбцы=1659}}</ref>. Это узаконивало и поощряло изучение утопистов XVI—XVIII веков, оправдывало издание серии «[[Предшественники научного социализма]]»{{sfn|Штекли|1993|с=3}}. [[Штекли, Альфред Энгельбертович|А. Штекли]] отмечал антиисторический характер дискуссий о времени появления утопического социализма, в который разнобой мнений был громаден — от Античности до начала XIX века{{sfn|Штекли|1993|с=4}}:
{{начало цитаты}}...Тезис о Томасе Море как родоначальнике утопического коммунизма требовал от его сторонников такого «осовременивания» «Утопии», с которым историку-медиевисту невозможно было согласиться{{sfn|Штекли|1993|с=4}}.{{конец цитаты|источник=}}

=== Последователи и оппоненты Маркса ===

==== Блох, Маннгейм, Маркузе, Поппер ====
[[Файл:Endlose Treppe (Sockel).jpg|мини|[[Макс Билль]]. Постамент «{{iw|Бесконечная лестница (скульптура)|Бесконечной лестницы|de|Endlose Treppe}}», символизирующей философию надежды Э. Блоха. ''[[Людвигсхафен-ам-Райн]], 1991'']]
[[Марксизм]] оказал существенное влияние на восприятие социальными философами утопии и утопизма в XX веке, даже если мыслители не придерживались этого направления. [[Эрнст Блох]] в своей работе «Утопия» 1918 года (и далее — в «{{iw|Принцип надежды|Принципе надежды||The Principle of Hope}}») легитимизировал утопию в качестве универсального феномена бытия. «Философия надежды» Блоха позволяла преодолеть традиционную трактовку утопии как представления об общественном идеале. Утопия распространяется на всю сферу человеческого труда, поскольку каждое произведение искусства и ведущая философская система являются «утопическим окном». Утопия, таким образом, является принципом устройства мира, и принципом познания, и важнейшим мировоззренческим ориентиром, а также выражением продуктивного стремления человека к лучшему. Блох, будучи марксистом, ключевое различие видел между «абстрактными» и «конкретными» утопиями. «Абстрактная утопия», в сущности, есть принятие желаемого за действительное — идея Золотого века, земного рая, и прочего. «Конкретная утопия» предвосхищает будущее, более того, она оправдывает способность человека творить воображаемый мир. Конкретная утопия выражает проблему смысла всей человеческой истории и окружающей её природы{{sfn|Паниотова|2004|с=39—40}}. Утопическая реальность — Ещё-Не-Бытие — является «более сильной» реальностью, чем большинство имеющихся. Действительность, по Блоху, представляет собой широко разветвлённое опосредование между настоящим, неокончательным прошлым и возможным будущим. Утопическое — объективно Реально-Возможное — есть неотъемлемая тенденция развития материи{{sfn|Паниотова|2004|с=44}}. Утопия реально возможна, поскольку будущее присутствует в настоящем и прошлом в свёрнутом виде{{sfn|Паниотова|2004|с=45}}.

Согласно определению Л. Сарджента, первым крупным социальным теоретиком, который использовал утопию как аспект социальной теории, был [[Карл Маннгейм]]{{sfn|Sargent|2005|p=2406}}. Социология знания Маннгейма исходила из социального происхождения систем мышления, в рамках которых рассматривается пара «[[идеология]]» — «утопия». В трактате «Идеология и утопия» (1929) любая идеология показана как апология существующего строя, теоретизированные взгляды класса, который добился господства и заинтересован в его сохранении. Утопии, напротив, — недостаточно теоретизированные и эмоционально окрашенные «духовные образования» угнетённых классов и иных групп, стремящихся к социальному реваншу. По существу, идеологии ничем не отличаются от утопий, поскольку стремятся свою субъективную правоту выдать за вечную истину. С приходом к власти новых социальных сил, их утопия автоматически превращается в идеологию. Маннгейм выделил и четыре идеально-типических формы утопического создания — от «оргиастического [[хилиазм]]а» анабаптистов, через либеральный гуманизм и консервативную идею к «социалистически-коммунистической утопии»{{sfn|Манхейм|1994|с=672—673|loc=А. Н. Малинкин. О Карле Манхейме}}. [[Юрген Хабермас]] в этой связи писал: «Только Эрнст Блох и Карл Маннгейм в нашем столетии очистили выражение „утопия“ от привкуса утопизма и реабилитировали его как чистую среду для проекта альтернативных возможностей жизни, которые должны быть заложены в самом историческом процессе»{{sfn|Иванов|2015|с=5}}.

[[Карл Поппер]] в своём трактате «[[Открытое общество и его враги]]» (1945) постулировал, что утопическое сознание и утопии неизбежно приводят к насилию и [[Тоталитаризм|тоталитарному строю]], считая главной опасностью веру в единственный абсолютный идеал. Утопический идеал базируется на двух предположениях: во-первых, что существуют рациональные методы для обнаружения такого идеала, и, во-вторых, что данный конкретный носитель идеала является его истинным носителем. Позиция Поппера определила исследования утопизма всей второй половины XX века{{sfn|Sargent|2005|p=2406}}. Пренебрежительное отношение к утопиям продемонстрировали в этом русле [[Хосе Ортега-и-Гассет]], провозгласивший утопизм «ошибкой», тогда как для [[Тойнби, Арнольд Джозеф|Арнольда Тойнби]] создание утопических проектов диагностировало нисходящую стадию цивилизационного цикла{{sfn|Manuel|1997|p=11}}. Оппонентом Поппера в отношении к утопии выступил {{iw|Полак, Фредерик|Фредерик Полак||Fred Polak}}, который категорически утверждал, что утопизм является важным элементом любой позитивной социальной теории, и это имеет фундаментальное значение для продолжения цивилизации{{sfn|Sargent|2005|p=2406}}.

В 1967 году [[Герберт Маркузе]] опубликовал запись своей дискуссии с профессорами и студентами Свободного университета Западного Берлина, переведённую в 1970 году на английский язык. Статья «Конец утопии» начиналась со следующих тезисов:
{{начало цитаты}}Сегодня мы способны превратить мир в ад, и мы уже на пути к этому. Мы также способны превратить его и в противоположность ада. Это означало бы конец утопии, то есть опровержение идей и теорий, использующих понятие утопии с тем, чтобы выступить с осуждением определённых социально-исторических возможностей. «Конец утопии» также может быть понят как «[[конец истории]]» в том смысле, что новые возможности человеческого общества и окружающей его среды нельзя больше считать ни продолжениями старого, ни даже существующими с ними в одном и том же историческом континууме. Скорее, они предполагают разрыв с историческим континуумом; они предполагают существование качественного различия между свободным обществом и по-прежнему несвободными обществами — различия, которое, по словам Маркса, делает всю предшествующую историю лишь предысторией человечества{{sfn|Маркузе|2004|с=18}}.{{конец цитаты|источник=}}

В своих рассуждениях Маркузе ввёл дихотомию «утопия — антиутопия»; причём оба понятия связывались им с революционным сознанием, ибо утопии способны уничтожить границу между возможным и невозможным. Утопию Маркузе понимал как идеальное общество, которое будет создано при полной перестройке капиталистического общества. Антиутопичны идеологии, подобные [[позитивизм]]у, или — парадоксально — марксизму, поскольку они «судорожно хватаются» за возможное, то есть существующий общественный порядок и чрезмерно рациональны. При этом Маркузе парадоксально заявлял, что марксизм — единственная подлинно научная теория познания и преобразования действительности{{sfn|Шей|1982|с=210—211}}.

==== Религиозная оппозиция утопии и марксизму ====
Основой критики утопии в философии XIX—XX веков было указание на «искусственность» и холодную рациональность классических утопических проектов. По Е. Шацкому, величайшим произведением антиутопической (в буквальном смысле) литературы были «[[Записки из подполья]]» [[Достоевский, Фёдор Михайлович|Ф. М. Достоевского]], в которых автор высмеял идеи [[Чернышевский, Николай Гаврилович|Н. Г. Чернышевского]] и его романа «[[Что делать? (роман)|Что делать?]]»{{sfn|Шацкий|1990|с=149—150}}. М. В. Иванов отмечал, что критика Достоевского и его младших современников и последователей пришлась на тот исторический момент, когда просвещенческая рациональная утопия вызывала всё больший скептицизм, а новое осмысление утопического ещё не появилось. При этом критика утопии с религиозно-философских позиций признавалась им гораздо более глубокой, «чем у авторов вроде Поппера». Религиозная критика утопии исходила из коренных [[экзистенциализм|экзистенциальных проблем]] и стремления к целостному человеку-творцу, противостоящему инструментализации жизни и отчуждению человеческих отношений; особенно это проявилось в [[Теургия|теургической]] эстетике [[Русский символизм|символистов]] и концепции творчества [[Бердяев, Николай Александрович|Н. А. Бердяева]]. Утопия в данном контексте понималась либо как противоположность религии, либо как «квазирелигия», заимствующая форму христианского хилиазма, но лишённая духовного содержания. Однако Н. А. Бердяев критиковал совершенно конкретную форму, именуемую им утопической — полностью секуляризированный марксизм начала XX века, с его позитивизмом, экономическим детерминизмом и редукционистской социологией. Впрочем, в диссертации М. В. Иванова отмечалось, что марксизм в версии теоретиков [[II Интернационал]]а до Первой мировой войны «поражал философской примитивностью и теоретической косностью» даже тех мыслителей, которые сами интенсивно развивали марксистское учение, — того же Герберта Маркузе{{sfn|Иванов|2015|с=22}}. В мировоззрении Бердяева, помимо теории творчества, близкой современному пониманию утопизма, выделяется эсхатологическая устремлённость. В этом плане ему была близка мысль К. Маннгейма, который определил хилиазм как первую историческую форму утопии{{sfn|Манхейм|1994|с=180—185}}. Для Бердяева мистическое учение о добытийной свободе и [[теодицея]] выступили как основа его собственного религиозно-утопического проекта, который он сам никогда не признавал утопией. Смысл этого проекта — в духовном преобразовании общества на основе внутренней свободы личности и теургического творческого действия, созидающего новую жизнь и новую культуру{{sfn|Иванов|2015|с=23—24}}.

Немецко-американский [[Систематическая теология (Тиллих)|теолог культуры]] [[Пауль Тиллих]] с иных позиций подошёл к проблеме утопии. Согласно венгерскому исследователю Иштвану Шею, Тиллих разрабатывал идею Карла Кёрёши о том, что утопия есть поиск чувства блаженства и неограниченной свободы (приводя в пример античные [[Сатурналии]]). По Тиллиху, история сама делит утопии на истинные и ложные. Истинный пророк проповедует истинную утопию, которая рано или поздно осуществляется. Лжепророк проповедует искажение действительности. Самое глубокое противоречие между утопией и антиутопией заключается в том, что истинные пророки «проповедуют Божественный приговор над конечными вещами», принося притом тварному миру утешение, а лжепророки возглашают превосходство некоего определённого тварного над прочими творениями. Утопизм существует и развивается в сфере эфемерного; утопию можно трактовать как сон, поэтому утопии неизбежно приводят человечество к катастрофе. По Тиллиху, окончательное и правильное разрешение вопроса о хорошем обществе может дать только Теономия — приближение к Божественному. В этом контексте существует единственная верная утопия, выраженная в трёх желаниях [[Отче наш|Молитвы Господней]]. В своё время об этом же писал и Н. Бердяев{{sfn|Шей|1982|с=208—209}}. Иными словами, П. Тиллих утверждал, что для понимания социального измерения христианства утопия имеет ключевое значение{{sfn|Sargent|2005|p=2405}}<ref>{{публикация|книга|автор=Тиллих П.|заглавие=Избранное. Теология культуры|часть=Теология культуры|ответственный=Пер. с англ. О. В. Боровой, В. В. Рымкевича, Т. Е. Савицкой|место=М.|издательство=Юрист|год=1995|isbn=5-7357-0021-9|страницы=300—310|страниц=480}}</ref>.

=== Историзация утопии: Р. Козеллек ===
[[Файл:L'An Deux Mille Quatre Cent Quarante. Vol.II.jpg|мини|Обложка второго тома романа «Год 2440» [[Мерсье, Луи-Себастьян|Мерсье]] в издании 1802 года]]
[[Козеллек, Райнхарт|Рейнхарт Козеллек]] пришёл к необходимости введения специальных методологических понятий, названных им «метаисторическими категориями». Первая именуется «пространством опыта», а вторая — «горизонтом ожидания», они образуют особое семантическое поле, которое формирует [[будущее]]. «Опыт» рассматривается Козеллеком как современное прошлое, события которого соединяются с настоящим через воспоминания и описание. Ожидание нацелено на «ещё не произошедшее и не ставшее опытом». «Опыт» и «ожидание» постоянно подвержены сдвигам и изменениям во времени. Напряжение между ними «провоцирует» различные варианты новых решений и действий, создавая и оформляя рамки исторического времени. По мнению Козеллека, это наглядно видно на примере прогноза. Вероятностное содержание прогноза обосновывает не то, что кто-то чего-то ожидает (ожидать можно и совершенно невероятного). Вероятность предсказанного будущего выводится из предпосылок прошедшего, обогащённого опытом. Прогноз содержит в себе данный опыт, «пространство» которого формирует определённый «горизонт ожиданий». Ожидание проявляется через надежду и страх, желание и волю, заботу, но и рациональный анализ. «Горизонт ожидания» подразумевает открытие в будущем нового «пространства опыта», пока недоступного<ref>{{cite web|author=Байтеева М. В., Калимонов И. К.|title=Концепция «прошедшего будущего» немецкого историка Рейнхарта Козеллека|url=http://old.kpfu.ru/f4/bin_files/37.rtf|access-date=2018-05-12|archive-url=https://web.archive.org/web/20120707221811/http://www.ksu.ru/f4/bin_files/37.rtf|archive-date=2012-07-07|url-status=live}}</ref>.

Козеллек обращал внимание на крайнюю размытость представлений об утопии, которая может быть истолкована в философском, историческом и антропологическом измерении. Исходной точкой в его рассуждении было то, что писатели-утописты неохотно соглашаются на это определение. По аналогии: «[[Макиавелли]] не был макиавеллистом, так же как и Маркс не желал быть марксистом»{{sfn|Koselleck|2002|p=84}}. В рамках своей концепции исторического времени Козеллек обращал внимание, что в 1770-е годы произошла метаморфоза, связавшая утопию с [[Философия истории|философией истории]]{{sfn|Koselleck|2002|p=84}}. Традиционно к утопии прилагается обвинение в антиисторизме и нереальности, поскольку в пространственном отношении топос любой утопии — Нигде. Классические утопии (начало которых как жанра Козеллек выводит от Т. Мора) были локализованы в пространстве, стандартными были и методы представления идеала читателю: путешественник высаживался на некий далёкий от Европы берег и обнаруживал там искомую модель общественного устройства, а затем возвращался домой и повествовал о нём. Только в 1770 году [[Мерсье, Луи-Себастьян|Луи-Себастьян Мерсье]] опубликовал первую утопию, в которой поместил своё идеальное общество в будущее («{{iw|Год 2440||fr|L'An 2440, rêve s'il en fut jamais}}»){{ref+|Фернандо Аинса уточнял, что проецирование утопических образов в будущее связано с [[Морелли, Этьенн-Габриэль|Морелли]] — его «Базилиадой» (1753) и «Кодексом природы» (1755){{sfn|Аинса|1999|с=43}}.|group="Прим"}}. Отчасти это можно было объяснить тем, что после открытия Австралии на земном шаре почти не осталось неисследованных пространств и утопии опровергались опытом путешественников{{sfn|Koselleck|2002|p=87—88}}.

Утопический перелом конца XVIII века характеризовался и двумя другими аспектами, помимо [[хронотоп]]а. Авторы-утописты предшествующих веков использовали мотив отдалённого пространства как фактор доверия; вымысел вытекал из «потенциального подтверждения». Поместив утопию в будущее, писатель сигнализировал, что её невозможно наблюдать, то есть подтвердить опытом. Это привело к резкому расширению литературных средств, освобождению от ограничений реальности; вместо утопии возникает {{iw|ухрония||fr|Uchronie}}{{sfn|Koselleck|2002|p=88}}. Приводя в пример роман Мерсье, Козеллек продемонстрировал, как писатель использовал тенденции своей современности для инверсии её в грядущем: в Париже 2440 года распущены монастыри, монахи обзавелись семьями, [[Бастилия]] разрушена, а монарх покинул [[Версаль]] и стал обычным гражданином. До [[Великая французская революция|Великой французской революции]] всё перечисленное было потенциально мыслимым, но практически не реализуемым «горизонтом событий»{{sfn|Koselleck|2002|p=91}}.

По Козеллеку, утопические повествования о будущем — аналог достижений философии истории. Писатель-утопист, чаще всего, не является историком или хронистом, зато он «продюсер» грядущего, который ищет в неопределённом будущем совершенство{{sfn|Koselleck|2002|p=92}}. При этом рациональная ухрония противостоит [[Эсхатология|эсхатологии]]. Утопия того же Мерсье — «наивный проект», выражающий усреднённый набор требований буржуа [[Эпоха Просвещения|эпохи Просвещения]], который не приемлет аристократизма. Тем не менее, современники осознали революционный потенциал его утопии. После событий 1789 года Мерсье гордился ролью пророка, хотя и не желал замечать [[Революционный террор|революционного террора]], который имплицитно тоже присутствовал в его будущем царстве буржуазной добродетели{{sfn|Koselleck|2002|p=92—93}}. Эти же тенденции в дальнейшем привели, по Козеллеку, к превращению наивной утопии будущего в [[Антиутопия|антиутопию]] XX века{{sfn|Koselleck|2002|p=98}}.

=== Утопия либерализма и рыночной экономики: П. Розанваллон ===
В представлении французского интеллектуала [[Розанваллон, Пьер|Пьера Розанваллона]] [[экономический либерализм]], разрабатываемый как теория в XVIII веке, «был не просто выражением требования эмансипации экономической деятельности и высвобождения её из-под власти морали». Либеральная концепция противостояла идее договора, поскольку в основе доктрины лежал образ неопосредованного, саморегулируемого гражданского общества. При этом, по Розанваллону, либеральная перспектива была аполитической в строгом смысле слова, превращая рыночное общество в архетип новой социальности: истинным регулятором всего общества является не политический договор, а рынок{{sfn|Розанваллон|2007|с=25}}. До появления либеральной концепции господствовала идея [[Общественный договор|общественного договора]] (вершинами в которой были теории [[Гоббс, Томас|Гоббса]] и [[Руссо, Жан-Жак|Руссо]]), которая имела две неразрешимых теоретических коллизии. Во-первых, любая теория общественного договора постулирует принцип гражданского мира, но не в состоянии разрешить вопроса о войне и мире между нациями:
{{начало цитаты}}Если общественный договор представляет общество как [[Теория игр|игру с не-нулевой суммой]] (все стороны выигрывают безопасность и гражданский мир), то отношения между нациями продолжают рассматриваться как [[игра с нулевой суммой]] (выиграть можно лишь то, что теряют другие){{sfn|Розанваллон|2007|с=26}}.{{конец цитаты|источник=}}

Во-вторых, центральным звеном концепции общественного договора является вопрос об институциировании общества, а проблема регулирования общества не является для неё основополагающей. Представление о гражданском обществе как о рынке позволило разрешить эти проблемы, поскольку они происходили из представления об обществе как политическом организме. Теория обмена позволила рассматривать экономические отношения между нациями как игру с положительной суммой, — в отличие от отношений войны. Разрешалась и проблема формирования и регулирования социального: в гражданском обществе потребность и интерес сами управляют отношениями между людьми. В наиболее явном и ярком виде понимание общества как рынка содержалось в трудах [[Смит, Адам|Адама Смита]]. По Розанваллону, Смит — в полном смысле слова «анти-Руссо». В его концепции на первое место выходил полный отказ от политического: не политика, а рынок должен управлять обществом, то есть рынок несёт более чем радикальный социологический и политический смысл. Адам Смит являлся философом, который стал экономистом в процессе осуществления своей философии{{sfn|Розанваллон|2007|с=26}}.

В XVIII веке идея рынка представляла собой альтернативную политическую модель, которая противопоставлялась формальным иерархическим структурам власти. Термин ''commerce'' включал в себя всё, что придаёт содержательность социальным связям, вне зависимости от форм власти и авторитета. Среди прочего, ''doux commerce'' (приятное общение) часто противопоставлялось жёсткости властных отношений. Это — один из важнейших либеральных топосов, впервые разработанных [[Монтескьё]] в трактате «О духе законов» (1748). Последующие авторы надеялись, что эпоха власти, осуществляющей господство, сменится эпохой механизмов обмена, а эра столкновения перейдёт в сферу торгового сотрудничества. До логического завершения эту идею довёл [[Томас Пейн]], объяснив, что цель революций в том и состоит, чтобы ускорить этот переход от управления, основанного на насилии, к обществам, основанным на естественной гармонии интересов{{sfn|Розанваллон|2007|с=27}}. В XIX веке образ саморегулирующегося общества перестал ассоциироваться с экономикой, поскольку капитализм невозможно отождествить с ''doux commerce''. Этот образ присутствует во всех доктринах отмирания политики и «перехода от управления людьми к управлению вещами». По Розанваллону, в этом отношении Маркс — естественный преемник Адама Смита. Либеральные утопии XVIII века и социалистические утопии XIX века отсылали к одному и тому же образу общества, основанному на идеале полной отмены политики. В этом плане «стремление к саморегулирующемуся гражданскому обществу, распространяющееся посредством идеи рынка с XVIII века, до сих пор составляет подоплёку наших экономических и политических представлений»{{sfn|Розанваллон|2007|с=29}}.

П. Розанваллон констатировал, что в современном отношении к либерализму есть расхождение: обычно одобряется политический либерализм, основанный на поддержании плюрализма и признания прав и свобод; при этом к экономическому либерализму отношение гораздо более «подозрительное». Тем не менее идея свободного рынка и правового государства ведут происхождение из одного и того же источника протеста: неприятия определённого способа институционализации власти над индивидами. В каждой из этих областей утверждается один и тот же принцип: индивидуальная автономия, основанная на отрицании любых форм абсолютной власти{{sfn|Розанваллон|2007|с=30}}. В этом контексте Розанваллон вводит понятие трёх утопий. Помещённая в общий контекст, утопия рыночного общества неотделима от утопии господства права — естественного дополнения утопии регулирования, лежащей в основе понятия рынка. Третья утопия — антропологическая: «согласно ей, моральный и социальный универсум состоит из абсолютных индивидов, совершенно автономных и суверенных хозяев своей жизни». Утопическое триединство образует так называемый «абсолютный либерализм», причём основы данного проекта были предложены ещё [[Милль, Джон Стюарт|Дж. С. Миллем]]{{sfn|Розанваллон|2007|с=32}}.
{{начало цитаты}}Специализация произведений по дисциплинам может, конечно, служить объяснением того, почему столь редки попытки дать законченное выражение подобного «полного» либерализма, покоящегося на триединой утопии рыночного общества, приоритета прав и радикального индивида. ...Утопическое измерение либерализма может быть замаскировано, когда анализируется лишь одна из его составляющих (в самом деле, рынок можно свести к экономической технологии, а торжество права — к практическому способу обеспечить плюрализм и защиту индивидов), но в своём развитом выражении оно выявляет себя со всей очевидностью{{sfn|Розанваллон|2007|с=32}}.{{конец цитаты|источник=}}

=== Утопия и Новый свет ===
[[Файл:Walter Crane-Columbia's Courtship-other.jpg|мини|[[Уолтер Крейн]]. Иммигранты из разных стран стремятся в США. ''Иллюстрация из книги «Columbia’s Courtship: A Picture History of the United States in Twelve Emblematic Designs in Color with Accompanying Verses», 1893'']]
В литературе XX—XXI веков особое место заняла рефлексия [[Новый Свет|Нового Света]], его государств и культур как пространства, в наибольшей степени связанных с утопией. Испано-уругвайский писатель {{iw|Аинса, Фернандо|Фернандо Аинса|es|Fernando Aínsa}} описывал это следующим образом:
{{начало цитаты}}Напряжение между реальным и идеальным объясняется не только двойственным характером любого утопического дискурса; в равной мере оно проистекает из самой природы расколотой американской идентичности, ориентированной не только на то, что есть Америка в реальности, но и на то, какой она «себя считает» или даже какой она «хотела бы быть»{{sfn|Аинса|1999|с=124}}.{{конец цитаты|источник=}}
Указанные смыслы транслировались как на США, так и на страны Латинской Америки. Ожидания от Нового Света подпитывались милленаристским подъёмом XV века, когда в европейской культуре распространились представления о скрытой от мира блаженной стране на краю Земли; эти таинственные острова были как бы «зарезервированы» Всевышним для последующего «осчастливливания исстрадавшегося человечества». В этом плане выход в свет «Утопии» Т. Мора по времени совпал с открытием высокоразвитых [[Мезоамерика|аборигенных цивилизаций Америки]]. Очень быстро на Мексику и Перу были спроецированы черты, приписываемые утопийцам: повседневное изобилие, счастливая жизнь, свобода и равенство{{sfn|Мартынов|2016|с=245}}. Впоследствии доходило до курьёзов: так, в 1946 году инженер-гидравлик Артур Морган (он также был президентом {{iw|Колледж Антиоха|Колледжа Антиоха||Antioch College}}) опубликовал книгу ''Nowhere Was Somewhere: How History Makes Utopias and How Utopias Make History''. В основу была положена идея, что [[Империя инков|древнее государство инков в Перу]] послужило фактической базой для создания Т. Мором его «Утопии». Существенное воздействие на автора оказала книга французского индеаниста Луи Бодэна «Социалистическая империя инков»<ref>{{публикация|статья|автор=Paul H. Douglas|заглавие=Book Reviews Nowhere Was Somewhere: How History Makes Utopias and How Utopias Make History. Arthur E. Morgan|издание=Journal of Political Economy|год=1947|ссылка=https://www.journals.uchicago.edu/doi/pdfplus/10.1086/256565|issue=4|volume=55|pages=389}}</ref>. Аргументация Моргана была раскритикована именно на том основании, что [[Писарро, Франсиско|Писарро]] впервые высадился на побережье Перу в 1526 году, а в завоёванной испанцами Мексике идеи «Утопии» попытались реализовать ещё при жизни Томаса Мора, без всякой оглядки на местные традиции<ref>{{публикация|1=статья|автор=H. W. Donner|заглавие=Reviewed Work: Nowhere Was Somewhere. How History Makes Utopias and How Utopias Make History by Arthur E. Morgan|издание=The Review of English Studies|год=1949|jstor=511649|issue=99|volume=25|pages=259—261|архив дата=2018-11-04|архив=https://web.archive.org/web/20181104170219/https://www.jstor.org/stable/511649}}</ref>. Впрочем, Ф. Джеймисон усматривал в аргументации Моргана рациональное зерно{{sfn|Jameson|2005|p=24}}.

После создания США на новообразованную страну свободы переносились многочисленные утопические ожидания. Они не исчезли и в XX веке, и в наиболее концентрированном виде Соединённые Штаты как воплощённая утопия были представлены в «Америке» [[Бодрийяр, Жан|Ж. Бодрийяра]] (1986)<ref>{{публикация|1=книга|автор=Jean Baudrillard|заглавие=Amerique|ссылка=https://monoskop.org/images/3/3e/Baudrillard_Jean_Am%C3%A9rique_1986.pdf|место=P.|издательство=Editions Grasset & Fasquelle|год=1986|isbn=2-246-34281-X|язык=fr|allpages=252|архив дата=2018-06-23|архив=https://web.archive.org/web/20180623141120/https://monoskop.org/images/3/3e/Baudrillard_Jean_Am%C3%A9rique_1986.pdf}}</ref>. В обеих Америках его тезисы были восприняты очень серьёзно и повторялись множеством авторов. [[Баталов, Эдуард Яковлевич|Э. Я. Баталов]] видел в этом рационализацию существовавшей ещё с колониальных времён веры в светлое будущее Америки и её великое предназначение{{sfn|Мартынов|2016|с=245}}. С классической утопией эту ситуацию роднит отрицание прошлого или его незнание: ещё [[Гегель]] окрестил Новый Свет «страной без истории»; [[Кейзерлинг, Герман Карл фон|Кейзерлинг]] назвал его «континентом третьего дня творения», а [[Ортега-и-Гассет]] опубликовал «Размышление о молодом народе»{{sfn|Аинса|1999|с=128}}. Всё это, по Ф. Аинсе, сводилось к единственному аргументу: что было невозможным в Старом Свете, погрязшем в «железном веке», должно стать возможным в Свете Новом. Америка воплощала в себе потенциальный возврат к Золотому веку, к потерянному раю и к земле обетованной; Новый Свет позволял построить идеальное государство{{sfn|Аинса|1999|с=129}}. Взрыв утопического проектирования и разнообразных коммун в США XIX века подтверждает эту идею{{sfn|Аинса|1999|с=163}}{{ref+|Ф. Аинса приводил следующие примеры: {{iw|Икарийское движение|Икария||Icarians}}, {{iw|Новая Гармония|||New Harmony, Indiana}}, {{iw|Вольная Колония|||List of Freedmen's towns}}, {{iw|Фермерская Долина|||Valley Farm}} и многие другие{{sfn|Аинса|1999|с=163}}. Систематизированное перечисление наиболее известных или значительных утопических сообществ в США приведено в словаре Морриса и Кросс{{sfn|Morris, Kross|2004|p=108—109, 143—144, 146, 156—157, 237, 273—274}}.|group="Прим"}}. Между 1865—1914 годами американский континент (не исключая латиноамериканских стран) «вновь превратился в страну [[Кокань]] из средневекового фольклора». Пространственная Утопия возродилась в мотивации и «созидательном» духе широких [[Иммиграция в США|иммиграционных движений]] конца XIX — начала XX веков, причём в контексте мифа о Новом Свете как земле обетованной. В скором времени этот мотив трансформировался в национальных литературах Аргентины, Парагвая, Венесуэлы и Бразилии{{sfn|Аинса|1999|с=165}}.

=== Постмодерн и современная утопия ===
{{Основная статья|Экотопия}}
В докладе «Поэзия и современность» (1984), посвящённом 70-летнему юбилею [[Октавио Пас]]а, бразильский поэт Аролду ди Кампуш задавался вопросом, не следует ли вместо термина «постсовременность» употреблять термин «постутопия»? Кампуш констатировал, что [[Авангард (искусство)|авангард]] выдохся, а утопия завершилась; однако это ни в коей мере не означает конца современной эпохи. Ибо «разрыв с прошлым», на который всегда ссылаются, провозглашая завершение современной эпохи, в действительности являлся составной частью всей истории современной мысли, изначально отождествлявшей себя с понятием изменчивости{{sfn|Аинса|1999|с=171}}. [[Чаликова, Виктория Атомовна|В. А. Чаликова]] уточняла, что главной трудностью исследования утопического мышления состоит в размывании предмета по мере возникновения новых подходов к антропологической сущности человека. Согласно наиболее крайним мнениям, утопия становится в значительной степени [[Антропология|антропологией]], поскольку антрополог изучает общественное сознание и мифы, а общественное самосознание конституируется в терминах мечты и идеала{{sfn|Шацкий|1990|с=440|loc=В. А. Чаликова. Послесловие}}. Согласно Е. Шацкому, позитивные утопии перестали создаваться в первой половине XX века, и весьма затруднительно указать произведения, которые изображали бы тотальное совершенство технотронного общества, «обещая решение всех возможных проблем». Одним из немногих исключений, согласно его мнению, является роман «{{iw|Уолден Второй|||Walden Two}}» [[Скиннер, Беррес Фредерик|Б. Скиннера]], вышедший ещё в 1948 году{{sfn|Шацкий|1990|с=180—183}}{{ref+|[[Фредрик Джеймисон]] в этом контексте отмечал уникальность «Уолдена Второго». Данная утопия была оптимистичной и содержала откровенную симпатию к советской модели социализма; причиной являлось то, что роман был написан ещё до начала [[Холодная война|Холодной войны]]{{sfn|Jameson|2005|p=193—194}}.|group="Прим"}}. Тот же Е. Шацкий, рассматривая [[Протесты 1968 года|протестные движения 1960-х годов]], отмечал, что глубинные истоки молодёжных движений напоминали классические утопические, но имели существенное отличие. Для его описания он ввёл дихотомию «дионисийской» и «аполлоновской» утопии (по аналогии с дихотомией культур [[Ницше, Фридрих|Ф. Ницше]]). Классическая — аполлоновская — утопия искала правила, порядка, умеренности и старалась установить гармонию на основе неизменных принципов. Новая утопия устраняет любые принципы и провозглашает «триумф свободы и непосредственности». Иными словами, это утопия человеческой самореализации{{sfn|Шацкий|1990|с=184—185}}. К аналогичным выводам пришёл в те же годы [[Джеймисон, Фредрик|Ф. Джеймисон]]{{sfn|Fitting|1998|p=14}}. В указанном контексте Ф. Аинса декларировал «реконструкцию утопии»{{sfn|Аинса|1999|с=187}}.
[[Файл:The End of History and the Last Man.jpg|мини|«[[Конец истории и последний человек|Конец истории]]» [[Фукуяма, Фрэнсис|Фрэнсиса Фукуямы]]]]
Американский литературовед и марксистский теоретик [[Фредрик Джеймисон]] в 2005 году подытожил свои исследования в монографии ''Archaeologies of the Future: The Desire Called Utopia and Other Science Fictions''. Книга была посвящена роли утопического вымысла и проектирования в происходящих системных изменениях в мире гегемонии капитализма; причём первая её часть была написана заново, а во второй были переизданы статьи на тему утопии, которые автор выпускал начиная с 1973 года. Джеймисон, разделяя скептицизм исследователей в отношении ценности утопизма в мире после [[Холодная война|Холодной войны]], теоретизировал в первую очередь о том, что сохранилось от связи между утопией и социализмом. Выводы его сдержанно оптимистические: утопическая форма выражения, как то доказывает публицистическая и художественная литература, вполне жизнеспособна и имеет политический потенциал. Джеймисон следует логике [[Дарко Сувин]]а, считая утопию «социоэкономическим поджанром» фантастической беллетристики<ref name="Wiggins">{{cite web|author=Kyle A. Wiggins|title=Futures of Negation: Jameson’s Archaeologies of the Future and Utopian Science Fiction|url=https://muse.jhu.edu/article/230406|publisher=[[Project MUSE]]|access-date=2018-05-16|archive-url=https://web.archive.org/web/20180602011241/http://muse.jhu.edu/article/230406|archive-date=2018-06-02|url-status=live}}</ref>.

Согласно Джеймисону, утопия производит эффект «когнитивного отчуждения» (термин Д. Сувина), поскольку оперирует узнаваемыми структурами знакомого мира (правительство, обычаи, речь, даже географические топосы), подвергает те или иные реалии инверсии. Однако мыслитель полагает, что воскрешение утопии как образа совершенного общества или идеального проекта бессмысленно, поскольку проистекает из чрезмерно упрощённого понимания утопии. Джеймисон полагает, что утопизм может быть прочитан и как мыслимая нейтрализация мирового капитализма. В мире XXI века только утопия оказывается в действенной оппозиции к «[[Конец истории|концу истории]]», то есть имплицитной уверенности в отсутствии исторической альтернативы либерализму и капитализму, поскольку все альтернативные системы оказались нежизнеспособны. Утопическая оппозиция капитализму является диалектическим процессом и политическая стратегия выражается в виде антиутопии. Двойное отрицание указывает на необходимость разрушения антиутопических идеологий, которые порождены капитализмом. В этом плане негативная утопическая литература исполняет важнейшую критическую функцию. Научная фантастика несёт мощный политический заряд (побуждая читателя фантазировать на тему альтернативных социальных систем), в отличие от распространившегося магического [[фэнтези]], но совершенно не обязана быть действительным агентом уничтожения капитализма или хотя бы точным прогнозом, как это может произойти<ref name="Wiggins" />.

Огромный прогресс генетических исследований породил своеобразную форму либеральной биологической утопии, которая привела к определённой полемике после выхода в свет книг [[Фукуяма, Фрэнсис|Фрэнсиса Фукуямы]] «[[Наше постчеловеческое будущее]]» и {{iw|Сток, Грегори|Грегори Стока||Gregory Stock}} ''«Redesigning Humans»''. Р. Эшкрофт ([[Имперский колледж Лондона]]), подытоживая результаты данной полемики, делал три вывода. Во-первых, использование технических достижений для вмешательства в биологическую природу человека может, в зависимости от политических или моральных предпочтений, рассматриваться и как утопия, и как антиутопия. При этом — особенно в случае с Фукуямой, — действующие политические лидеры не имеют собственных мнений и предпочтений в сложившейся ситуации рыночного либерализма и пассивно «плывут по течению». Во-вторых, как у любого утописта, построения Фукуямы и Стока в большей степени выражают личные политические взгляды автора, чем описывают открывающиеся возможности будущего развития. В-третьих, биомедицинские или биоэтические утопии несут важнейший утопический посыл — надежду на лучшее будущее, а не только инверсию настоящего. При этом адекватную критику вмешательства в геном не может предоставить ни рыночный либерализм, ни консервативная в своей основе государственная власть<ref>{{публикация|статья|автор=R. E. Ashcroft|заглавие=American Biofutures: Ideology and Utopia in the Fukuyama/Stock Debate|издание=Journal of Medical Ethics|год=2003|jstor=27719010|issue=1|volume=29|pages=59—62}}</ref>.

== История ==

=== Предыстория: Античность и Средневековье ===
[[Файл:Goldenes-Zeitalter-1530-2.jpg|thumbnail|right|[[Кранах, Лукас (Старший)|Лукас Кранах Старший]], «Золотой век». ''Около 1530'']]

==== Античность ====
Исследователи западноевропейской утопии почти единогласно заявляют, что утопический жанр как таковой впервые возник именно на Западе. Ф. Мэнюэль писал, что истоки утопизма следует, во-первых, изыскивать в [[Шумеро-аккадская мифология|мифологии]] [[Ханаан|семитских народов]] III тысячелетия до н. э. и их представлений о [[Эдем|Рае]], а, во-вторых, в авторских мифах [[Платон]]а и его же представлениях об идеальном [[Полис (Античность)|полисе]]. «Утопия — гибрид, порождённый райской потусторонностью иудейской и христианской религии и греческого мифа об идеальном городе на земле»; закономерно, что это слияние произошло в эпоху Ренессанса, обуреваемую идеей «эллинизации христианства». Отдельные мифологемы и произведения более раннего периода могут быть классифицированы как утопические, но непрерывная традиция утопической литературы существует только от эпохи [[Возрождение|Ренессанса]] и [[Реформация|Реформации]]{{sfn|Manuel|1997|p=15—16}}.

Фрэнк Мэнюэль утверждал, что «греки были наделены щедрым даром утопической фантазии», однако то, что можно характеризовать как древнегреческую утопию, было лишено единого канона так же, как не существовало единого жанра и его обозначения{{sfn|Manuel|1997|p=64}}. Такие взгляды и постулирование отсутствия утопии у римлян стали традиционными в историографии XIX—XX веков{{sfn|Чернышов|1992|p=53—54}}. Одним из немногих исключений была монография [[Пёльман, Роберт фон|Р. Пёльмана]] ''Geschichte der sozialen Frage und dos Sozialismus in der antiken Welt''<ref>''Пельман Р.'' История античного коммунизма и социализма // Общая история европейской культуры. Т. 2. СПб., 1910.</ref>. Ю. Г. Чернышов писал по этому поводу следующее:
{{начало цитаты}}...В античности, как и в новое время, [политическая] утопия отнюдь не всегда ограничивалась сферой чистой теории, оказывая определённое влияние на реальную политическую практику. Во-первых, те из авторов таких проектов, которые могли хотя бы косвенным путём влиять на управление государством (в Риме к их числу можно отнести, например, [[Цицерон, Марк Туллий|Цицерона]], [[Луций Анней Сенека Старший|Сенеку]], [[Плотин]]а), стремились по возможности хотя бы частично воплотить свои идеалы в жизнь, содействовать их испытанию на практике. Такие эксперименты, как правило, заканчивались неудачами{{sfn|Чернышов|1992|p=61—62}}{{ref+|По Ф. Мэнюэлю, утопические эксперименты относились к полю греческой философской утопии. Если архитектурные фантазии на тему идеального города пережили падение Античности ([[Витрувий]]), сложнее сказать, насколько успешными были эксперименты по организации идеального [[Полис (Античность)|полиса]]. Однако из источников известны сообщества [[пифагореизм|пифагорейцев]] в [[Великая Греция|Великой Греции]], [[Уранополис]], организованный [[Алексарх Македонянин|Алексархом]] — братом [[Кассандр]]а — около 300 года до н. э., и проект Платонополиса, предложенный [[Плотин]]ом императору [[Галлиен]]у{{sfn|Manuel|1997|p=65}}.|group="Прим"}}.{{конец цитаты|источник=}}

В греко-римской литературе легко найти набор сюжетов и топосов, которые с эпохи Возрождения стали неотъемлемой принадлежностью утопического жанра. Древнейший базовый сюжет — [[Золотой век|миф о Золотом веке]] — был изложен в эпических поэмах [[Гесиод]]а и впоследствии усвоен [[Овидий|Овидием]]. Также существовал миф о блаженных (богоизбранных) народах. Самыми известными из них были [[Феаки|фиакийцы]], [[Гиперборея|гипербореи]], [[Эфиопы (мифология)|эфиопы]] и [[лотофаги]]. Их образ жизни был схож с образом жизни людей Золотого века, но, в отличие от тех, они были гораздо более цивилизованными: у них были города, царские дворцы, правительство и знать. А феаки были превосходными мореплавателями. С этими мифами была тесно переплетена [[пастораль]]ная или [[буколическая поэзия]], расцвет которой пришёлся на эпоху [[эллинизм]]а. В этом жанре органически сочетались эротические темы и восхваление естественного бытия на лоне природы; главным мотивом была идеализация жизни селян. Яркими примерами является творчество [[Феокрит]]а, [[Мосх]]а и Биона, а в латинской литературе — [[Вергилий|вергилиевы]] «[[Эклоги (Вергилий)|Эклоги]]», живописующие [[Аркадия (утопия)|Аркадию]]. В эпоху Ренессанса жанр возродился, процветал в эпоху [[барокко]] и дошёл до логического завершения во французской придворной культуре XVIII века{{sfn|Manuel|1997|p=65}}.

В эпоху Римской империи возник характерный для последующих утопий мотив пространственного или хронологического барьера, отделяющего идеальное сообщество от современности. Несмотря на то, что государствообразующий римский миф идеализировал и сам Вечный город, и римское прошлое, эта идеализация не носила абсолютного характера. Идеальное общество могло быть помещено на экзотические острова, распространено на отдалённые страны и народы. Увлечение «островными» сюжетами отмечается, например, в сочинении [[Диодор Сицилийский|Диодора Сицилийского]]: именно в его пересказе дошли знаменитые «географические» утопии — описание острова Панхайя [[Эвгемер]]а и Солнечного острова [[Ямбул]]а. Пятая книга Диодора целиком посвящена островам, многие из которых наделены идеальными чертами. Ю. Чернышов отмечал, что почти одновременно с «[[Историческая библиотека|Исторической библиотекой]]» был создан XVI [[эпод]] [[Гораций|Горация]] с призывом покинуть гибнущий в гражданских распрях Рим и бежать на лежащие далеко в Океане «[[острова блаженных]]». Явно утопическим представляется остров [[Тапробана]], описанный [[Плиний Старший|Плинием Старшим]]: на острове правит выбранный в цари милосердный старец, наделённый ограниченной ненаследственной властью, там нет ни рабов, ни судебных тяжб, цены на хлеб всегда одинаковы, общественные богатства намного превышают богатства частные, островитяне не спят утром допоздна, и средняя продолжительность их жизни достигает ста лет ([[Естественная история (Плиний)|HN]]. VI. 84—91){{sfn|Чернышов|1992|p=64—65}}. В XVII веке именно на Тапробану поместил свой «[[Город Солнца]]» [[Томмазо Кампанелла]].

==== Идея Рая и хилиазм ====
[[Файл:Terror Antiquus by L.Bakst (1908).jpg|мини|[[Лев Бакст]]. [[Древний ужас]], ''1908'']]
Несмотря на то, что концепция [[Рай|земного рая]] может быть прослежена в [[Шумеро-аккадская мифология|шумеро-аккадской мифологии]], в современной утопической мысли она появилась через иудейские писания. Слово «рай» в канонических текстах [[Танах]]а не использовалось, а распространение концепции царства не от мира сего, в котором можно получить воздаяние за праведность в подлунном мире, обычно относится к периоду [[Вавилонский плен|Вавилонского пленения]]. Представления такого рода, возможно, имеют параллели в [[зороастризм]]е, смутные представления о котором были доступны в средиземноморском мире через описания [[Геродот]]а и [[Плутарх]]а. Персидское слово «парадиз» для обозначения Рая появляется в еврейских [[Апокриф|неканонических текстах]], а в греческой литературе — в «[[Анабасис Кира|Анабасисе]]» [[Ксенофонт]]а и затем — в [[Септуагинта|Септуагинте]], переводе еврейской Библии на греческий язык. По мере христианизации античного мира термин вошёл в греческий и латинский языки как для обозначения [[Эдем|Эдемского сада]], так и грядущего [[Царствие Божие|Царства Небесного]]. Эти термины никогда не использовались в раввинской литературе и составленном позднее [[Талмуд]]е. Иерусалим занимал центральное место в жизни и религии иудеев, и весьма рано был связан с идеализированными образами [[Давид]]а и [[Соломон]]а и [[Первый Храм|Храмом]], который символически воплощал всё перечисленное. Однако в некоторых талмудических преданиях о грядущем [[Мессия в иудаизме|Мессии]] и Его днях содержатся пассажи, вполне сопоставимые с античными представлениями о Золотом веке. Концепция [[милленаризм]]а — как [[Иудаизм Второго храма|неканонически иудейского]], так и [[Раннее христианство|раннехристианского]], — оказала существенное влияние на развитие утопического сознания{{sfn|Manuel|1997|p=37—39, 46—48}}.

Отделять [[Античная мифология|античные]], [[Иудаизм|иудейские]] и [[Раннее христианство|раннехристианские]] воззрения друг от друга совершенно невозможно, поскольку на рубеже нашей эры происходило их активное взаимодействие. Ю. Г. Чернышов подчёркивал использование идеала Золотого века в официальной [[Эллинизм|эллинистической]] и [[Римская империя|римской имперской]] пропаганде; это закономерно приводило к его обыгрыванию в литературных описаниях. Однако идея Золотого века подготовила в недрах «язычества» почву для последующего распространения раннехристианского учения о грядущем счастливом «тысячелетнем царстве». Помимо [[Книги Сивилл|Сивиллиных книг]], об этом позволяет судить трагедия «Октавия», где в уста [[Луций Анней Сенека Старший|Сенеки]] вкладывается эсхатологическое пророчество о наступающем ныне (то есть при [[Нерон]]е) «последнем дне мира» (''nunc adest mundo dies supremus''); в этот день падение небесного свода раздавит нечестивый род, чтобы опять родился новый, лучший род и возродилось то, что было когда-то при царствовавшем в юных небесах [[Сатурн (мифология)|Сатурне]] (Oct. 403—407). Аналогичные идеи легко обнаружить в [[Откровение Иоанна Богослова|Откровении Иоанна Богослова]] и раннехристианских апокрифах, и даже в других новозаветных текстах. Очевидное сходство христианского учения с языческими текстами привлекло уже ранних [[Отцы Церкви|Отцов Церкви]], и в результате IV эклога Вергилия изображалась как вдохновлённое свыше пророчество о рождении Христа, а по поводу [[Второе пришествие Иисуса Христа|Второго пришествия]] [[Лактанций]] писал, что земля тогда станет плодородной, по ней потекут реки вина и молока, звери станут ручными, — словом, наступит то, о чём поэты говорят, что это было в царстве Сатурна ({{comment|Lact.|Лактанций}} {{comment|Div. inst.|Божественные установления}} VII. 24; [[Ириней Лионский|Iren.]] [[Против ересей|Adv. haer.]] V. 33; [[Тертуллиан|Tert.]] {{comment|Adv. Marc.|Против Маркиона}} III. 25).

В [[Византия|Византии]] античный (платоновский) общественный идеал получил своеобразное преломление, наложившись на хилиастические представления: царство добра и справедливости будет установлено на Земле после второй [[Парусия|парусии]]. Однако в русле этих же представлений [[Византийский император#Церемонии с участием императора|придворная иерархия]] Константинополя рассматривалась как своего рода проекция [[Псевдо-Дионисий Ареопагит#О небесной иерархии|небесной иерархии]] на земле, и тем противопоставлялась [[Монашество в Византии|монастырским порядкам]]. У [[Феофилакт Симокатта|Феофилакта Симокатты]] встречается античный по происхождению мотив противопоставления развращённых цивилизацией людей и непросвещённых, но чистых душою варваров на окраинах Ойкумены. Прежде всего, это касалось славян. Ранее, в «[[Лавсаик]]е» [[Палладий Еленопольский|Палладия Еленопольского]] общины [[Брахманы|брахманов]] Индии приводились как образец идеального общежития. В [[Ранневизантийская историография|ранневизантийскую эпоху]], так же, как и в Римскую, политическая пропаганда использовала утопические мотивы. Примерами являются панегирики [[Стилихон]]у, написанные [[Клавдий Клавдиан|Клавдианом]]. В эпоху Комнинов и Палеологов подобного рода мотивы периодически возникали в византийской литературе: так, у [[Никита Хониат|Никиты Хониата]] правление [[Андроник I Комнин|Андроника Комнина]] представало как истинный Золотой век, царство закона и государя-труженика<ref>{{Книга:ODB|страницы=2147}}</ref>.

==== Монастырь, вечный мир и Утопия ====
[[Файл:Sankt Galler Klosterplan (ca 800).jpg|thumb|слева|[[План святого Галла|Идеализированный план монастыря Санкт-Галлен]], ''около 820 года'']]
По мнению Ф. Мэнюэля, [[Монашество|средневековое монашество]] оказало существенное влияние на идеологию и практику раннего западного утопизма. Как минимум, двое из классиков утопического жанра — [[Томас Мор]] и [[Томмазо Кампанелла]] — были глубоко вовлечены в структуры и идеалы монашеской жизни. Утопизм роднит с монашеством первоначальный импульс отделить себя от существующего несовершенного мира и пытаться выстроить островок иного мира в затворе. Перфекционизм также объединяет поиски утописта и монаха-аскета. Примечательно, что идеал монастыря оказал влияние даже на идею «[[Новая Атлантида|Новой Атлантиды]]» [[Бэкон, Фрэнсис|Фрэнсиса Бэкона]] — одного из наименее затронутых христианством утопистов, так же, как и на идею [[фаланстер]]ов [[Фурье, Шарль|Ш. Фурье]], которые на его рисунках напоминают аббатства. В принципе, формы средневековых и нововременных монашеских практик столь же разнообразны, как и утопические проекты. Многие утопические проекты и монашеские общины роднило ощущение угрозы «заражения», исходящей от внешнего мира. Образ жизни утопийцев Т. Мора и [[Город Солнца|соляриев]] Кампанеллы сродни монашескому — он ограничен лишь крайне необходимым и упрощён насколько возможно. Одной из важнейших монастырских практик является регулярный распорядок богослужений, маркирующих индивидуальную молитву, чтения, а также общественно полезные работы в течение шести часов в день (в [[Бенедиктинцы|Бенедиктинском ордене]]). Аналогично выстраивался образ жизни утопийцев Мора. Равным образом, идеальный монастырь не имеет истории и не ведает прогресса. По преданию, [[Бернард Клервоский|Св. Бернард]] отверг улучшенную систему мельницы{{sfn|Manuel|1997|p=48—51}}.

По Ф. Мэнюэлю, монастырский мистицизм начиная с XII века породил непрерывную цепь утопических проектов, направленных на прозрение будущего и реализации Царства Божьего на Земле. Восходили эти идеи к аббату
[[Иоахим Флорский|Иоахиму Флорскому]], который своё учение изложил в богословских сочинениях, особенно «Согласовании Ветхого и Нового заветов» и «Комментария к Откровению Иоанна Богослова», «Десятиструнной Псалтири», и других. Учение Иоахима позднее легло в основу деятельности секты [[Апостолики|апостольских братьев]] — [[Сегарелли]] и [[Дольчино]], а впоследствии оказало и некоторое воздействие на вождей Реформации и просуществовало примерно до XVII века, — явно отразившись во взглядах [[Кампанелла, Томмазо|Кампанеллы]]{{sfn|Manuel|1997|p=56—58}}. Учение Иоахима было теологией истории: исторический процесс устроен Богом так, чтобы через его изучение можно было постичь [[Троица|Троичность]]. Хотя Отец, Сын и Дух Святой суть единый Бог, действия по отношению к творению характерны для каждого из Лиц. Поэтому история делится на 3 эпохи ({{lang-la|status}}). Процесс мировой истории Иоахим Флорский понимал как поступательное движение к духовному совершенству, происходящее под водительством трёх Лиц Пресвятой Троицы поочерёдно<ref>{{публикация|1=статья|автор=Д. В. Смирнов|заглавие=Иоахим Флорский|издание=[[Православная энциклопедия]]|том=25|ссылка=http://www.pravenc.ru/text/578138.html|страницы=224—246|архив дата=2019-11-30|архив=https://web.archive.org/web/20191130005434/http://www.pravenc.ru/text/578138.html}}</ref>. В одном ряду с трудами Иоахима можно поместить «[[Книга о Любящем и Возлюбленном|Книгу о Любящем и Возлюбленном]]» [[Раймунд Луллий|Раймунда Луллия]], написанную в 1283 году, но опубликованную только в 1521. В этом тексте речь шла о вымышленном святом Папе Римском и изображалось идеальное апостольское государство. Эти идеи оказали сильнейшее воздействие на Пьера Дюбуа, который изобразил идеальную христианскую республику в трактате «О возвращении Святой Земли» (1319){{ref+|Переиздания и переводы трактата и литературу см. на сайте {{cite web|url=http://www.mgh.de/bibliothek/opac/?wa72ci_url=/cgi-bin/mgh/regsrchindex.pl?wert=petrus+de+bosco+/+1319+gest&recnums=:205939:209562:220160:297882:298020:298991:310496&index=1&db=opac|title=Monumenta Germaniae Historica}}|group="Прим"}}. Дюбуа предложил устроить всеобщий съезд прелатов и владетельных князей под руководством Папы, чтобы установить всеобщий мир. В эпоху Ренессанса, Контрреформации и даже Просвещения эти идеи периодически всплывали в разных контекстах. Они выразились в трактатах «О всеобщем согласии» [[Постель, Гийом|Гийома Постеля]] (1544), «{{iw|Новый Киней||uk|Новий Кіней}}» {{iw|Эмери де ла Круа|||Émeric Crucé}} (1623) и ''Projet pour rendre la paix perpetuelle'' [[Сен-Пьер, Шарль|аббата Сен-Пьера]] (1713). Кульминацией этой тенденции (по выражению Ф. Мэнюэля) стал сугубо светский философский трактат [[Кант, Иммануил|Иммануила Канта]] «[[Вечный мир (философия)|Вечный мир]]» (1795 года){{sfn|Manuel|1997|p=58—59}}.

=== Утопии эпохи Ренессанса ===
[[Файл:Utopia.ortelius.jpg|мини|Карта Утопии в представлении [[Ортелий, Авраам|Авраама Ортелия]], ''1584'']]
[[Ренессансный гуманизм]], чей расцвет пришёлся на XV век, привёл к подъёму греческих штудий в интеллектуальных центрах Европы. Знакомство с наследием [[Платон]]а сформировало альтернативные взгляды на моральные и теологические проблемы, в которых католическая церковь стремилась не допустить разномыслия. Переводы Платона на латинский язык (выполненные [[Леонардо Бруни]] в 1414—1437 годах, причём «[[Государство (Платон)|Государство]]» он категорически отверг) привели к осознанию противоречия с учением [[Аристотель|Аристотеля]], которое к тому времени около 200 лет являлось составной частью христианской культуры. «Государство» было переведено [[Дечембрио, Пьер Кандидо|Пьером Кандидо Дечембрио]], пожелавшим узнать, за что Аристотель критиковал своего учителя в «[[Политика (Аристотель)|Политике]]». Полный корпус платоновских текстов в латинском переводе был опубликован [[Марсилио Фичино]] в 1484 году, вызвав дальнейшие переводы на новоевропейские языки, в том числе французский и английский. Ранние гуманисты, в общем, отвергали платоновское «Государство», однако некоторые его идеи соотносились с монашеским средневековым идеалом{{sfn|Manuel|1997|p=104—105}}. «Четыре книги против Платона» [[Виссарион Никейский|Виссариона Никейского]] стали одной из первых печатных книг, увидевших свет в Риме, в 1469 году. Комплексное знакомство образованных европейцев с [[платонизм]]ом привело передовых мыслителей своего времени к осознанию пределов христианской этики{{sfn|Manuel|1997|p=106—107}}. Своеобразной утопией было учение византийского учёного [[Плифон]]а, с его проектом возрождения античного платонизма и языческой религии. Его трактат «Законы» был частично уничтожен патриархом [[Геннадий Схоларий|Геннадием Схоларием]], но оказал огромное влияние на итальянских гуманистов<ref>{{cite web|author=Fabio Pagani|title=Niketas Siniossoglou, Radical Platonism in Byzantium: Illumination and Utopia in Gemistos Plethon. Cambridge classical studies. Cambridge; New York: Cambridge University Press, 2011. Pp. xvi, 454. ISBN 9781107013032|url=http://bmcr.brynmawr.edu/2013/2013-07-12.html|publisher=Bryn Mawr Classical Review (BMCR)|access-date=2018-05-30|archive-url=https://web.archive.org/web/20180414142911/http://bmcr.brynmawr.edu/2013/2013-07-12.html|archive-date=2018-04-14|url-status=live}}</ref>. Существует обоснованное мнение, что с трудами Плифона прямо или опосредованно был знаком и [[Томас Мор]]<ref>{{публикация|книга|автор=Siniossoglou N.|заглавие=Radical Platonism in Byzantium: Illumination and Utopia in Gemistos Plethon|издательство=Cambridge University Press|год=2011|isbn=978-1-107-01303-2|серия=Cambridge Classical Studies|pages=22—23|allpages=454}}</ref>.

==== «Утопия» Томаса Мора ====
{{Основная статья|Утопия (книга)}}
«[[Утопия (книга)|Утопия]]» [[Мор, Томас|Томаса Мора]] была попыткой примирить две гуманистические традиции — тяготеющей к средневековой латинской культуре и античной — грекоязычной. При этом Дж. Смит отмечал, что несмотря на издание корпуса переписки Мора и некоторых рукописных материалов, очень сложно оценить авторский замысел и историю создания образцовой утопии. Первые пять изданий «Утопии» (выпущенные в 1516—1519 годах) отличались друг от друга. Примечательно, что современники по-другому воспринимали сочинение Мора, поскольку первые переводы на новоевропейские языки (немецкий — 1524 года, итальянский — 1548-го{{ref+|Итальянский перевод моровской «Утопии» вышел в Венеции под редакцией [[Ланди, Ортенсио|Ортенсио Ланди]] и [[Дони, Антон Франческо|Антона Франческо Дони]] и был озаглавлен ''La Republica nuovamente ritrovata del governo dell'isola Eutopia'' («Вновь открытая республика, управляющая островом Эвтопия»){{sfn|Manuel|1997|p=150}}.|group="Прим"}}, и французский — 1550 года) полностью игнорировали сатирико-обличительную первую книгу, превращая социально-политический роман в описание острова Утопия как таковое, что и стало потом нарицательным наименованием и книги, и жанра{{ref+|Вторая книга — собственно, описание острова Утопия, — как показали исследования текстологов, была написана первой{{sfn|Jameson|2005|p=22}}.|group="Прим"}}. Примечательно, что английский перевод «Утопии» вышел в свет в 1551 году, а латинский оригинал на родине автора был напечатан лишь в 1663 году. Из этого следует, что «Утопию» следует рассматривать как европейское литературное событие, а не английское. На это указывает предисловие к изданию 1551 года, посвящённое [[Сесил, Уильям, 1-й барон Берли|Уильяму Сесилу]], в котором Мора-«паписта» обвиняют в «слепоте к истинному свету Евангелия». То есть в первую очередь современники понимали «Утопию» в контексте [[Контрреформация|Контрреформации]]{{sfn|Claeys|2010|p=30|loc=J. C. Davis. Thomas More’s ''Utopia'': sources, legacy and interpretation}}. Новый перевод 1680 года, выполненный {{iw|Бернет, Гилберт|епископом Бернетом||Gilbert Burnet}}, представлял Мора как «протестантского реформатора-авангардиста» (прокатолическая партия была сильна в [[Реставрация Стюартов|стюартовской Англии]]). Переиздание перевода Бернета 1743 года было снабжено подзаголовком «[[философский роман]]». К середине XIX века моровская «Утопия» стала рассматриваться как фундаментальный источник социализма. Последняя тенденция в наиболее крайнем виде воплотилась в Советском Союзе, когда в 1918 году имя Мора было помещено на [[Обелиск в Александровском саду|обелиске в Александровском саду]] в числе 18 основоположников коммунистической идеи{{sfn|Claeys|2010|p=31|loc=J. C. Davis. Thomas More’s ''Utopia'': sources, legacy and interpretation}}. В известном смысле источником последней тенденции выступил сам Карл Маркс, упомянув Т. Мора в [[Засулич, Вера Ивановна|письме к Вере Засулич]]{{sfn|Jameson|2005|p=28}}.

Интерпретация «Утопии» крайне усложняется принципиальной эклектичностью текста, который нёс в себе элементы мистификации, юмора и языковой игры, а также сильное греческое влияние, опосредованное цитированием латинских авторов (включая [[Гай Саллюстий Крисп|Саллюстия]]), которые были носителями не [[Платонизм|платонических]], а [[Стоицизм|стоических]] взглядов. В описании протагониста — Рафаэля Гитлодея — утопийцы исповедуют, скорее, [[Эпикуреизм|эпикурианские]] ценности. По словам М. Лесли, в наши дни можно интерпретировать «Утопию» в терминологии [[Фуко, Мишель|Фуко]] как «гетеротопию», поскольку Мор играет и с языком, и со смыслами, затемняя их для читателей{{sfn|Claeys|2010|p=32|loc=J. C. Davis. Thomas More’s ''Utopia'': sources, legacy and interpretation}}. [[Джеймисон, Фредрик|Ф. Джеймисон]] предложил вернуться к буквалистскому прочтению текста, помня о дружбе Т. Мора с [[Эразм Роттердамский|Эразмом]]: несмотря на ортодоксальность позиций англичанина, он не мог не знать о протестантских веяниях своего времени, более того, относился к ним с известным интеллектуальным энтузиазмом. Джеймисон выделил в «Утопии» четыре главных смысловых элемента и источника смыслов: античная Эллада, латинское Средневековье, Новый Свет и протестантизм{{sfn|Jameson|2005|p=25}}.

==== Миссионеры — последователи «Утопии» ====
[[Файл:VdeQPlPatz.JPG|мини|Памятник [[Васко де Кирога]] на площади его имени. ''[[Пацкуаро]], [[Мичоакан]]. Фото 2009 года'']]
И ренессансные современники, и критики эпохи модерна и постмодерна замечали в «Утопии» Т. Мора сильнейшую обусловленность традиционными общинными структурами и моделью монастыря{{sfn|Jameson|2005|p=28}}. Последнее сыграло ключевую роль в реализации утопических моделей в только что открытом испанцами Новом Свете. Середина XVI века известна в историографии как «Золотой век индейской церкви». Идеи социального католицизма первых испанских миссионеров ([[Монтесинос, Фернандо|Монтесиноса]], Кордовы, [[Де лас Касас, Бартоломе|Лас Касаса]], [[Сумаррага, Хуан де|Сумарраги]], [[Сан-Мартин, Томас де|Томаса де Сан-Мартина]], [[Торибио де Бенавенте]] и [[Бернардино де Саагун]]а) воспроизводили именно модель «Утопии»{{sfn|Аинса|1999|с=151—152}}. Как Т. Мор утверждал, что утопийцы обрели дух истинного первохристианства, так и монахи нищенствующих орденов подняли [[Вальядолидская хунта|полемику вокруг колониальной экспансии]] и [[Бургосские законы|рабства индейцев]], ставшую одной из центральных тем этической мысли в Испании XVI века. Миссионеры утверждали, что обрели в Америке дух истинного христианства, и на примере обращения индейцев можно смоделировать обновление всей Римско-католической церкви. Для испанских миссионеров было характерно и сильное влияние [[Эразм Роттердамский|эразмианства]]: вдалеке от европейских пороков возможно противопоставить военным походам, порабощению туземцев и разграблению природных ресурсов — возможность справедливого эгалитарного общества{{sfn|Аинса|1999|с=152—153}}. [[Бартоломе де лас Касас]] начал свой эксперимент «Царства, именуемого Истинный мир» (''Vera Paz'') в 1537 году, — это было создание миссионерских «заповедников» на периферии испанских владений, где устанавливалась [[автаркия]]. Ф. Аинса полагал пример Лас Касаса уникальным для эпохи — он стремился сохранить естественную свободу туземцев, разрабатывая правила и инструкции — «противоядия» от зол испанской колонизации. В общинах Лас Касаса были установлены нормы работы и досуга: работники рудников, землепашцы и ремесленники должны были чередовать два месяца труда с двумя месяцами отпуска; был запрещён детский труд. Доходы общины складываются в общую кассу и распределяются демократически, были приняты и меры для ухода за бедными и больными. Лас Касас также стремился привлечь в свои общины испанских крестьян с семьями, рабочим скотом, орудиями труда и семенами, чтобы их католическая вера и умения могли соединиться с добродетелями индейцев, в перспективе — и через смешанные браки{{sfn|Аинса|1999|с=154}}.

Епископ [[Мичоакан]]а [[Васко де Кирога]] разработал оригинальную утопическую доктрину, основанную как на «[[Сатурналии (Макробий)|Сатурналиях]]» [[Амвросий Феодосий Макробий|Макробия]], так и «Утопии» Мора в версии [[Бюде, Гийом|Гийома Бюде]]{{sfn|Claeys|2010|p=53—54|loc=N. Pohl. Utopianism after More: the Renaissance and Enlightenment}}. В своём «Завещании» он писал:
{{начало цитаты}}Здешний мир окрещён Новым Светом не просто так, но по весьма веским причинам: он Новый не оттого, что в нём нашли что-то новое, но оттого, что касательно людей и почти во всём прочем подобен он миру первых дней Творения и золотого века, каковой по злокозненности и великой алчности нации нашей стал веком железным, и даже ещё того хуже{{sfn|Аинса|1999|с=154}}.{{конец цитаты|источник=}}

Васко де Кирога утверждал, что остров Утопия находится в Новом Свете, и здесь утверждены три божественных принципа:
# равенство между людьми;
# «решительная и стойкая любовь к миру и спокойствию»;
# «презрение к золоту и серебру».
Божественное Провидение, устроившее в Америке государство и попустившее её открытие европейцами, имело целью обновить пришедший в упадок христианский мир. Построение в Америке идеального государства есть обязательное условие нравственного и физического спасения аборигенов{{sfn|Аинса|1999|с=155}}. Свой эксперимент с созданием самоуправляемых индейских общин епископ начал ещё в 1532 году, и он продлился около тридцати лет — до самой кончины де Кирога. Позднее аналогичный эксперимент начал [[Орден иезуитов]] в [[Государство иезуитов в Парагвае|Парагвае]] (начиная с 1609 года), также попытавшись «воскресить прекраснейшие дни раннего христианства». Южноамериканская теократия, однако, в большей степени испытывала на себе влияние «Государства» Платона, и, отчасти, «[[Город Солнца|Города Солнца]]» [[Кампанелла, Томмазо|Кампанеллы]]{{sfn|Аинса|1999|с=156}}. В начале XX века в среде социалистов был популярен образ «коммунистического государства» иезуитов<ref>{{публикация|1=книга|автор=[[Святловский, Владимир Владимирович|Святловский В. В.]]|заглавие=Коммунистическое государство иезуитов в Парагвае в XVII и XVIII столетии|ссылка=https://www.indiansworld.org/kommunisticheskoe-gosudarstvo-iezuitov-v-paragvae-v-xvii-i-xviii-st.html#.WwAnIDSFP3g|место=Петроград|издательство=Путь к знанию|год=1924|архив дата=2018-06-15|архив=https://web.archive.org/web/20180615192601/https://www.indiansworld.org/kommunisticheskoe-gosudarstvo-iezuitov-v-paragvae-v-xvii-i-xviii-st.html#.WwAnIDSFP3g}}</ref>. Однако идея миссионеров о превращении Америки в «контр-Европу» затрагивала интересы [[Испанская империя|Испанской империи]] и политики абсолютизации и централизации, что и привело к падению орденских теократий{{sfn|Аинса|1999|с=156—157}}.

Протестантский мир не остался в стороне от утопических тенденций описанного вида. В созданных в XVIII веке
«Великих деяниях Христа в Америке» («Magnalia Christi Americana, or The Ecclesiastical History of New England», 1702) [[Мэзер, Коттон|Мэзера]] и писаниях [[Ли, Анна (религиозный деятель)|Анны Ли]] открытие Америки трактовалось как открытие нового Ханаана или Эдема, в котором непременно будет создано Царство Божие на Земле{{sfn|Claeys|2010|p=56|loc=N. Pohl. Utopianism after More: the Renaissance and Enlightenment}}.

==== Католические и протестантские утопии позднего Ренессанса ====
[[Файл:Anton Francesco Doni i mondi.jpg|мини|Иллюстрация из французского издания книги [[Дони, Антон Франческо|Франческо Дони]] ''Les Mondes, celestes, terrestres et infernaux'' (1578)]]

«Утопия» Мора произвела огромное впечатление на [[Ренессансный гуманизм|итальянских гуманистов]]. В 1552 году, через четыре года после выхода в свет перевода, [[Антон Франческо Дони]] опубликовал собственную утопию {{lang-it2|I Mondi celesti, terrestri, et infernali, de gli accademici pellegrini}} («Учёное путешествие в миры небесные, земные и адские»). Она была написана в форме диалога между Мудрецом и Безумцем, который посетил идеальный город, построенный в форме звезды. Многие высказанные Дони идеи — особенно [[Свободная любовь|свободной любви]] и ликвидации института брака — привели к популярности трактата, выдержавшего множество итальянских и французских изданий. В 1561 году оригинальная «Утопия» (в переводе Ланди) была включена в антологию Франческо Сансовино «XVIII книг о монархиях и республиках древности и современности». Тот факт, что Томас Мор принял мученическую кончину во славу католической церкви, привёл к признанию авторитета его трактата в век [[Контрреформация|Контрреформации]]; «Утопия» очень нравилась кардиналу [[Беллармин]]у. Традицию продолжило «Восхождение на Парнас» ({{lang-it2|Ragguagli di Parnaso}}) [[Боккалини, Траяно|Траяно Боккалини]]; трактат вышел в 1612 году и выдержал 25 переизданий{{sfn|Manuel|1997|p=150—151}}.

[[Файл:Plan der Stadt Christianopolis - Tafel 2.jpg|мини|слева|Христианополис. ''Гравюра из издания Johann Valentin Andreaes Reipublicae Christianopolitanae descriptio. [[Страсбург|Argentorati]], 1619'']]
Практически одновременно с «Утопией» Т. Мора в Италии произошло возрождение буколического жанра, начатое «Аркадией» [[Якопо Саннадзаро|Саннадзаро]] (опубликована в 1502 году). Сращивание буколического воспевания изначальной чистоты мира было неотделимо от критики существующих порядков, что отразилось в послании [[Спенсер, Эдмунд|Спенсера]] [[Рэли, Уолтер|Уолтеру Рэли]] (соединившего мотивы английских сказаний о [[фея|фэйри]] с «Утопией») и романе «[[Аркадия (роман)|Аркадия]]» сэра [[Сидни, Филип|Филипа Сидни]]{{sfn|Claeys|2010|p=56|loc=N. Pohl. Utopianism after More: the Renaissance and Enlightenment}}. По-видимому, литературная традиция буколики сильно воздействовала на комплекс легенд о стране Кокань, распространённый в Англии и Франции. Буколика и [[рыцарский роман]] оказали существенное влияние на испанскую литературу, прежде всего «О презрении ко двору и восхвалении сельской жизни» [[Гевара, Антонио де|Гевары]] (опубликован в 1591) и утопических главах «[[Дон Кихот (роман)|Дон Кихота]]» [[Сервантес, Мигель де|Сервантеса]]. Все перечисленные тексты отличаются следующими сходными мотивами: авторы буколик и утопий стремились избавить человечество от печати [[Первородный грех|первородного греха]]. В земном измерении это можно сделать, заставив отказаться людей от гордыни, для чего следует создать социальную систему со строгим социальным контролем и принципиально иным образованием, которое уничтожит частную жизнь и частную собственность, а также идею личных интересов, заменив их на служение общему благу{{sfn|Claeys|2010|p=57|loc=N. Pohl. Utopianism after More: the Renaissance and Enlightenment}}. Своеобразный контраст составляла утопия [[Телемское аббатство|Телемского аббатства]] из романа [[Рабле, Франсуа|Ф. Рабле]], в которой во главу угла была поставлена абсолютная свобода желаний индивидуума ([[Гаргантюа]] в романе являлся королём Утопии). По мнению Николь Пол, идея Телемы предвосхитила [[либертарианство]] [[маркиз де Сад|де Сада]], но была при этом не менее тоталитарной, чем власть архонтов в «Утопии». Намного радикальнее была написанная почти столетием ранее лютеранская «Вольфария» (''New Statuten, die Psitacus gebracht hat uß dem Land Wolfaria'') [[Эберлин, Иоганн (монах)|Иоганна Эберлина фон Гюнцберга]]. Следуя его заветам, {{iw|Штиблин, Каспар|Каспар Штиблин|de|Kaspar Stiblin}} в 1552 году выпустил в свет антикатолическое сочинение ''Commentariolus de Eudaemonnensium Republica'', в котором описывалась расположенная по соседству с Утопией страна Макария. Однако, в отличие от Т. Мора, Штиблин был пронизан духом [[хилиазм]]а и много писал о загробном мире и воздаянии{{sfn|Claeys|2010|p=59|loc=N. Pohl. Utopianism after More: the Renaissance and Enlightenment}}.

В первой трети XVII века почти одновременно увидели свет две сходные по мотивации и содержанию утопии, чьи авторы представляли собой два политических и идеологических полюса Европы: «[[Город Солнца]]» [[Кампанелла, Томмазо|Томмазо Кампанеллы]] (первое издание 1623) и «{{iw|Христианополис|Описание республики христианополитанской|de|Reipublicae Christianopolitanae descriptio}}» [[Андреэ, Иоганн Валентин|Иоганна Андреэ]] (1619). Оба автора рассматривают человеческую природу как глубоко греховную, которую необходимо исправлять через образование и социальную инженерию. Однако многие современные исследователи полагают, что идеи «Города Солнца» восходили к проекту мятежа и устроения теократической республики в [[Калабрия|Калабрии]], разработанному братьями [[Доминиканцы|ордена доминиканцев]]. Кампанелла, спроектировав общину, воспринимаемую её сочленами как единый организм, в известном смысле предвосхитил метафорическое использование [[Гоббс, Томас|Гоббсом]] образа библейского [[Левиафан (Гоббс)|Левиафана]]. При этом Город Солнца Кампанеллы — теократия, власть священников в которой распространяется даже на сферу человеческого воспроизводства. Лютеранская утопия Андреэ основана на принципах рационализма, порядка и тотального социального контроля, который подчёркивается геометрическими формами идеального города. Содержательно утопия исчерпывается девизом Христианополя — «Мы пришли от свободы к благу». В центре города — коллегиум, то есть это утопия интеллектуалов, в которой образование занимает фундаментальное место в формировании умственно и морально исключительных сограждан{{sfn|Claeys|2010|p=60|loc=N. Pohl. Utopianism after More: the Renaissance and Enlightenment}}.

=== Утопии эпохи Просвещения ===
{{Основная статья|Бумажная архитектура}}

==== XVII век ====
[[Файл:Bacon 1628 New Atlantis title page wpreview.png|мини|Титульный лист второго издания «Новой Атлантиды» Ф. Бэкона, ''1628'']]
Подавляющее большинство утопических текстов, созданных в XVI—XVII веках, сочетали мотивы [[Травелог|далёкого путешествия]] и [[Робинзонада|робинзонады]]. Эти мотивы также были унаследованы от средневековой традиции, выраженной в «[[Брендан Клонфертский|Житии святого Брендана]]», «[[Пресвитер Иоанн|Письме пресвитера Иоанна]]»; средневековые и ренессансные карты мира ({{lang-la|mappae mundi}}) включали неведомые земли, включая [[Эдемский сад]], [[Туле (легендарный остров)|Фулу]], [[Острова блаженных]] и землю «Хи-Бразиль»{{sfn|Claeys|2010|p=54—55|loc=N. Pohl. Utopianism after More: the Renaissance and Enlightenment}}. Параллельно в эпоху Ренессанса распространялась традиция помещать воображаемые миры на небесных телах, прежде всего, на Луне. Это было развитие «[[Икароменипп]]а» [[Лукиан Самосатский|Лукиана]]. Возродил эту традицию [[Иоганн Кеплер]], чья лунная фантазия «Сон» была опубликована посмертно в 1634 году. В этом тексте проводилась апология коперниковой Вселенной и возможности межпланетных путешествий и жизни вне Земли. В 1638 году епископ [[Фрэнсис Годвин]] опубликовал первый английский фантастический роман «Человек на луне» и «правдивый рассказ» о путешествии испанца Доминго Гонсалеса. На Луне описывается государство, в беседах с жителями которого протагонист критикует земные порядки. По-видимому «[[Государства и империи Луны]]» [[Сирано де Бержерак]]а (1657), были выполнены в русле той же самой традиции. Лунные мотивы были очень популярны и в литературе XVIII века; к этому жанру принадлежат «[[Микромегас]]» [[Вольтер]]а (1752) и «[[Икосамерон]]» [[Казанова, Джакомо|Казановы]] (1788){{sfn|Claeys|2010|p=55—56|loc=N. Pohl. Utopianism after More: the Renaissance and Enlightenment}}, а также «Новейшее путешествие, совершённое в городе Белёве» (1784) [[Лёвшин, Василий Алексеевич|Василия Лёвшина]].

По наблюдениям Н. Пол, между 1620—1638 годами утопический жанр, по крайней мере, в Англии, претерпел существенный сдвиг, связанный как с социально-экономическими переменами, так и историзацией восприятия времени. Так начался процесс перехода от собственно утопий (пространственно-географических фантазий) к ухрониям — утопиям, топос которых помещён в иное время. Существенную роль в переходе сыграла именно попытка реализации утопической политики в реальной действительности — основание [[Отцы-пилигримы|пуританских колоний в Северной Америке]] и риторика божественного права в политических декларациях короля [[Яков I (король Англии)|Якова I]]. С точки зрения Н. Пол, это уже не утопизм, а ранний [[колониализм]], [[меркантилизм]] и начатки научной революции (в труде [[Бэкон, Фрэнсис|Ф. Бэкона]] «О достоинстве и приумножении наук» 1605 года). Неоконченная утопия Бэкона «[[Новая Атлантида]]» (опубликована в 1627 году в составе ''Sylva Sylvarum, or Natural History''), по-видимому, является первой в подлинном смысле научной утопией. Описанный Бэконом «Дом Соломона» стал образцом для первого научного общества в Лондоне — [[Незримая коллегия|Незримой коллегии]], а затем и [[Лондонское королевское общество|Королевского общества]]{{sfn|Claeys|2010|p=60|loc=N. Pohl. Utopianism after More: the Renaissance and Enlightenment}}. Утопизм 1640—1660-х годов определялся теми же тенденциями, в первую очередь, это были кружки [[Пансофизм|пансофистов]], группировавшиеся вокруг [[Коменский, Ян Амос|Яна Амоса Коменского]], [[Хартлиб, Сэмюэль|Сэмюэля Хартлиба]] и {{iw|Плеттс, Гэбриэл|Гэбриэла Плеттса||Gabriel Plattes}}. Хотя пансофисты считаются основателями современного научного знания и учёных сообществ, их деятельность инспирировалась проектом восстановления изначальной божественной мудрости, утраченной человеком после [[Изгнание из рая|изгнания Адама из Рая]]{{sfn|Claeys|2010|p=61|loc=N. Pohl. Utopianism after More: the Renaissance and Enlightenment}}.

События [[Английская революция|Английской революции]] прямо повлияли на развитие утопического жанра. Так, Плеттсово «Описание знаменитого королевства Макария, демонстрирующее превосходное правительство» (1641) и «Новая Солима» {{iw|Готт, Сэмюэл|Сэмюэла Готта||Samuel Gott}} (1648) были непосредственно связаны с деятельностью «[[Долгий парламент|Долгого парламента]]», в котором существовала даже особо избранная парламентская комиссия для расследования «плачевного состояния королевства». «{{iw|Океания (Гаррингтон)|Океания||The Commonwealth of Oceana}}» [[Гаррингтон, Джеймс|Гаррингтона]] (1656) была посвящена [[Кромвель, Оливер|О. Кромвелю]]. Однако самым радикальным выплеском революционных событий стали памфлеты и труды [[Уинстенли, Джерард|Дж. Уинстенли]] (особенно «Закон свободы» 1652 года); причём и в этом случае теоретической базой стало истолкование Писания. Около 1649 года общины [[Диггеры (движение в Англии)|диггеров]] приступили к захвату и разделу земли в [[Суррей|Суррее]], [[Кент]]е и [[Бакингемшир]]е{{sfn|Claeys|2010|p=61|loc=N. Pohl. Utopianism after More: the Renaissance and Enlightenment}}. Примерно в это же время зародилась английская традиция негативной утопии, представленная ''Mundus Alter et Idem'' епископа [[Холл, Джозеф|Джозефа Холла]]. Действие разворачивается в [[Terra Australis incognita]], на которой размещена сатира на утопические мечтания; в дальнейшем эту же тенденцию подхватил [[Джонатан Свифт]]{{sfn|Claeys|2010|p=62—63|loc=N. Pohl. Utopianism after More: the Renaissance and Enlightenment}}.

==== XVIII век ====
[[Файл:Southerne Oroonoko 1776 performance.jpg|мини|Иллюстрация сценической постановки «Оруноко» Афры Бен 1776 года]]
[[Век разума]] (как его называли французские [[энциклопедисты]]) демонстрировал возросшее разнообразие утопических моделей. Для подавляющего большинства писателей-утопистов было характерно использование дискурса Просвещения — мотивы прогресса, рационального совершенства, упрощения коммуникации между народами и либеральных реформ. Для французских писателей характерны выпады против абсолютизма и паразитического существования аристократии, а также католической церкви. В этих контекстах чрезвычайно популярными стали «этнографические утопии», соотносящиеся с философией [[руссоизм]]а и представлениями о [[прогресс]]е от «природного состояния» до европейской современности. Последнюю [[Адам Смит]] охарактеризовал как «век торговли», а [[Самуэль Пуфендорф]] как «[[гражданское общество]]». Постепенно складывалась идея прогресса и разрабатывались критерии сравнения западных и незападных обществ, которые маркировались достижениями Европы в области науки и техники, искусств и общей культуры. При этом утописты протестовали против гоббсовского представления о войне всех со всеми в первобытном обществе. Впервые новые тенденции проявились в последней четверти XVII столетия в «{{iw|История севарамбов|Истории севарамбов|fr|Histoire des Sevarambes}}» [[Дени Верас]]а (1675) и «Открытой Южной земли» [[Фуаньи, Габриэль де|Габриэля де Фуаньи]] (1676). В обоих романах речь шла о идеале первозданной невинности и мира, состоянии «естественного» человека. Роман [[Бен, Афра|Афры Бен]] «Оруноко» (1688) содержал чрезвычайно условное описание южноамериканских индейцев Суринама и вероятно, послужил первоначальным прообразом «[[Благородный дикарь|благородного дикаря]]». Интерес к примитивным цивилизациям Нового Света сохранялся в просвещенческой утопии, причём авторы активно участвовали в экономической полемике, развёрнутой [[физиократия|физиократами]] и их оппонентами. Множество утопических писателей обращались к образам натуральной экономики аборигенных народов, отсутствия собственности и денег в первобытном обществе. [[Брук, Фрэнсис|Фрэнсис Брук]] в романе «История Эмили Монтегю» (1769) поместила описание утопического сообщества в Канаде, в котором восхваление благородства индейцев сочетаются с критикой неравного положения женщины в европейском социуме. [[Лесаж, Ален-Рене|Лесаж]] и [[аббат Прево]] в своих сочинениях 1731—1732 годов также восхваляли простоту коренных американцев. Эти же мотивы постепенно достигли Германии: [[София фон Ларош]] в романе «Видение на озере Онейда» 1795 года — своеобразной переработке «[[Юлия, или Новая Элоиза|Новой Элоизы]]» [[Руссо, Жан-Жак|Руссо]] — изобразила историю прямых потомков Адама и Евы из Эдема. Похожие мотивы присутствовали в романах [[София Меро|Софии Меро]] и некоторых других{{sfn|Claeys|2010|p=63—64|loc=N. Pohl. Utopianism after More: the Renaissance and Enlightenment}}.
[[Файл:Sawrey Gilpin - Gulliver Taking His Final Leave of the Land of the Houyhnhnms - Google Art Project.jpg|мини|слева|{{iw|Гилпин, Сори|Сори Гилпин||Sawrey Gilpin}}. Гулливер покидает страну гуигнгнмов, ''1769'']]
«[[Путешествия Гулливера]]» [[Свифт, Джонатан|Джонатана Свифта]] (первое издание 1726) резко выделялись на общем фоне утопической литературы, хотя формально также отталкивались от «Утопии» Томаса Мора. По форме это вновь было воображаемое путешествие с элементами [[Робинзонада|робинзонады]]. По мнению Н. Пол, современники увидели в «Гулливере» прежде всего блестящую и глубокую политическую сатиру, хотя выпады Свифта против религии и просвещенческой философии были намного значительнее. Близкими к классической утопии были книги вторая и четвёртая, посвящённые Бробдингнегу (стране великанов) и стране разумных лошадей — [[гуигнгнм]]ов. Образы последних крайне резко охарактеризовал [[Джордж Оруэлл]], как систему и политического, и морального рабства. Возможно, что образ гуигнгнмов пародировал, или, по крайней мере, ставил под сомнение возможность совершенства, как его понимала англиканская мораль или философия Просвещения, маркируя тем самым, утопичность её фундаментальных основ. Французские переводы «Гулливера» создали отдельный жанр фантастических путешествий, включая «Новые путешествия Гулливера» переводчика Свифта — аббата [[Гюйо-Дефонтен, Пьер Франсуа|Дефонтена]], а также «[[Басня о пчёлах|Басню о пчёлах]]» [[Мандевиль, Бернард де|Мандевиля]], и многие другие{{sfn|Claeys|2010|p=67—68|loc=N. Pohl. Utopianism after More: the Renaissance and Enlightenment}}.

Н. Пол определяла робинзонаду как поджанр «индивидуальной географической утопии». «[[Робинзон Крузо]]» [[Дефо, Даниель|Дефо]] вышел в свет в 1719 году, чуть раньше, чем «Гулливер». Жан-Жак Руссо использовал образ Робинзона как человека, вернувшегося в изначальное природное состояние, ведущего в одиночестве жизнь простой добродетели. Робинзонада также положила начало огромному числу подражаний и продолжений, вписанных, однако, в систему буржуазных ценностей XVIII века и зарождавшегося колониализма. Карл Маркс приводил Робинзона в пример превосходства труда над капиталом, тогда как [[Симплициссимус]] [[Гриммельсгаузен]]а, прожив на необитаемом острове 15 лет, отказался возвращаться к цивилизации. Английский радикал и поборник [[Муниципальная собственность|муниципальной собственности]] [[Спенс, Томас|Томас Спенс]] в 1780 и 1795 годах создал утопии под характерным названием «Крузония» и «Спенсония», в которых пропагандировал собственные взгляды{{sfn|Claeys|2010|p=68—69|loc=N. Pohl. Utopianism after More: the Renaissance and Enlightenment}}.

=== Утопическая литература и проекты XIX века ===
{{Основная статья|Утопический социализм|Онайда (коммуна)}}

==== Прогресс, капитализм и утопии ====
[[Файл:New Harmony, Indiana, por F. Bates.jpg|мини|Проект коммуны Оуэна «{{iw|Новая Гармония|||New Harmony, Indiana}}». ''Литография Ф. Бейта, 1838'']]
По мнению Кеннета Рёмера, утопизм в XIX веке переживал своего рода «золотой век», явив миру все три лица (термин Лаймена Сарджента) — литературные утопии, социальные теории и утопические коммуны и общины. Парадоксально в этом контексте то, что если социальный утопизм и движение за создание утопических общин развивалось в течение всего века, то только в конце века литературные утопии пришли к существенному перерождению жанра. Однако и в научной литературе, и в общественном сознании «лицо» утопизма определяли писатели, объединённые [[Карл Маркс|классиками]] [[Фридрих Энгельс|марксизма]] под общим обозначением «социалистов-утопистов». В первую очередь, это [[Этьен Кабе]], автор «Путешествия в Икарию» (том 1 — 1840, том 2 — 1842), оригинальный философ [[Шарль Фурье]] и практик рабочего движения [[Роберт Оуэн]]. В литературном отношении всю вторую половину века шла острая полемика писателей-реалистов с утопией, привёдшая к появлению антиутопии или дистопии. К. Рёмер приводил следующие имена в этом контексте — {{iw|Фелпс Уорд, Элизабет|Элизабет Стюарт Фелпс Уорд||Elizabeth Stuart Phelps Ward}}, [[Фёдор Михайлович Достоевский]], [[Сэмюэл Батлер]], [[Натаниэль Готорн]] и [[Герман Мелвилл]]{{sfn|Claeys|2010|p=79|loc=K. M. Roemer. Paradise transformed: varieties of nineteenth-century utopias}}.

Принципиально важным для развития утопии в XIX веке стал успех [[Американская революция|Американской]] и [[Великая французская революция|Великой Французской революции]], которые провозгласили либеральную утопию демократии, равенства и прогресса, утверждая, что стремление к благу было естественным содержанием и целью человеческой истории. [[Декларация независимости США]] закрепляла демократию и равенство как естественные права человека; позднее была провозглашена [[Декларация прав человека и гражданина]]. Эти документы стали для современников убедительным доказательством того, что утопические идеалы пригодны для практического применения и изменения человеческого общества{{sfn|Claeys|2010|p=81|loc=K. M. Roemer. Paradise transformed: varieties of nineteenth-century utopias}}. Тем не менее, [[революционный террор]] парадоксально укрепил именно утопических авторов (таких как Кабе и Фурье) в убеждении, что эволюция, а не революция — надёжный метод построения демократической, эгалитарной утопии. [[Промышленная революция]] и [[урбанизация]] в развитых странах Европы также поддерживала веру в историю как поступательный прогресс технологии и социальных институтов, и то, что можно создать справедливую систему распределения благ и в буквальном смысле накормить, одеть и обогреть всё человечество{{sfn|Claeys|2010|p=82|loc=K. M. Roemer. Paradise transformed: varieties of nineteenth-century utopias}}.
[[Файл:Phalanstère.jpg|мини|слева|Вид [[фаланстер]]а из книги В. Консидерана ''Description du phalanstère et considérations sociales sur l’architectonique'' (1848)]]
Промышленная революция и порождённый ею глубокий социальный кризис привёл к разочарованию в идеале прогресса, которое ощущалось на всём протяжении века. Однако именно это вызвало кризис, благоприятный для развития утопизма. Развитие социальных теорий до Маркса ассоциируется с именами графа [[Анри де Сен-Симон]]а (1760—1825), Шарля Фурье (1772—1837), и Роберта Оуэна (1771—1858), поскольку их проекты были строго научными и рациональными. По мнению Ф. Мэнюэля, именно Сен-Симон стал великим пропагандистом преимуществ индустриальной эры (его учеником был [[Фердинанд де Лессепс]]) и совершенно верно предсказал, что именно учёные и промышленники будут творцами прогресса и одновременно станут извлекать прибыль от него. [[Нью-Ланарк]] Оуэна стал первым успешным экспериментом в области [[тред-юнионизм]]а и одновременно регламентированного патернализма, позволяющего готовить высококвалифицированные кадры на производстве. Мэнюэль отмечал, что важнейшим открытием Фурье были природоохранные меры (например, восстановление лесов), о которых он теоретизировал задолго до того, как [[экологический кризис]] и [[глобальное потепление]] стали расхожими штампами. Все трое предложили также оригинальные философские теории природы человека, без которых было бы немыслимо развитие утопического жанра. В частности, классификации «страстей», предложенные Фурье, в известной степени предвосхитили [[пирамида потребностей по Маслоу|пирамиду Маслоу]]. Оуэн, напротив, отрицал свободу воли и во многом близок к [[бихевиоризм]]у. Примечательно, что резкая критика, которой Маркс и Энгельс подвергли Оуэна и Фурье в «[[Немецкая идеология|Немецкой идеологии]]» привела к тому, что многие писатели, испытывая искреннюю симпатию к утопии прогресса и социализму с коммунизмом, старались не использовать этих терминов{{sfn|Claeys|2010|p=83—85|loc=K. M. Roemer. Paradise transformed: varieties of nineteenth-century utopias}}{{sfn|Manuel|1997|p=581—693}}.

==== Утопии и антиутопии середины века ====
[[Файл:Connecticut Yankee4 new.jpg|мини|[[Бирд, Дэниел Картер|Дэниел Картер Бирд]]. Иллюстрация к роману М. Твена «[[Янки из Коннектикута при дворе короля Артура]]» (1889)]]
В 1847 году — за год до «[[Манифест Коммунистической партии|Манифеста Коммунистической партии]]» Маркса и Энгельса, и через три года после «Нового морального мира» Оуэна — [[Джеймс Фенимор Купер]] опубликовал роман «[[Кратер (роман)|Кратер, или вулканический пик]]». Это была явная сатира по адресу американской демократии того времени, облечённая в традиционную форму робинзонады{{sfn|Claeys|2010|p=86—87|loc=K. M. Roemer. Paradise transformed: varieties of nineteenth-century utopias}}. Чуть ранее, в 1846 году, [[Герман Мелвилл]] опубликовал идиллический роман «[[Тайпи]]» о жизни на полинезийских островах, написанный чуть ли не с антропологическими подробностями. К. Рёмер, говоря об этом романе, замечал, что [[Уолден, или Жизнь в лесу|Уолдену]] [[Торо, Генри|Генри Дэвида Торо]] «явно не хватало пальм и женских плясок на острове [[Нуку-Хива]]». Идеалы Купера и Мелвилла носили ярко выраженный временной характер, это были «утопии бегства», легко разрушаемые безжалостным прогрессом и так называемым цивилизованным обществом. Похожая идеология была положена в основу бытовых романов Элизабет Стюарт{{sfn|Claeys|2010|p=88|loc=K. M. Roemer. Paradise transformed: varieties of nineteenth-century utopias}}. Роман [[Готорн, Натаниэль|Натаниэля Готорна]] «{{iw|Счастливый дол|||The Blithedale Romance}}» также в известной степени предсказывал сложность выживания замкнутых утопических сообществ и коммун. Навеянный жизнью на ферме, роман повествовал о любовном треугольнике, причём человеческие чувства в равной степени не выдерживают ни физического труда, ни истинных потребностей человеческой природы. Готорну удалось также показать амбивалентность автора и персонажа, от имени которого ведётся повествования, что в известной степени повторяет коллизию Томаса Мора и Рафаэля Гитлодея{{sfn|Claeys|2010|p=91—92|loc=K. M. Roemer. Paradise transformed: varieties of nineteenth-century utopias}}.

К. Рёмер помещал в один контекст с Мелвиллом и [[Достоевский, Фёдор Михайлович|Ф. М. Достоевского]]. Особенно это касалось «[[Записки из подполья|Записок из подполья]]» (1864) и «[[Преступление и наказание|Преступления и наказания]]» (1866), в которых Достоевский подверг яростной атаке основополагающий принцип утопизма, — что человечество непременно стремится к рациональному, упорядоченному гуманистическому миру, который будет создан из существующей несовершенной реальности. Напротив, Достоевский устами своих героев утверждал, что осуществление утопии означает [[конец истории]] и обосновывал право человека на иррациональность, страдания и разрушение; по сути, заложив основу дистопического жанра как такового. [[Сэмюэл Батлер]] в 1872 году опубликовал роман «[[Едгин]]» ({{lang-en2|Erewhon}}), который К. Рёмер считал не уступающим «Гулливеру» по разнообразию форм сатиры и изощрённости критики. Батлер обрушивался одновременно на беспорядок городского хозяйства, моду на [[вегетарианство]] и упадок высшего образования, также как и на колониальные эксплуатацию, научный и технологический прогресс. Последнее до известной степени стало предсказанием ситуации XX века, когда размылась граница между человеком и машиной{{sfn|Claeys|2010|p=89—90|loc=K. M. Roemer. Paradise transformed: varieties of nineteenth-century utopias}}. Тематически к нему примыкает бурлескная фантазия [[Марк Твен|Марка Твена]] «[[Янки из Коннектикута при дворе короля Артура]]» (1889), также в первую очередь направленная против технического прогресса, который несёт только разрушение и не способен изменить человеческую природу{{sfn|Claeys|2010|p=91|loc=K. M. Roemer. Paradise transformed: varieties of nineteenth-century utopias}}.

==== Эдвард Беллами, его продолжатели и оппоненты ====
{{Основная статья|Взгляд назад}}
[[Файл:Looking Backward.jpg|мини|Обложка первого издания романа Беллами (1887)]]
[[Эдвард Беллами]] в 1887 году выпустил самую известную литературную утопию XIX века — роман «[[Взгляд назад]]»{{sfn|Claeys|2010|p=92|loc=K. M. Roemer. Paradise transformed: varieties of nineteenth-century utopias}}{{ref+|Заглавие романа следует переводить на русский язык как «Ожидание сбывшегося», поскольку сочетание ''looking backward'' является [[неологизм]]ом, образованным от ''looking forward'' — «ожидать с нетерпением, предвкушать». В России роман выходил под названиями «Будущий век» (1891, перевод Л. Гей), «Через 100 лет» (1891, перевод О. Зинина) и др.{{sfn|Мартынов|2016|с=246}}|group="Прим"}}. Роман Беллами — яркий образец ухронии, время действия которой отнесено от современности на 113 лет (подзаголовок: «2000 — 1887»). Образ мыслей и действий автора существенно поменялся за время работы. Изначально это было просто литературное повествование, но в результате оно вылилось в политическое движение, просуществовавшее более полувека. Тем примечательнее был литературный успех текста, не отличающегося художественными достоинствами и не имеющего захватывающего сюжета. Польский критик [[Александр Свентоховский]] объяснял это следующим образом: «Причиной успеха была утопия… Миллионы читателей, слыша широко проповедуемую теорию всеобщего счастья в изменённом общественном строе, с лихорадочным любопытством набросились на книгу, которая показывала им это светлое будущее в реальных формах»{{sfn|Мартынов|2016|с=247}}. Подобно «Путешествию в Икарию» Кабе, Беллами положил в основу своего утопического проекта экономическое равенство, которое обеспечивается государством-сверхкорпорацией — «промышленной армией». Она обеспечивает экономику [[Социальный кредит|социального кредита]] (Беллами впервые ввёл понятие [[дебетовая карта|дебетовой карты]]), а кроме того, в обществе Бостона 2000 года господствует [[Меритократия|меритократический]] принцип уважения способностей, талантов, навыков и усилий, из-за чего размер содержания каждого гражданина ежегодно меняется; при этом материнство считается одной из важнейших оплачиваемых профессий. В общем, характеризуя мир Беллами, К. Рёмер упомянул «единение [[Ральф Уолдо Эмерсон|Ральфа Уолдо Эмерсона]] и Маркса»{{sfn|Claeys|2010|p=93—94|loc=K. M. Roemer. Paradise transformed: varieties of nineteenth-century utopias}}. В первые два года после выхода романа в свет в Великобритании и США было продано 300 000 экземпляров книги, и к 1960 году — более миллиона экземпляров только англоязычных изданий. В библиографии Беллами за 1888—1988 годы учтено около 150 продолжений и вариаций на тему романа, однако К. Рёмер утверждал, что в одних США между 1888—1900 годами таких продолжений было опубликовано не менее 200. Возникло более 160 «{{iw|Националистические клубы|Беллами-клубов||Nationalist Clubs}}» (в них состояли [[Марк Твен]] и [[Эптон Синклер]]), которые объединились в [[Националистическая партия|Националистическую партию]] и вдохновили реформистское движение по всему миру, включая и Россию. В 1935 году [[Джордж Дьюи]] заявил, что только «[[Капитал (Маркс)|Капитал]]» Маркса оказал большее практическое влияние на «формирование мысли и образа действия» во всём мире{{sfn|Claeys|2010|p=94—95|loc=K. M. Roemer. Paradise transformed: varieties of nineteenth-century utopias}}. В немецкоязычном мире аналогом утопии Беллами стал роман «Фриландия» австрийского экономиста [[Герцка, Теодор|Теодора Герцки]], опубликованный в 1890 году.
[[Файл:News From Nowhere pages.jpg|мини|слева|Разворот первого издания «Вестей ниоткуда» У. Морриса. ''[[Келмскотт-пресс]]'']]
К. Рёмер, помимо перечисленных факторов, полагал, что огромному успеху литературных утопий — не только Беллами — способствовал «золотой век печатной книги». Поколение 1880—1920 годов в развитых странах было первым, которое жило в условиях поголовной грамотности, но при этом не имело альтернативных средств получения информации, кроме книг и периодических изданий; равно как (при неразвитости сферы обслуживания и только зарождавшегося спорта) почти отсутствовали альтернативные средства развлечения. Книги стали широко доступными через дешёвые издания или публикации объёмных текстов с продолжениями в газетах и журналах, распространились публичные библиотеки, и прочее. Многочисленные общества распространения знаний, поощрения чтения и подобные, считали утопические тексты наилучшими наглядными пособиями для воспитания нового поколения читателей. [[Моррис, Уильям|Уильям Моррис]] в этих условиях заявил, что утопия Беллами является одним из самых разрушительных для истинной культуры и цивилизации текстов. Социалистическая утопия, рассчитанная на восприятие среднего класса, по мнению Морриса, уводила от истинных духовных ценностей и нацеливала на приобретение ненужных и даже вредных материальных благ. В 1890 году он опубликовал роман «[[Вести ниоткуда]]», в котором представил принципиально другую модель утопии{{sfn|Claeys|2010|p=95—96|loc=K. M. Roemer. Paradise transformed: varieties of nineteenth-century utopias}}. Место действия было полемически перенесено в Лондон 2003 года, в котором господствует аграрная идиллия, с многочисленными цветниками и парками, в котором Темза свободна от промышленных стоков. Вместо громадных индустриальных центров и промышленных армий население распределено в малых группах, [[приход]]ах и общинах. Однако Моррис противопоставил мирной эволюции Беллами кровавую революцию, которая привела к крушению британской монархии и разрушению США, взамен был установлен [[государственный социализм]], который привёл к отмиранию государства. Прогресс — это «божество промышленной революции» — свергнут, но это не привело к примитивному обществу: машинное производство существует, производит сырьё и устраняет тяжёлые работы для людей. Это высвобождает каждого человека для высших творческих радостей. Моррис, по-видимому, впервые поднял на современном уровне фундаментальные вопросы о мотивации человеческого труда. В утопии Морриса, после того как революция уничтожила неравенство и уродливость капитализма, народ обуяла великая тяга к красоте и творению прекрасного{{sfn|Claeys|2010|p=97|loc=K. M. Roemer. Paradise transformed: varieties of nineteenth-century utopias}}{{sfn|Bould|2009|p=311|loc=Alcena Madeline, Davis Rogan. Utopian Studies}}.

Отклики на утопию Беллами были и совершенно иного свойства. Так, мультимиллионер [[Джон Джейкоб Астор]] в 1894 году издал утопию «Путешествие в другие миры», в которой 2000 год был раем для свободной конкуренции, экспансии и высоких технологий. Дэвид Уилер в 1895 году выпустил серию статей, проникнутых искренней симпатией к капитализму, под общим названием «Наша промышленная утопия и её несчастные граждане»; он заявил, что Америка на самом деле является утопией, чего не замечают слабохарактерные граждане. Причиной бедности является лень, хотя, отчасти, она может стимулировать великие свершения. Несколько ранее известный политик-популист [[Игнатиус Доннелли]] выпустил антиутопический роман «Колонна Цезаря» (1890), действие которого относилось к 1988 году. Под великолепным фасадом индустриальных Соединённых Штатов зреет кровавый переворот, развязанный восстанием угнетённых классов. Нью-Йорк разрушен, а тела четверти миллиона противников диктатуры, закатанные в сталь и бетон, образуют чудовищную Вавилонскую башню — «колонну Цезаря». Обетование нового, лучшего мира — только в колониях, основанных белыми людьми в Африке. Расовый вопрос в те времена, в общем, мало осознавался писателями Европы и США. В 1899 году была опубликована единственная в XIX веке утопия чернокожего автора — баптистского священника {{iw|Григгс, Саттон|Саттона Григгса||Sutton E. Griggs}}, — роман ''Imperium in Imperio''. В этом романе всё ещё угнетённые после принятия [[Тринадцатая поправка к Конституции США|Тринадцатой поправки]] негры образуют тайную секту, левое крыло которой готовит революцию, а правое — готовит создание сепаратистской чёрной колонии в Техасе. Торжествуют революционеры и роман заканчивается предупреждением белой Америке{{sfn|Claeys|2010|p=98—101|loc=K. M. Roemer. Paradise transformed: varieties of nineteenth-century utopias}}.

=== Утопии и антиутопии XX века ===
{{Основная статья|Антиутопия|Практопия}}

==== Поворот к антиутопии ====
[[Файл:The Coming Race (1871).png|мини|Обложка первоиздания романа [[Булвер-Литтон, Эдуард|Булвер-Литтона]] «Вриль, или Грядущая раса», ''1871'']]
Если самое большое в количественном отношении число утопий было произведено в США второй половины XIX века, то в первой половине следующего века британская литература создала самые знаменитые образцы антиутопического жанра, посвящённого описанию ужасов тоталитарного государства, основанного на новейших научно-технических достижениях, обеспечивающего социальный, а иногда и биологический, контроль. Первым романом-предупреждением об издержках прогресса стал «[[Франкенштейн, или Современный Прометей]]» [[Мэри Шелли]]. Согласно Г. Клэйсу, «[[Война миров]]» [[Уэллс, Герберт Джордж|Уэллса]] не может считаться антиутопией, поскольку не основана на инверсии тех или иных общественных тенденций; [[марсиане]] принадлежат сфере [[Спекулятивная фантастика|спекулятивной фантастики]]. Не случайно, что [[Жюль Верн]] не одобрил романа Уэллса, считая его «слишком нереалистичным». Грегори Клэйс использовал этот казус для иллюстрации границ современного утопического жанра: если бы в 1898 году были несомненные доказательства существования внеземной жизни, границы жанра воспринимались бы по-другому. Описанное Верном в 1863 году [[Пять недель на воздушном шаре|длительное путешествие на воздушном шаре]] было в пределах реальности; в пределах реальности находилось и [[С Земли на Луну прямым путём за 97 часов 20 минут|путешествие]] [[Вокруг Луны|на Луну]], хотя реализовано оно было [[Аполлон-11|столетие спустя]]. При этом [[Евгеника|евгенические]] утопии и антиутопии находятся в сфере потенциально возможного. Однако тексты, в которых описан {{d-l|Судный День}}, или завоевание Земли [[инопланетянин|инопланетянами]], роботами, и тому подобным, могут содержать утопические или антиутопические элементы, но в чистом виде ни к одному из этих жанров причислены быть не могут{{sfn|Claeys|2010|p=110—111|loc=G. Claeys. The origins of dystopia: Wells, Huxley and Orwell}}.

Термин ''dystopia'', широко распространённый в англоязычной литературе для обозначения негативной утопии, впервые использовал в одной из парламентских речей 1868 года [[Джон Стюарт Милль]]. При этом традиция сатиры на утопический идеал существовала в британской общественной мысли задолго до того: [[Свифт, Джонатан|свифтовское]] описание [[Лапута|Лапуты]] было явной пародией на «Новую Атлантиду» Бэкона{{sfn|Claeys|2010|p=108|loc=G. Claeys. The origins of dystopia: Wells, Huxley and Orwell}}. Превращение утопического идеала в антиутопический шло всю вторую половину XIX века, причём Грегори Клэйс проводил параллели с популярными в те времена теориями: так, [[Герберт Спенсер]] провозглашал все формы социализма пропагандой рабства, а [[Чезаре Ломброзо]] объявил, что социалисты являются психически неполноценными людьми или, по крайней мере, девиантными личностями. Писатели стремились усвоить эти тенденции; например, [[Пирсон, Карл|Карл Пирсон]] видел социализм как логическое следствие [[Мальтузианство|мальтузианства]]{{sfn|Claeys|2010|p=109—110|loc=G. Claeys. The origins of dystopia: Wells, Huxley and Orwell}}.

В 1871 году был опубликован роман [[Булвер-Литтон, Эдуард|Эдварда Булвер-Литтона]] «[[s:ru:Грядущая раса (Бульвер-Литтон; Каменский)|Вриль, или Грядущая раса]]», в котором описывалось общество, лишённое дарвиновской конкуренции. Этот роман породил большой ряд [[Общество Врил|мистических, евгенических и дарвиновских утопий]], причём [[Империализм|империалистическая]] экспансия [[Британская империя|Британской империи]] способствовала популярности жанра. Примером является роман Роберта Уильяма Коула «Борьба за империю: год 2236» (1900). В утопических романах отразилась также тема «[[жёлтая опасность|жёлтой угрозы]]» (роман Эрнеста Хенэма «Царство святых» 1911 года, в котором мир покорён японцами). С современной точки зрения утопия Уильяма Хэя «Триста лет спустя» (1881) может трактоваться и как антиутопия, поскольку в ней истреблены все небелые расы, мешающие прогрессу. Появилось огромное количество текстов, описывающих отрицательные стороны социализма. Таков роман Чарльза Фэйрчайлда «Социалистическая революция 1888 года» (1884), в котором описан общесоциальный коллапс и тотальная нищета. В 1909 году вышла евгеническая антиутопия «Красная Англия», в которой после революции установлен евгенический контроль, дети отбираются у родителей для воспитания государством, и чтобы получить разрешение на брак и потомство, необходимо получить разрешение консилиума их трёх врачей. Данный текст, несомненно, полемизировал с «[[Современная Утопия|Современной Утопией]]» Г. Уэллса. Евгенические темы привели к появлению экологических антиутопий, ещё в 1885 году вышел роман Ричарда Джеффриса «Будущий Лондон, или Дикая Англия», ставший одним из источников «Вестей ниоткуда» Морриса; причём Моррис утверждал, что скатывание технологического мира обратно в дикость «утешало» его{{sfn|Claeys|2010|p=111—112|loc=G. Claeys. The origins of dystopia: Wells, Huxley and Orwell}}.

==== «Чёрная утопия» Уэллса и Замятина ====
[[Файл:A Modern Utopia.jpg|мини|Обложка первого издания «[[Современная Утопия|Современной Утопии]]» Г. Уэллса, ''1905'']]
По мнению Г. Клэйса, творчество Герберта Уэллса знаменовало собой «второй дистопический переворот», сигнализирующий о ''[[fin de siècle]]''. Классификация его романов как фантастических или антиутопических сложна и неоднозначна, но тем не менее, по Клэйсу, «[[Машина времени (роман)|Машина времени]]», «[[Человек-невидимка]]» и даже «[[Первые люди на Луне (роман)|Первые люди на Луне]]» — это научная фантастика (поскольку экстраполировали современные Уэллсу научные достижения), а «[[Остров доктора Моро]]» — антиутопия. Однако в описании [[Элои|элоев]] и [[Морлоки|морлоков]] из «Машины времени» содержится сильнейшая сатира как на коммунистические проекты, так и [[Евгеника|евгеническую селекцию]]. «Остров доктора Моро» был написан под сильным влиянием Свифта, особенно четвёртой части «Гулливера», но также содержит определённые параллели «Франкенштейну». Роман «[[Когда Спящий проснётся]]» являлся прямой полемикой с идеалами Беллами и Морриса, названными прямо; при этом [[Ницшеанство|ницшеанский]] узурпатор был назван Острогом — русским словом, обозначающим тюрьму. Клэйс считал, что «Первые люди на Луне», написанные во время [[Англо-бурская война (1899—1902)|Англо-бурской войны]], намного слабее в литературно-полемическом отношении, и в первую очередь объектом сатиры Уэллса стал экспорт империализма. После 1901 года Уэллс совмещал социалистические ожидания (он вступил в [[Фабианское общество]]) с [[элитаризм]]ом, поскольку считал, что мировое государство может быть создано только классом или кастой избранных, и только мировое государство способно решить ключевые социальные проблемы человечества. Он также считал, что «низшие» с точки зрения эволюции расы обречены в эволюционном отношении. Все эти идеи Уэллс выражал в форме как утопии, так и дистопии. В 1905 году вышел его трактат «[[Современная Утопия]]»; тот же идеал был описан в романе «[[Люди как боги (роман Уэллса)|Люди как боги]]» (1922). Однако в романах «Дни кометы» (1906) и «[[Освобождённый мир (роман)|Освобождённый мир]]» (1914) описаны глобальные катастрофы, в том числе [[ядерная война]]. К моменту своей кончины в 1946 году Уэллс окончательно разуверился во всех идеалах и смыслах существования человечества. По мнению Дж. Клэйса, в романе «[[Мы (роман)|Мы]]» (1921, английский перевод 1924 года) [[Евгений Замятин]] находился под прямым влиянием Уэллса и, отчасти, «Новой утопии» [[Джером, Джером Клапка|Джерома Джерома]] (1891). В последней как раз появился мотив, когда жители будущего обозначаются номерами, одинаково одеваются и ведут чрезвычайно регламентированную жизнь. В свою очередь, антиутопия Замятина, в которой жители существуют в домах с прозрачными стенами, а занавески можно опустить только в «сексуальный час» (распределяемый по талонам), сильно повлияла на мировоззрение [[Джордж Оруэлл|Джорджа Оруэлла]]. Он понимал роман Замятина как общую критику индустриальной цивилизации{{sfn|Claeys|2010|p=114|loc=G. Claeys. The origins of dystopia: Wells, Huxley and Orwell}}.

==== Гедонизм и элитаризм Олдоса Хаксли ====
В англоязычном мире наиболее известен роман [[Хаксли, Олдос|Олдоса Хаксли]] «[[О дивный новый мир]]» (1932); в нём описано жёстко стратифицированное общество с евгенической инженерией. Идеология этого общества — «фордизм» — полностью подчинила человечество научному идеалу, и превращает социум в механизм. Память о прошлом уничтожена. При этом в эффективном тоталитарном государстве господствует [[гедонизм]], являющийся сильнейшим «лекарством от реальности». Хаксли не скрывал, что многое в полемических целях позаимствовал из Уэллса, особенно романа «Люди как боги». Однако однозначному восприятию конструкций Хаксли препятствует то, что в мире грядущего предусмотрены резервации, в которых существует и развивается религия, искусство, человечность, и прочие «пережитки прошлого». Современники обвиняли Хаксли в антиамериканизме, поскольку именно США, а не СССР или Германия стали символом генеральных тенденций мирового развития. Хаксли как писателя чрезвычайно беспокоило, что в мире победившей машинной цивилизации рабство становится привлекательнее, чем когда-либо, из-за страха перед будущим и желания стабильности для «[[Маленький человек|маленького человека]]». Переиздавая роман в 1946 году, Хаксли писал в предисловии, что мечтает о мире, в котором наука и техника служат человеку, а не порабощают его. Поэтому наилучшим общественным идеалом является [[мютюэлизм]] [[Кропоткин, Пётр Алексеевич|Кропоткина]] или [[социальный реализм]] [[Джеймс, Генри|Генри Джеймса]]. Эту линию Хаксли продолжил в книге «[[Обезьяна и сущность]]» (1949), посвящённой страхам перед неконтролируемым развитием науки. В 1958 году Хаксли выпустил публицистический трактат «Возвращение в дивный новый мир», в котором писал, что мир стремительно движется к описанному им состоянию. Особенно писателя беспокоил неконтролируемый рост населения, распространение наркотиков и, как следствие, возможность успешного использования технологии контроля над сознанием. Напротив, человеческое стремление к свободе явно шло на убыль, чему активно способствовали [[средства массовой информации]]. Свобода информации для Хаксли стала главным методом противодействия массовым манипуляциям и всеобщему потребительству. Отныне демократия для него противопоставлялась капиталистическому гедонизму, при том что Хаксли не был эгалитаристом. В 1962 году Олдос Хаксли опубликовал роман «[[Остров (роман)|Остров]]», который критиками был воспринят как утопия, основанная на [[буддизм]]е. Автор утверждал, что написал «топию», то есть историю о реальном месте и времени. Хаксли не скрывал, что его очень стимулировала коммуна «[[Онайда (коммуна)|Онайда]]», и его чрезвычайно вдохновляла идея о небольших децентрализованных сообществах интеллектуалов или верующих, способных сконструировать приемлемую модель будущего{{sfn|Claeys|2010|p=115—117|loc=G. Claeys. The origins of dystopia: Wells, Huxley and Orwell}}.

==== Оруэлл и антиутопии XX века ====
[[Файл:BigBrother.jpg|right|thumb|[[Граффити]] «[[Большой Брат|Большой Брат смотрит за тобой]]» ([[Донецк]])]]
Творчество [[Джордж Оруэлл|Джорджа Оруэлла]], особенно роман «[[1984 (роман)|1984]]», относилось ко времени, когда [[тоталитаризм]] явил миру свою истинную сущность; поэтому антиутопическая модель [[Океания («1984»)|Океании]] основана не на манипулировании удовольствиями, а на перманентном страхе наказания. Соответственно, главной темой Оруэлла было злоупотребление властью, а не прогрессом, как у Хаксли. Г. Клэйс полагал, что «1984» включал, как минимум три смысловых слоя. Во-первых, мир Оруэлла был откровенной сатирой, во-вторых, объектом сатиры был не тоталитаризм как таковой, а множество аспектов жизни современной ему Англии. В-третьих, Оруэлл был глубоко разочарован социалистическими движениями и считал, что руководство социалистическими партиями испорчено стремлением к власти и, следовательно, никакой интеллектуал или общественный лидер не сможет стать высокоморальной и честной личностью в мире победившего социализма{{sfn|Claeys|2010|p=118—119|loc=G. Claeys. The origins of dystopia: Wells, Huxley and Orwell}}. Хотя изначально «1984» рассматривался как антисталинистский текст, в литературоведении XXI века утвердилось мнение, что Оруэлл написал сатиру на модерн и капитализм, для которой сталинизм и нацизм были вторичны, хотя и удобны как форма выражения. Сам Оруэлл писал, что не предполагал нападать на социализм как таковой или [[Лейбористская партия (Великобритания)|Лейбористскую партию]], пришедшую в 1945 году к власти{{sfn|Claeys|2010|p=122—123|loc=G. Claeys. The origins of dystopia: Wells, Huxley and Orwell}}. Как сатира на тоталитаризм, «1984» включает две генеральные темы: во-первых, тотальной лояльности, которая приводит к появлению ключевых понятий «[[новояз]]» и «[[двоемыслие]]». Во-вторых, это тема вездесущности государства, которое вторгается даже в частную жизнь посредством «[[телекран]]ов», осуществляющих контроль над внутренним пространством жилища, и которые нельзя выключать даже по ночам. Одной из важнейших философских тем «1984» является атака на понятие объективной истины. Неопределённой, даже мнимой, надеждой для автора являются «[[пролы]]», которые полностью осознают своё положение, но их протестный потенциал задавлен массовой культурой, тяжёлой работой, футболом и пивом (последние запрещены для членов Партии). Пролы сохранили моральную цельность и «подлинность», тем более, что почти не подвергаются идеологической обработке и почти не развращены властью. Тем самым Оруэлл вынес приговор интеллигенции, которая стала главным носителем идеологических и властных устремлений в постаристократическом обществе; однако противостоять коррумпированной интеллигенции, сращённой с порочной политикой, не может никто{{sfn|Claeys|2010|p=124—125|loc=G. Claeys. The origins of dystopia: Wells, Huxley and Orwell}}.

Несмотря на то, что «1984» стал одной из самых известных антиутопий в истории культуры, базовые тенденции жанра проявились намного ранее. [[Джек Лондон]] в 1907 году опубликовал роман «[[Железная пята (роман)|Железная пята]]», сатира в котором направлена против финансовой олигархии [[Уолл-стрит]]а. В 1930 году [[Стэплдон, Олаф|Олаф Стэплдон]] опубликовал роман «[[Последние и первые люди]]», в котором, несмотря на огромные временны́е масштабы, были представлены многие признаки жанра — перерождение США в империалистическое государство, борьба за захват всего мира, евгенические практики. После Второй мировой войны разные аспекты тоталитаризма, гедонизма, капитализма и либерализма рассматривались в таких произведениях как «[[451 градус по Фаренгейту]]» [[Брэдбери, Рэй|Брэдбери]], «[[Повелитель мух]]» [[Голдинг, Уильям|Голдинга]], «[[Атлант расправил плечи]]» [[Айн Рэнд]], «[[Заводной апельсин]]» [[Бёрджесс, Энтони|Бёрджесса]], и многих других{{sfn|Claeys|2010|p=126—127|loc=G. Claeys. The origins of dystopia: Wells, Huxley and Orwell}}

==== Утопии, антиутопии и фантастика ====
{{Основная статья|Научная фантастика}}
[[Файл:Heinlein - Moon Is a Harsh Mistress 1 edition (IF 12.1965).jpg|мини|Обложка журнального издания романа [[Хайнлайн, Роберт|Р. Хайнлайна]] «[[Луна — суровая хозяйка]]» (1965)]]
В литературоведении второй половины XX века утвердилось мнение о «растворении» утопии в фантастике. Наиболее радикальную позицию здесь занял хорвато-канадский исследователь [[Дарко Сувин]], который постулировал, что утопия с самого начала была поджанром фантастической литературы{{sfn|Claeys|2010|p=136|loc=P. Fiting. Utopia, dystopia and science fiction}}. По мнению П. Фитинга, вести отсчёт современной фантастической литературы следует от эры [[Pulp-журналы|Pulp-журналов]] 1920—1930-х годов. Коммерческая фантастика, рассчитанная на массового читателя, по крайней мере, в США, была сугубо оптимистичной по настроению, и проповедовала идеи Жюля Верна и [[Хьюго Гернсбек]]а о позитивной роли техники и технологии в деле создания лучшего мира. Эти настроения явно усилились в эпоху [[Великая депрессия|Великой депрессии]]. Однако [[бомбардировка Хиросимы и Нагасаки]] в 1945 году привела к тому, что писатели-фантасты (как и представители мейнстрима литературы и философии) почти в одночасье растеряли оптимизм. Чувство угрозы от будущего стало главной темой серии лекций [[Кингсли Эмис]]а, выпущенной отдельной книгой «Новые карты ада: исследование научной фантастики» (1960){{sfn|Claeys|2010|p=140|loc=P. Fiting. Utopia, dystopia and science fiction}}. В то же время П. Фитинг полагал, что наука как таковая и ''научная'' фантастика в основе своей антиутопичны, поскольку критика современного мира подразумевает или утверждает необходимость перемен, а не защиту статус-кво. Это совершенно не означало полный отказ от позитивного видения будущего, характерного, в частности, для творчества [[Кларк, Артур Чарльз|Артура Кларка]] (например, в романе «[[Конец детства]]»). Примечательно, что даже муссирование ядерной угрозы могло использоваться писателями для картины позитивного будущего: так, [[Джон Уиндем]] в «[[Хризалиды|Хризалидах]]» 1955 года описал, как под воздействием радиоактивных осадков появилось поколение детей-телепатов — посланцев Будущего в настоящем. Более того, в 1950—1970-х годах вновь появились тексты, в которых США — как самая передовая и развитая мировая держава — является воплощённой утопией (Морис Эрнст, «Утопия 1976»). [[Контркультура|Контркультурные]] и протестные движения 1960-х годов привнесли в фантастику новые явления. Как выразился П. Фитинг, «американский консенсус был разорван, начались поиски альтернатив». Одним из первых новые тенденции выразил [[Роберт Хайнлайн]] в романе «[[Чужак в чужой стране]]» (1961), а их кульминацией и завершением называются романы «Пересечение Эйнштейна» [[Дилэни, Сэмюэль|Сэмюэла Дилэни]] (1967) и «[[Обделённые]]» [[Ле Гуин, Урсула Крёбер|Урсулы ле Гуин]] (1974){{sfn|Claeys|2010|p=142—143|loc=P. Fiting. Utopia, dystopia and science fiction}}. Творчество Ле Гуин демонстрирует возможности утопии в научной фантастике, тем более, что фантастика как жанр, изображающий разнообразные миры на нашей планете и за её пределами, обеспечивала огромные возможности для «утопических спекуляций». Так, замысел романа Ле Гуин «[[Левая рука Тьмы]]» (1969), не принадлежащего формально к жанру утопии, коренился в дискуссии о поле и [[гендер]]ных аспектах, новое направление которой в 1963 году придала книга [[Бетти Фридан]] «[[Загадка женственности]]». В ответ на радикальную феминистскую критику и призывы к свободному выбору гендерной принадлежности, Ле Гуин описала планету, обитатели которой, будучи биологически гермафродитами, большую часть годичного цикла не имели выраженных половых признаков или сексуальных желаний, однако в сезон размножения они в случайном порядке получали мужские или женские характеристики. То есть одна и та же особь могла и зачать, и выносить, и родить ребёнка в течение жизни{{sfn|Claeys|2010|p=144—145|loc=P. Fiting. Utopia, dystopia and science fiction}}.

Элсина Мэдлейн и Дэвис Роган применительно к этой ситуации рассматривали понятие «критической утопии», главной задачей которой является конструирование или демонстрация общества без отчуждения труда и социального пространства, в котором могут возникнуть новые социальные отношения. Тексты, которые классифицируются как «критическая утопия», по Э. Медлейн и Д. Рогану, отвергают утопию как «план», оставляя её как «грёзу», но сохраняя системообразующий для жанра конфликт между существующим миром и утопическим сообществом, противостоящим ему. На первый план выносятся конфликты и проявление несовершенства в самом утопическом сообществе, это делает его более узнаваемым для читателя-современника и предлагает более динамическую альтернативу. Весьма сложен вопрос об отличии критической утопии от антиутопии. Э. Медлейн и Д. Роган утверждают, что дистопия не сохраняет «напряжения между потенциально возможной утопией и мрачным взглядом на мир» и вообще не несёт никакого позитивного взгляда{{sfn|Bould|2009|p=312—313|loc=Alcena Madeline, Davis Rogan. Utopian Studies}}.

Соответственно, НФ-утопии второй половины XX — начала XXI века отличаются от аналогичных текстов предыдущей эпохи, несмотря на то, что формально описывают благополучное общество, люди в котором существуют в гармонии с собой и окружающей средой. В романах Дилэни и Ле Гуин осуществляется, по сути, научное исследование пределов утопического жанра. На новый уровень эти вопросы вывел [[Ким Стэнли Робинсон]] в трилогии «[[Марсианская трилогия|Марс]]» (1993—1996), в которой вопросы будущих форм управления обществом связаны с технологиями [[Терраформирование Марса|терраформирования Марса]]. Собственно, ещё Герберт Уэллс описал идеал «Современной Утопии» как «динамический», что резко отличало его от застывшей картины лучшего общества, в котором [[априори]] прописаны наилучшие законы, институты, и даже архитектура частных и общественных построек. Фантастика, тем не менее, отводит картине мира роль второго плана, она концентрируется на живой реальности персонажей — людей. Поэтому основной формой традиционных утопий является экскурсия персонажа (и читателя) по воображаемому миру, в то время как авторы-фантасты могли позволить себе передавать картину перемен через повседневность своих персонажей{{sfn|Claeys|2010|p=148|loc=P. Fiting. Utopia, dystopia and science fiction}}. При этой прямой («предметной») связи между НФ-литературой и утопией не существует. Так, роман [[Скиннер, Беррес Фредерик|Б. Скиннера]] «Уолден Второй» (1948) описывает небольшое сообщество, основанное на научном анализе поведенческой модели человека, но не имеет отношения к НФ, а является [[Бихевиоризм|бихевиористской]] утопией. Аналогично можно охарактеризовать «{{iw|Экотопия (роман)|Экотопию||Ecotopia}}» Эрнеста Калленбаха (1975), действие которой начинается с отделения Северной Калифорнии, Орегона и Вашингтона от остальных Соединённых Штатов, а дальнейшее восходит к классическим утопиям Просвещения, то есть это попытка изложить своё видение будущего общества в увлекательной литературной форме{{sfn|Claeys|2010|p=150|loc=P. Fiting. Utopia, dystopia and science fiction}}. В общем, П. Фитинг полагает, что в 1970-х годах позитивные аспекты утопизма оказались полностью поглощены фантастическим жанром, который продолжает процветать, выдавая на медиарынок многочисленные эскапистские миры. Однако с того же времени в западном мире утопический жанр, по-видимому, прекратил существование{{sfn|Claeys|2010|p=151|loc=P. Fiting. Utopia, dystopia and science fiction}} и является предметом литературоведческой и социально-философской рефлексии{{sfn|Bould|2009|p=314—315|loc=Alcena Madeline, Davis Rogan. Utopian Studies}}. Кришан Кумар уточнял, что «пока антиутопии используют многие литературные приёмы, свойственные утопиям, нежелание писателей создавать литературные утопии свидетельствует о явном отсутствии уверенности в её эффективности, а также, по-видимому, об исчезновении утопического сознания»{{sfn|Kumar|2010|p=550}}.

== Утопия в России ==
[[Файл:Catherine II with Nakaz (1778).jpg|thumb|П. Шоффар по рисунку [[Монне, Шарль|Ш. Монне]]. Аллегория на императрицу [[Екатерина II|Екатерину II]] с текстом «[[Наказ Екатерины II|Наказа]]», ''Франция, 1778'']]
Изучение русской утопии как самостоятельного феномена началось поздно; первой обобщающей работой стала небольшая книга [[Святловский, Владимир Владимирович (экономист)|В. В. Святловского]], выпущенная в 1922 году{{sfn|Святловский|2015}}. Однако в силу политических перипетий 1920—1950-х годов, когда государственная идеология противопоставлялась утопизму, исследование темы отечественной утопии могло представлять опасность. Изучение утопии возобновилось в 1960-е годы, в первую очередь в контексте народных социальных представлений и легенд ([[Клибанов, Александр Ильич|А. Клибанов]], [[Чистов, Кирилл Васильевич|К. Чистов]]), и утопического социализма ([[Волгин, Вячеслав Петрович|В. Волгин]], [[Володин, Александр Иванович|А. Володин]]){{sfn|Геллер, Нике|2003|с=10—11}}. Значительные обобщающие работы стали публиковаться с конца 1990-х годов{{sfn|Мартынов|2012|с=86—87}}.

=== Российский утопический дискурс ===
М. Геллер и М. Нике отмечали, что главным источником русского утопизма являлось [[православие]] во всех своих аспектах. Вся [[древнерусская литература]] в этом отношении противостояла европейской, поскольку была в высшей степени «утилитарна»: выполняла мемориальную, собирательную и обучающую функцию{{sfn|Геллер, Нике|2003|с=15}}. В своём исследовании русских утопий [[Егоров, Борис Фёдорович|Б. Ф. Егоров]] (2007) отмечал, что жизнь русского человека была «перенасыщена» утопиями; однако известные по имени утописты появляются только в XVI веке — это были [[Ермолай-Еразм]], [[Феодосий Косой]], [[Фёдор Иванович Карпов]], и другие{{sfn|Егоров|2007|с=15, 26}}. Подавляющее большинство исследователей историю русской утопии начинают с XVIII века, при этом существуют разногласия по количественной характеристике: так, Н. В. Ковтун утверждал, что русских утопий значительно меньше, чем западноевропейских{{sfn|Ковтун|2014|с=12}}, Б. Ф. Егоров в своём «историческом путеводителе» на практике доказывал, что это не так.

По Н. В. Ковтуну российский утопический дискурс несёт ярко выраженные черты национального своеобразия. В первую очередь, это перевод акцента с «утопического государства» на «утопического человека». Представители русской утопической традиции рассуждали не о структуре утопического государства, а о способах спасения человечества, очищения его и вступления в земной Рай. Марксизм оказался созвучен русской мысли в силу стремления к действительному преобразованию жизни. Русской утопии «тесно» в рамках конкретного текста, поэтому утопизм не всегда оформлялся в самостоятельные произведения, был растворён в произведениях других жанров{{sfn|Ковтун|2014|с=12—13}}. В. А. Чаликова отмечала, что в отличие от России, «Запад пестовал культуру утопии», но не смешивал её с культурой реальности. В западной культуре утопия не позволяла нивелировать границу между мечтой и действительностью и одновременно сдерживала прагматизм, что делало утопическое сознание естественным «союзником» прогресса{{sfn|Чаликова|1991|с=3—4}}. В русской культуре положение было прямо противоположным — утопия есть средство борьбы с прогрессом (Западом), выражение стремления его остановить и осуществить «прорыв» в Царство Божие, находящееся вне времени. Это в равной степени характерно как для авангардно-революционных, так и консервативных проектов, предложенных литературой и общественной мыслью. Н. Ковтун отмечал, что «экзотика Нигдейи» не являлась характерной для русской утопии, вымышленные страны встречаются сравнительно редко, в большинстве случаев описывается преображённая Россия, «изменившаяся, похорошевшая». [[Эткинд, Александр Маркович|А. Эткинд]] характеризовал русскую утопию XX века как «тутопию»{{sfn|Ковтун|2014|с=13}}. Русские утопические проекты сосредоточены вокруг «своего», поэтому сравнительно редко возникает мотив тотальной регламентации и мелочных описаний — инверсии настоящего; при этом даже самые авангардные проекты переделки Вселенной оставляли за Россией избранную роль, — например, центра мировой революции. Поэтому в идейном и литературном отношении для русских утопий характерна размытость жанровых архетипов. То, что стало для западной утопии нормой лишь во второй половине XX века — невыраженность жанровых критериев и открытый финал, было характерно для самых образцовых русских утопических романов XVIII—XIX веков («Путешествие в землю Офирскую» [[Щербатов, Михаил Михайлович|М. М. Щербатова]]; «[[4338-й год: Петербургские письма]]» [[Одоевский, Владимир Фёдорович|В. Ф. Одоевского]]){{sfn|Ковтун|2014|с=13—14}}.

В целом, русские утопии мало подчинялись нормативности, порядку, закону. Их создатели больше доверяли нравственному преображению человека (или общины), нежели техническому могуществу или хозяйственно-экономическим факторам. Пренебрежение детализацией утопических мечтаний приводит к тому, что в русской утопии отсутствует «всеохватность»: по сути, очень мало представлена исчерпывающая характеристика нового общества. Т. Чернышёва отмечала, что почти в каждом проекте можно заметить авторскую невнимательность при описании политических реалий вымышленной страны. Чуть ли не единственным исключением в этом отношении является «Земля Офирская» Щербатова{{sfn|Ковтун|2014|с=14}}. Б. Ф. Егоров также заметил, что для российских авторов-утопистов до 1917 года характерно отсутствие всеохватного универсализма в смысле отображения в одном тексте комплекса разномасштабных объектов (личность — семья — группа людей — поселение — сословие — нация — человечество — космос){{sfn|Егоров|2007|с=377}}. Точно так же современные утописты сходятся в избирательности и антиуниверсализме, который, однако, не отрицает глобальности, свойственной утопическому жанру вообще{{sfn|Мартынов|2012|с=92}}.

=== Этапы развития утопии в России ===
[[Файл:Ivan Bilibin 173.jpg|мини|[[Билибин, Иван Яковлевич|И. Я. Билибин]]. Проект декорации к 4-му действию оперы [[Римский-Корсаков, Николай Андреевич|H. А. Римского-Корсакова]] «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии», ''1929'']]
С точки зрения Н. В. Ковтун, политические эксперименты, привёдшие к возникновению [[СССР]], вобрали в себя глобальные мечты и практики рубежа XIX—XX веков, и оказались «закономерной стадией многовековой программы поиска оптимального и наиболее убедительного соотношения между настоящим и утопическим в своеобразном реализме русской культуры»{{sfn|Русский проект|2014|с=394}}. С этой же точки зрения вся русская литература может рассматриваться как путь к достижению единой национальной утопии. В допетровской Руси утопические искания носили пророчески-апокалиптический характер, причём после создания интеллектуальной утопии европейского типа интеллигенция как «идеалистический класс» унаследовала чувство невозможности жизни в настоящем, а только лишь в будущем и прошедшем{{sfn|Русский проект|2014|с=394—395}}. Русская литературная утопия оформилась в пределах мифологии и идеологии [[Российское Просвещение|Просвещения]] (романы [[Херасков, Михаил Матвеевич|М. М. Хераскова]], [[Лёвшин, Василий Алексеевич|В. А. Лёвшина]], и некоторых других); в дальнейшем основополагающие просвещенческие идеи были усвоены всеми авторами интеллектуальных проектов переделки общества (вплоть до XX века). Утопические символы Просвещения стали архетипическими для жанра. Интеллектуальная утопия усвоила и народные представления о [[Беловодье]], [[Китеж]]е, и подобном. Окончательно интеллектуальная и народная утопия соединились в литературе начала XX века (авангард, большевизм и [[новокрестьянская поэзия]]), чтобы потом вновь разойтись, воплотившись в построениях [[Социалистический реализм|социалистического реализма]] и проектах современных традиционалистов конца 1950—1970-х годов{{sfn|Русский проект|2014|с=395}}.

Российская интеллектуальная утопия вплоть до «[[Что делать? (роман)|Что делать?]]» [[Чернышевский, Николай Гаврилович|Н. Чернышевского]] культивировала нравственное перевоспитание личности. В этом отношении утопическими могут быть признаны миромоделирующие модели [[Радищев, Александр Николаевич|А. Радищева]], [[Гоголь, Николай Васильевич|Н. Гоголя]], [[Тургенев, Иван Сергеевич|И. Тургенева]], [[Гончаров, Иван Александрович|И. Гончарова]]. Для русской культуры и литературы характерно сложное взаимодействие утопии власти и альтернативных проектов переустройства мира, с использованием мифологем [[Третий Рим|Третьего Рима]], [[Просвещённый абсолютизм|философа на троне]] и мотивов [[изоляционизм]]а. Параллельно развивается эстетика антиутопии, маркированная романом [[Замятин, Евгений Иванович|Е. Замятина]] «[[Мы (роман)|Мы]]»{{sfn|Русский проект|2014|с=395—396}}. Амбивалентность утопии и антиутопии осознавали авторы первой трети XX века, работавшие до революционных событий 1917 года и оказавшиеся по разные стороны границы после Гражданской войны ([[Брюсов, Валерий Яковлевич|В. Брюсов]], «[[Республика Южного Креста]]» и др.; [[Мережковский, Константин Сергеевич|К. Мережковский]], «Сон в зимнюю ночь»; [[Богданов, Александр Александрович|А. Богданов]]: «[[Красная звезда (роман)|Красная звезда]]» и «[[Инженер Мэнни]]»; [[Чаянов, Александр Васильевич|А. Чаянов]], «[[Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии]]»; [[Краснов, Пётр Николаевич|П. Краснов]], «[[За чертополохом]]»){{sfn|Егоров|2007|с=328—331; 363—365}}{{sfn|Геллер, Нике|2003|с=197—198; 211—212}}. Н. Ковтун солидарен с тем, что в течение XX века утопический, как и антиутопический, жанр оказался почти полностью растворён в научной фантастике{{sfn|Ковтун|2014|с=12}}.

[[Файл:Illustrations in science fiction 04.jpg|мини|слева|Экспериментальный дом-лаборатория с замкнутым экологическим циклом. Иллюстрация к роману [[Беляев, Александр Романович|А. Беляева]] «[[Прыжок в ничто]]»]]
С точки зрения А. М. Лобина, большинство утопий можно считать фантастическими произведениями, поскольку фантастика как художественный метод умножает статус художественного вымысла на фантастический, а существенной темой научной фантастики как жанра служит позитивная модель будущего. Советская литература маркирована такими романами как «[[Звезда КЭЦ]]» [[Беляев, Александр Романович|А. Беляева]], «[[Туманность Андромеды (роман)|Туманность Андромеды]]» [[Ефремов, Иван Антонович|И. Ефремова]], «[[Полдень, XXII век]]» [[Братья Стругацкие|А. и Б. Стругацких]]{{sfn|Русский проект|2014|с=369|loc=А. М. Лобин. Утопический дискурс в российской исторической фантастике рубежа XX—XXI веков}}.

А. Лобин выделял в русской литературе особое направление — историческую фантастику. Объектом изображения в ней является история России, репрезентированная в конкретных событиях и фактах, причём между фантастикой, описывающей меняющийся мир и статичной утопией возникает противоречие, решаемое каждым автором индивидуально. Историческая фантастика возникла в XIX веке: к этому жанру можно отнести романы [[Булгарин, Фаддей Венедиктович|Ф. Булгарина]] «Правдоподобные небылицы, или Странствование по свету в XXIX веке»; [[Вельтман, Александр Фомич|А. Ф. Вельтмана]] «MMMCDXLVIII год. Рукопись Мартына Задека»; [[Сенковский, Осип Иванович|О. И. Сенковского]] «Учёное путешествие на Медвежий остров». В XX веке к этому направлению могут быть отнесены и произведения литературного мейнстрима, основанные на историко-фантастических допущениях. Таковы «[[Остров Крым]]» [[Аксёнов, Василий Павлович|В. Аксёнова]], «Роммат» [[Пьецух, Вячеслав Алексеевич|В. Пьецуха]], «[[Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина|Приключения Ивана Чонкина]]» [[Войнович, Владимир Николаевич|В. Войновича]], «[[Кысь]]» [[Толстая, Татьяна Никитична|Т. Толстой]], и некоторые другие. В конце 1980-х — начале 1990-х годов жанр занял лидирующее положение в фантастике{{sfn|Русский проект|2014|с=370|loc=А. М. Лобин. Утопический дискурс в российской исторической фантастике рубежа XX—XXI веков}}.

Раскрытие авторских задач происходит обычно в русле [[Криптоистория|криптоистории]] или [[Альтернативная история|альтернативной истории]]; при этом объектом описания исторической утопии или антиутопии является не результат, а процесс воплощения проектов того или иного общества. Идеалы фантастов-утопистов после 2000 года (в том числе в цикле про [[Ордусь]] [[Хольм ван Зайчик|Хольма ван Зайчика]]) целиком находятся в прошлом, несмотря на техногенный антураж. Это связано с травматическим опытом не только советского периода, но и либерализации общества. Строго негативно рассматривается интеграция со свободным рынком. В 2010-е годы действовали те же тенденции, причём разнообразие утопических текстов исключительно велико: от классических техногенных утопий, иногда в ироническом антураже, до объёмных концептуальных циклов («Меганезия» [[Розов, Александр Александрович|А. Розова]]), фантазий, тяготеющих к правой идеологии («[[Чёрная Пешка]]»), даже утопических трактатов{{sfn|Мартынов|2012}}.
{{см. также|Попаданчество}}

== Незападный утопизм ==

=== Общие положения ===
[[Файл:Bodlein Library MS. Arab.d.84 roll332 frame1.jpg|мини|Разворот рукописи «Комментария к „Метафизике“ Аристотеля» [[Аль-Фараби]] ''MS. Arab. d. 84, Folio: 024v — 025r. [[Бодлианская библиотека]], 1630'']]
По мнению Л. Сарджента, исследование вопроса об истоках и формах существования незападного (''non-Western'') утопизма сдерживается, как минимум, двумя факторами. Во-первых, это дискуссионность границ так называемого «незападного»: в ряде случаев к нему причисляются не только традиции культур Ближнего и Среднего Востока, Индии и Китая, но и Латинской Америки. Во-вторых, до сих пор не существует библиографий и обобщающих исследований незападного утопизма{{sfn|Sargent|2005|p=2407}}. Ежи Шацкий также обращал внимание на то, что «историки утопий… как правило, не выходят за рамки европейской культуры, чтобы спросить, что в это время происходило в общественной мысли третьего мира, который… создаёт подчас проекты, по своему размаху не уступающие самым грандиозным классическим утопиям»{{sfn|Шацкий|1990|с=178—179}}. В статье Жаклин Даттон для «Кембриджского руководства по утопической литературе» констатируется, что «незападная» традиция утопизма коренится в настолько различных традициях и мировоззрениях, что может служить для расширения границ возможностей утопизма — идеалистического мышления, направленного на проектирование лучшего, чем существующее, общества. Исследование незападного утопизма сводится к систематическому поиску сопоставимых с западными представлений об идеальном обществе, существующих в культурах Азии, Африки, Америки и Океании{{sfn|Claeys|2010|p=225|loc=J. Dutton. „Non-western“ utopian traditions}}.

В 1971 году было выпущено исследование Сейдзи Нуита «Традиционные утопии в Японии и на Западе: исследование в контрасте», в котором истоки утопической традиции были обнаружены от [[сёгунат Токугава|эпохи Токугава]] и связаны с [[Мэйдзи|реформами Мэйдзи]], всего было перечислено около 20 утопических романов, опубликованных начиная с 1880-х годов. Однако Нуита утверждал, что они были вдохновлены западными образцами, и что японское сознание недостаточно отделено от окружающего мира, чтобы генерировать утопические видения; японская утопия полностью вытекает из западных стандартов{{sfn|Claeys|2010|p=227|loc=J. Dutton. „Non-western“ utopian traditions}}. Незападный утопизм XX века, по мнению Л. Сарджента, в первую очередь связан с политическими идеологиями. В частности, многие авторы упоминали сходство идей [[Махатма Ганди|Мохандаса Ганди]] с утопией. Кроме того, для пропаганды [[гандизм]]а в широких массах, им использовался традиционный концепт «Рамараджа» («царство [[Рама (индуизм)|Рамы]]»). Сарджент считал самым известным в англоязычном мире утопистом Индии [[Рушди, Салман|Салмана Рушди]]. Равным образом, утопическая традиция в странах Африки представлена авторами, работающими в бывших колониях на английском языке ([[Мазруи, Али|Али Мазруи]], [[Эмечета, Бучи|Флоренс Эмечета]], [[Воле Шойинка]], [[Бен Окри]], [[Бесси Хед]]) или на [[африкаанс]]{{sfn|Sargent|2005|p=2407—2408}}. По мнению Л. Сарджента, постколониальные утопии имеют большой потенциал для развития, поскольку связаны с актуальными политическими процессами{{sfn|Claeys|2010|p=215|loc=L. T. Sargent. Colonial and postcolonial utopias}}.

=== Утопии в средневековом арабо-мусульманском мире ===
Согласно Н. Кону и Ж. Даттон, для [[ислам]]а как религии настроения хилиазма и милленаризма характерны ничуть не меньше, чем для иудаизма и христианства. Для мусульман «золотой век» — первые десятилетия существования общины [[Мухаммад]]а в [[Медина|Медине]] ([[Праведный халифат]]), от которого ведётся [[мусульманский календарь]]; последующее развитие ислама может восприниматься разными общинами и авторитетами как отступление от первоначальной чистоты веры. Отсюда консервативный идеал возвращения к первозданной гармонии и благодати [[Коран]]а. При этом в Коране достаточно часты упоминания о загробной жизни и обетовании райского блаженства. В Коране имеется учение о конце света и описание Рая ({{Коран|9|72|префикс = сура| перевод = Кулиев}}), но учение о [[Махди]] появляется только в [[хадис]]ах; в дальнейшем это учение получило полярно противоположные толкования. [[Сунниты]] отвергали милленаристские упования, которые становились принадлежностью еретических течений или политических кризисов, начиная от прихода к власти [[Аббасиды|Аббасидов]] и [[Альмохады|Альмохадов]]{{sfn|Claeys|2010|p=235—236|loc=J. Dutton. „Non-western“ utopian traditions}}.

Согласно Ж. Даттон, для исламской философии характерна традиция описаний идеального государства, управляемого Божественной волей. Первые образцы этого жанра представлены у [[аль-Фараби]]: «Добродетельный Град» и «Постижение счастья» — как первая часть философского комментария к Платону и Аристотелю. Аль-Фараби также был первым исламским философом, который разграничил философию и теологию, причём связал философию с [[Интеллигибельность|интеллигибельными ценностями]]. Поэтому его идеал основывался на платоновском «Государстве», управляемом философами. Однако античный образ был дополнен исламскими ценностями. К представителям литературной утопии исследователи обычно относят [[Ибн Туфайль|Ибн-Туфайля]], автора первого в арабской литературе [[Философский роман|философского романа]] «[[Хай ибн Якзан]]». Примечательно, что пример Ибн-Туфайля вдохновил [[Ибн ан-Нафис]]а на написание романа ''[[Theologus Autodidactus]]''. В обоих случаях использовался мотив пребывания главного героя на необитаемом острове. Существует предположение, что именно этот сюжет был впоследствии использован в христианском контексте [[Дефо, Даниель|Даниелем Дефо]] (роман Ибн-Туфайля в 1671 году был переведён на латинский язык){{sfn|Claeys|2010|p=237—238|loc=J. Dutton. „Non-western“ utopian traditions}}. [[Игнатенко, Александр Александрович|А. А. Игнатенко]], обобщая, приходил к выводу, что средневековых мусульманских философов, рассуждающих о государстве, можно в полной мере назвать утопистами, так как они исходили из уверенности, что всеобщее счастье может наступить через разумное планирование жизни людей<ref>{{публикация|книга|автор=Игнатенко А. А.|заглавие=В поисках счастья (Общественно-политические воззрения арабо-исламских философов средневековья)|место=М.|издательство=Мысль|год=1989|isbn=5-244-00019-5|страниц=254|страницы=243}}</ref>.

=== Утопии в Китае ===
[[Файл:P1080320.JPG|550px|мини|центр|Персиковый источник. ''Пекин, [[Летний дворец (Пекин)|Летний дворец]]'']]
В относительно немногочисленной литературе о незападных утопиях выдвигались предположения, что за пределами Европы только в Китае можно найти сопоставимую по масштабу утопическую традицию{{sfn|Claeys|2010|p=227|loc=J. Dutton. „Non-western“ utopian traditions}}. Крайнюю позицию в дискуссии занял Ролан Шер, категорически заявив, что в самом строгом смысле этого слова утопия возникла в Европе XVI века, и история утопии как феномена с необходимостью ведёт своё начало от творения Т. Мора<ref>''Schaer R.'' Utopia, Space, Time, History / Transl. by N. Benabid // Utopia: The Search for the Ideal Society in the Western World / Eds. Roland Schaer, Gregory Claeys, and Lyman Tower Sargent. — N.Y.-Oxford, 2000. — P. 3.</ref>{{sfn|Claeys|2010|p=228|loc=J. Dutton. „Non-western“ utopian traditions}}. Кришан Кумар также полагал, что утопия возникла в ренессансной Европе, а разнообразные концепции общественного идеала, созданные ранее другими цивилизациями, не должны рассматриваться как утопические{{sfn|Kumar|1991|p=10}}. Он скептически относился к определению милленаристских движений как утопических: милленаристское движение не предполагает новой системы ценностей, тогда как утопия предлагает уникальную систему ценностей в конкретных исторических обстоятельствах{{sfn|Kumar|1991|p=17}}. По К. Кумару, феномен утопии не является универсальным, поскольку является следствием уникальности западного пути развития{{sfn|Kumar|1991|p=19}}. Уникальность западного пути (применительно к утопизму) по К. Кумару — в сочетании христианского субстрата, в том числе Реформации, и влияния [[Великие географические открытия|Великих географических открытий]]{{sfn|Kumar|1991|p=19}}. Однако в комментарии Кумар заявил, что «в Китае имеется автохтонная утопическая традиция». В качестве примеров таковой он приводит [[Конфуцианство|конфуцианскую]] концепцию ''Датун'' (Великое единение) и [[Даосизм|даосскую]] — ''Тайпин'' (Великое спокойствие){{sfn|Kumar|1991|p=428|loc=Note 29}}. Профессор Гарвардского университета Чжан Лунси ({{lang-zh|張隆溪}}) критиковал подход К. Кумара на том основании, что тот не являлся синологом-профессионалом, а также из-за непонимания того, что китайская общественная структура, породившая автохтонную традицию утопии, чрезвычайно отличалась от европейской. Конфуцианство Чжан Лунси рассматривал как утопическую идеологию, и сравнивал с «Утопией» Т. Мора{{sfn|Zhang|2005|p=173, 177—178}}. В качестве другого примера китайской утопии он приводил «{{iw|Персиковый источник|||The Peach Blossom Spring}}» [[Тао Юаньмин]]а и вариации на тот же сюжет [[Мэн Хаожань|Мэн Хаожаня]], [[Лю Юйси]] и [[Су Дунпо]]{{sfn|Zhang|2005|p=182—183}}. В качестве примеров утопических текстов в Китае Чжан Лунси упоминал также конфуцианский идеал Датун и даосский Тайпин, а роман [[Ли Жучжэнь|Ли Жучжэня]] «[[Цветы в зеркале]]» называет «Китайским аналогом [[Свифт, Джонатан|свифтовского]] Гулливера»{{sfn|Zhang|2005|p=188—189, 193}}. В исследовании Дороти Ко утверждается, что литературные тропы европейской утопии и текстов, которые считаются утопическими для Китая, едва ли не полностью противоположны{{sfn|Claeys|2010|p=229|loc=J. Dutton. „Non-western“ utopian traditions}}.

Российская [[синология]] также рефлексировала над проблемой утопизма в Китае. [[Мартынов, Александр Степанович|А. С. Мартынов]] констатировал глубокое несходство китайского утопизма с европейским. Утопизм он признавал имманентно присущим общественному сознанию от времени его зарождения. В Китае по своим фундаментальным предпосылкам утопическим является конфуцианство, причём [[Мэн-цзы]] и [[Ден Му]] достойны стоять в одном ряде с Т. Мором и Т. Кампанеллой{{sfn|Делюсин, Борох|1987|с=10—11, 52|loc=Мартынов А. С. Конфуцианская утопия в древности и средневековье}}. Совершенно иную точку зрения продемонстрировал [[Кобзев, Артём Игоревич|А. И. Кобзев]], заявив, что в рамках конфуцианства так и не было создано «полноценных» социально-утопических произведений{{sfn|Делюсин, Борох|1987|с=58|loc=Кобзев А. И. Понятийно-теоретические основы конфуцианской социальной утопии}}. Создание радикальной социальной теории предполагает достаточную степень отрешённости её создателя от «злобы дня». В европейской культуре подобная «отрешённость» достигалась признанием трансцендентных предпосылок человеческого существования — в форме философского идеализма или христианской теологии. Признание трансцендентного бытия в виде мира идей или царства Божия неизбежно приводило к оценке конкретного социального бытия как низшей реальности, создавая критический потенциал. В христианской Европе перед глазами любого мыслителя стоял образ альтернативной социальной структуры, которая всегда претендовала на обладание высшим аксиологическим статусом и трансцендентной сущностью, то есть образ церкви как мистического Тела Христова или Града Божия. «В традиционном Китае отсутствовали все названные выше факторы…»{{sfn|Делюсин, Борох|1987|с=59—60|loc=Кобзев А. И. Понятийно-теоретические основы конфуцианской социальной утопии}}{{конец цитаты|источник=}}

Нидерландский литературовед и синолог [[Доуве Фоккема]] в 2011 году опубликовал первое сравнительное исследование утопической литературы в Китае и в западной культуре. Становлению жанра утопии способствует кризисное, переходное состояние культуры, эталоном которого является европейский XVI век, а впоследствии — эпоха Просвещения и Великая французская революция. Для Китая сопоставимый по масштабам кризис разразился в XIX веке: агрессия иностранных держав («[[Опиумные войны]]»), [[Тайпинское восстание]] и непоследовательные [[Сто дней реформ|попытки реформ]]. Интенсификации утопического мышления способствовали политические перемены и смена культурных ориентиров{{sfn|Fokkema|2011|p=399}}. По мнению Д. Фоккемы, европейская и китайская традиция утопической литературы развивались в противоположных направлениях. До XIX века в Китае не было всеохватных политико-административных проектов, а китайские литераторы не пытались найти альтернативы официальной идеологии конфуцианства. Эталоном традиционной китайской утопии является «Персиковый источник»: китайские писатели стремились восстановить идеальную простоту глубокой древности. Утопические проекты нового типа появились в Китае после 1890 годов благодаря [[Кан Ювэй|Кан Ювэю]], [[Лян Цичао]], [[Янь Фу]], и другим. В этот период ведущие китайские идеологи осваивали [[социальный дарвинизм]], [[Прагматизм|американский прагматизм]] и [[марксизм]]. В художественной литературе освоение взаимно несовместимых и конкурирующих между собой идеологий привело к появлению, в первую очередь, антиутопической сатиры. «[[Записки о кошачьем городе]]» [[Лао Шэ]] явно демонстрируют как влияние Свифта, так и политическую практику Китая того времени{{sfn|Fokkema|2011|p=404—405}}. Примером классической утопии в европейском стиле являлся роман [[Линь Юйтан]]а «Перспектива будущего» ({{lang-zh2|遠景}}, 1955 года; по-английски вышел под названием ''The Unexpected island''){{sfn|Fokkema|2011|p=408}}. Далее в силу [[Культурная революция в Китае|политических перипетий]] развитие жанра прервалось. В условиях [[Политика реформ и открытости|политики открытости и реформ]] в Китае 1980-х годов, антиутопическая фантастика ([[Ван Шо]], [[Су Тун]]) продолжала использоваться в прежних целях критики существующего режима. Китайские интеллектуалы остро ощущают разрыв с традиционным дискурсом неотчуждения человеческого общества от природы{{sfn|Fokkema|2011|p=405—406}}. Фоккема утверждал, что во второй половине XX века «эвтопической» литературы в Китае не выпускалось вовсе{{sfn|Fokkema|2011|p=408}}. Тем не менее, ссылаясь на [[Леклезио]], Д. Фоккема заявил, что современная эпоха как нельзя более подходит для написания утопий, которые могут послужить своего рода «маяками в тумане»{{sfn|Fokkema|2011|p=410}}.

== Комментарии ==
{{примечания|group=Прим|узкие}}

== Примечания ==
{{примечания|узкие}}

== Литература ==
{{refbegin|2}}

==== Словарно-энциклопедические издания ====
* {{публикация|книга|автор=[[Араб-Оглы, Эдвард Артурович|Араб-Оглы Э. А.]]|заглавие=[[Новая философская энциклопедия]]|часть=Утопия и антиутопия|ссылка часть=https://iphlib.ru/library/collection/newphilenc/document/HASHc26f42a76526f3c43ca4c2|ответственный=Предс. научно-ред. совета: [[В. С. Стёпин]]|место=М.|издательство=Мысль|год=2010|isbn=978-2-244-01119-7|ref=Араб-Оглы|том=IV|страницы=152—154|страниц=736}}
* {{публикация|книга|автор=Гиленсон Б. А.|заглавие=[[Краткая литературная энциклопедия]]|часть=Утопия|ответственный=Гл. ред. [[А. А. Сурков]]|место=М.|издательство=Советская энциклопедия|год=1972|ref=Гиленсон|серия=Энциклопедии. Словари. Справочники|том=7: «Советская Украина» — Флиаки|столбцы=853—855|столбцов=1008}}
* {{публикация|книга|автор=Грицанов А. А.|заглавие=Новейший философский словарь|часть=Утопия|ответственный=Сост. и гл. науч. ред. А. А. Грицанов|место=Минск|издательство=Книжный Дом|год=2003|isbn=985-428-636-3|ref=Грицанов|издание=Изд. 3-е, испр.|серия=Мир энциклопедий|страницы=1073—1074|страниц=1280}}
* {{Книга|часть=Утопия|заглавие=Философский энциклопедический словарь|ответственный=Гл. ред. Ильичев Л. Ф.|место=М.|издательство=Советская энциклопедия|год=1983|страницы=710|страниц=839|ref=ФИЭ}}
* {{публикация|книга|автор=Черткова Е. Л.|заглавие=[[Новая философская энциклопедия]]|часть=Утопизм социальный|ссылка часть=https://iphlib.ru/library/collection/newphilenc/document/HASH01e1ff0a8b5920f0c2bae3e1|ответственный=Предс. научно-ред. совета: [[В. С. Стёпин]]|место=М.|издательство=Мысль|год=2010|isbn=978-2-244-01119-7|ref=Черткова|том=IV|страницы=151—152|страниц=736}}
* {{публикация|книга|автор=Morris J. M. and Kross A. L.|заглавие=The A to Z of Utopianism|место=Lanham|издательство=Scarecrow Press|год=2004|isbn=978-0-8108-6819-9|ref=Morris, Kross|серия=The A to Z Guide Series|allpages=432}}
* {{публикация|книга|автор=Sargent L. T.|заглавие=New Dictionary of the History of Ideas|часть=Utopia|ответственный=edited by Maryanne Cline Horowitz|издательство=Thomson Gale|год=2005|isbn=0-684-31452-5|ref=Sargent|pages=2403—2409|volume=VI}}

==== Монографии и статьи на русском языке ====
* {{публикация|книга|автор=[[Аинса, Фернандо|Аинса Ф.]]|заглавие=Реконструкция утопии: Эссе|ответственный=Пред. Федерико Майора; Пер. с франц. Е. Гречаной, И. Стаф; Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького РАН|место=М.|издательство=Наследие — Editions UNESCO|год=1999|isbn=5-9208-0001-1|ref=Аинса|страниц=206}}
* {{публикация|книга|автор=[[Баталов, Эдуард Яковлевич|Баталов Э. Я.]]|заглавие=В мире утопии: Пять диалогов об утопии, утопическом сознании и утопических экспериментах|ссылка=https://web.archive.org/web/20081220102330/http://marsexx.narod.ru/utopia/batalov-v-mire-utopij.html|место=М.|издательство=Политиздат|год=1989|isbn=5-250-00726-0|ref=Баталов|страниц=319}}
* {{публикация|книга|автор=Геллер Л., Нике М.|заглавие=Утопия в России|ответственный=Пер. с фр. И. В. Булатовского|место=СПб.|издательство=Гиперион|год=2003|isbn=5-89332-086-7|ref=Геллер, Нике|серия=Utopia humana. I|страниц=312}}
* {{публикация|книга|автор=[[Гуторов, Владимир Александрович|Гуторов В. А.]]|заглавие=Античная социальная утопия: вопросы истории и теории|место=Л.|издательство=Изд. Ленинградского университета|год=1989|ref=Гуторов|страниц=288}}
* {{публикация|книга|автор=[[Егоров, Борис Фёдорович|Егоров Б. Ф.]]|заглавие=Российские утопии: Исторический путеводитель|место=СПб.|издательство=Искусство-СПБ|год=2007|isbn=5-210-01467-3|ref=Егоров|страниц=416}}
* {{публикация|статья|автор=Жгилева Л.А.|заглавие=Дискурсивное пространство изучения феномена утопии в современной России: парадигмальный анализ|издание=[[Вестник Северного (Арктического) федерального университета. Серия: Гуманитарные и социальные науки]]|год=2024|номер=1|ref=Жгилева|ссылка=https://journals.narfu.ru/index.php/gum/article/view/1669|страницы=85—98}}
* {{публикация|статья|автор=Жгилева Л.А.|заглавие=Исследование феномена утопии в современной России: парадигмальный анализ|издание=[[Вестник Северного (Арктического) федерального университета. Серия: Гуманитарные и социальные науки]]|год=2017|номер=2|ref=Жгилева|ссылка=https://www.elibrary.ru/item.asp?id=28998087|страницы=46—57}}
* {{публикация|статья|автор=Жгилева Л.А.|заглавие=Реальность «утопического» в современном французском социальном дискурсе|издание=[[Философия. Журнал Высшей школы экономики]]|год=2024|номер=3|ref=Жгилева|ссылка=https://elibrary.ru/item.asp?id=82767064|страницы=248—282}}
* {{публикация|книга|автор=Иванов М. В.|заглавие=Оппозиция утопии и идеологии в современном религиозном сознании|ссылка=https://disser.spbu.ru/disser2/404/disser/Dissertation_Ivanov.pdf|место=СПб.|год=2015|ref=Иванов|подзаголовок=Дис. канд. философ. наук|страниц=199}}
* {{публикация|книга|заглавие=Идеал, утопия и критическая рефлексия|ответственный=Отв. ред. [[Лекторский, Владислав Александрович|В. А. Лекторский]]|место=М.|издательство=РОССПЭН|год=1996|isbn=5-86004-077-6|ref=Лекторский|страниц=302}}
* {{публикация|книга|автор=[[Каутский К.]]|заглавие=История социализма; Предтечи новейшего социализма|ответственный=Пер. с нем. Е. К. и И. Н. Леонтьевых|место=М.|издательство=Академический проект|год=2013|isbn=978-5-8291-1200-4|ref=Каутский|серия=Концепции|страниц=847}}
* {{публикация|книга|заглавие=Китайские социальные утопии|ответственный=Отв. ред. [[Делюсин, Лев Петрович|Л. П. Делюсин]], Л. Н. Борох|место=М.|издательство=Наука, ГРВЛ|год=1987|ref=Делюсин, Борох|страниц=312}}
* {{публикация|книга|автор=Ковтун Н. В.|заглавие=Русская литературная утопия второй половины XX века|место=М.|издательство=Флинта|год=2014|isbn=978-5-9765-2002-8|ref=Ковтун|издание=Изд. 2-е|страниц=352}}
* {{публикация|книга|автор=[[Маннгейм, Карл|Манхейм К.]]|заглавие=Диагноз нашего времени|часть=[[Идеология и утопия]]|ответственный=Пер. М. И. Левиной|место=М.|издательство=Юрист|год=1994|isbn=5-7357-0046-4|ref=Манхейм|серия=Лики культуры|страницы=7—276|страниц=700}}
* {{публикация|статья|автор=[[Маркузе Г.]]|заглавие=Конец утопии|издание=«Логос»|год=2004|номер=6|ref=Маркузе|ссылка=http://scepsis.net/library/id_2671.html|страницы=18—23}}
* {{публикация|статья|автор=Мартынов Д. Е.|заглавие=К рассмотрению семантической эволюции понятия «утопия»|издание=[[Вопросы философии]]|год=2009|номер=5|ref=Мартынов|ссылка=http://vphil.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=25&Itemid=50|страницы=162—171}}
* {{публикация|статья|автор=Мартынов Д. Е.|заглавие=Русское поле утопий: обзор начала XXI века|издание=Международный журнал исследований культуры|год=2012|номер=4(9): Русская утопия|ссылка=https://culturalresearch.ru/files/open_issues/04_2012/IJCR_04(9)_2012_Martynov.pdf|страницы = 85—93|ref=Мартынов}}
* {{публикация|статья|автор=Мартынов Д. Е.|заглавие=Две модели американской утопии (на примере произведений Э. Беллами и Р. Хайнлайна)|издание=Учен. зап. Казан. университета. Сер. Гуманит. науки|год=2016|номер=1|том=158|ref=Мартынов|ссылка=https://kpfu.ru/portal/docs/F250831297/158_1_gum_23.pdf|страницы=244—255}}
* {{публикация|книга|автор=[[Мортон, Артур Лесли|Мортон А. Л.]]|заглавие=Английская утопия|ответственный=Пер. О. В. Волкова|место=М.|издательство=Издательство иностранной литературы|год=1956|ref=Мортон|страниц=280}}
* {{публикация|книга|автор=Морщихина Л.А.|заглавие=Классические и неклассические утопии в контексте социально-философских исследований: диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук (09.00.11)|место=Архангельск|издательство=Поморский государственный университет|год=2004|страниц=195|ссылка=https://www.academia.edu/41936523/%D0%9A%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5_%D0%B8_%D0%BD%D0%B5%D0%BA%D0%BB%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5_%D1%83%D1%82%D0%BE%D0%BF%D0%B8%D0%B8_%D0%BA_%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D1%82%D0%B5%D0%BA%D1%81%D1%82%D0%B5_%D1%81%D0%BE%D1%86%D0%B8%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D0%BE_%D1%84%D0%B8%D0%BB%D0%BE%D1%81%D0%BE%D1%84%D1%81%D0%BA%D0%B8%D1%85_%D0%B8%D1%81%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B9}}
* {{публикация|книга|автор=Паниотова Т. С.|заглавие=Утопия в пространстве диалога культур|ответственный=Пред. Ф. Аинса|место=Ростов н/Д|издательство=Изд. Ростов. университета|год=2004|isbn=5-9275-0243-1|ref=Паниотова|страниц=304}}
* {{публикация|статья|автор=Панченко Д. В.|заглавие=Кампанелла и «Утопия» Томаса Мора|издание=История социалистических учений: сб. статей|год=1984|ref=https://istmat.org/node/33874|страницы=241—251}}
* {{публикация|книга|автор=[[Розанваллон, Пьер|Розанваллон П.]]|заглавие=Утопический капитализм. История идеи рынка|ответственный=Перевод с французского А. Зайцевой. Научная редакция, редакция перевода и предисловие В. Каплуна|место=М.|издательство=Новое литературное обозрение|год=2007|isbn=978-5-86793-570-2|ref=Розанваллон|серия=Библиотека журнала «Неприкосновенный запас»|страниц=256}}
* {{публикация|книга|заглавие=Русский проект исправления мира и художественное творчество XIX—XX веков: колл. монография|ответственный=отв. ред. Н. В. Ковтун|место=М.|издательство=Флинта|год=2014|isbn=978-5-9765-1178-1|ref=Русский проект|издание=2-е изд., стер|страниц=403}}
* {{публикация|книга|автор=[[Святловский, Владимир Владимирович|Святловский В. В.]]|заглавие=Каталог утопий|место=М.-Пг.|издательство=Госиздат РСФСР|год=1923|ref=Святловский|страниц=100}}
* {{публикация|книга|автор=[[Святловский, Владимир Владимирович|Святловский В.]]|заглавие=Русский утопический роман|издательство=Salamandra P.V.V.|год=2015|ref=Святловский|подзаголовок=Фантастическая литература: Исследования и материалы. Том II|серия=Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. XCIII|страниц=108}}
* {{публикация|книга|заглавие=Утопия и утопическое мышление: Антология зарубежной литературы|ссылка=http://padaread.com/?book=76045|ответственный=Сост. [[Чаликова, Виктория Атомовна|В. Чаликова]]|место=М.|издательство=[[Прогресс (издательство)|Прогресс]]|год=1991|isbn=5-01-001592-7|ref=Чаликова|подзаголовок=Пер. с разн. яз.|страниц=405}}
* {{публикация|книга|автор=Фогт А.|заглавие=Социальные утопии|ответственный=Пер. с нем. Н. Стороженко|издание=Изд. 2-е, стереотипное|место=М.|издательство=Либроком|год=2007|isbn=978-5-397-02585-0|ref=Фогт|серия=Из наследия мировой философской мысли. Социальная философия|страниц=188}}
* {{публикация|статья|автор=[[Фрейденберг, Ольга Михайловна|Фрейденберг О. М.]]|заглавие=Утопия|издание=Вопросы философии|год=1990|номер=5|ref=Фрейденберг|ссылка=http://ec-dejavu.ru/u/Utopia.html|страницы=141—167}}
* {{публикация|книга|автор=Фролова И. В.|заглавие=Оправдание утопии: опыт социально-философской реконструкции|место=Уфа|издательство=Изд. Баш. гос. университета|год=2004|isbn=5-7477-1052-4|ref=Фролова|страниц=268}}
* {{публикация|статья|автор=[[Чернышов, Юрий Георгиевич|Чернышов Ю. Г.]]|заглавие=Была ли у римлян утопия?|издание=[[Вестник древней истории]]|год=1992|номер=1|ref=Чернышов|ссылка=http://ancientrome.ru/publik/article.htm?a=1408540704|страницы=53—72}}
* {{публикация|книга|автор=[[Чернышов, Юрий Георгиевич|Чернышов Ю. Г.]]|заглавие=Социально-утопические идеи и миф о «золотом веке» в древнем Риме: В 2 ч|ссылка=http://ancientrome.ru/publik/article.htm?a=1407695000|место=Новосибирск|издательство=Изд-во Новосибирского университета|год=1994|ref=Чернышов|издание=Изд. 2-е, испр. и доп|страниц=176}}
* {{публикация|книга|автор=Шадурский М. И.|заглавие=Литературная утопия от Мора до Хаксли: Проблемы жанровой поэтики и семиосферы. Обретение острова|место=М.|издательство=Изд-во ЛКИ|год=2007|isbn=978-5-382-00362-7|ref=Шадурский|страниц=160}}
* {{публикация|книга|автор=[[Шацкий, Ежи|Шацкий Е.]]|заглавие=Утопии и традиция|ответственный=Пер. с польск. [[Душенко, Константин Васильевич|К. В. Душенко]], М. И. Леньшина; Общ. ред. и пред. [[Чаликова, Виктория Атомовна|В. А. Чаликовой]]|место=М.|издательство=Прогресс|год=1990|isbn=5-01-002046-7|ref=Шацкий|allpages=456}}
* {{публикация|книга|автор=Шей И.|заглавие=Актуальные проблемы исследования истории социалистических учений|часть=К вопросу об интерпретации понятия «утопии» и «утопического» в современной буржуазной социологии|ответственный=Под ред. [[Федоркин, Николай Семёнович|Н. С. Федоркина]]|место=М.|издательство=Рукопись, депонированная [[ИНИОН АН СССР]], № 10274|год=1982|ref=Шей|страницы=200—212}}
* {{публикация|книга|автор=[[Штекли, Альфред Энгельбертович|Штекли А. Э.]]|заглавие=Утопии и социализм|место=М.|издательство=Наука|год=1993|isbn=5-02-009727-6|ref=Штекли|страниц=274}}

==== Монографии и статьи на английском языке ====
* {{публикация|книга|заглавие=The Cambridge Companion to Utopian Literature|ответственный=Ed. by Claeys G.|издательство=Cambridge University Press|год=2010|isbn=978-0521714143|ref=Claeys|серия=Cambridge Companions to Literature|allpages=316}}
* {{публикация|книга|заглавие=Existential utopia: new perspectives on utopian thought|ответственный=edited by Patrícia Vieira and Michael Marder|место=N. Y.|издательство=Continuum International Publishing Group|год=2012|isbn=978-0-8264-2072-5|ref=Vieira, Marder|allpages=172}}
* {{публикация|книга|автор=Ferns C.|заглавие=Narrating Utopia: Ideology, Gender, Form in Utopian Literature|издательство=Liverpool University Press|год=1999|isbn=0-85323-594-5|ref=Ferns|серия=Liverpool Science Fiction Texts & Studies (Book 19)|allpages=240}}
* {{публикация|книга|автор=Firchow P. E.|заглавие=Modern utopian fictions from H.G. Wells to Iris Murdoch|место=Washington, D.C.|издательство=The Catholic University of America Press|год=2007|isbn=978-0-8132-1477-1|ref=Firchow|allpages=203}}
* {{публикация|статья|автор=Fitting P.|заглавие=The Concept of Utopia in the Work of Fredric Jameson|издание=Utopian Studies|год=1998|ref=Fitting|jstor=20719758|issue=2|volume=9|pages=8—17}}
* {{публикация|книга|автор=[[Фоккема, Доуве|Fokkema D.]]|заглавие=Perfect Worlds: Utopian Fiction in China and the West|издательство=Amsterdam University Press|год=2011|isbn=9789089643506|ref=Fokkema|allpages=448}}
* {{публикация|книга|автор=[[Джеймисон, Фредрик|Jameson F.]]|заглавие=Archaeologies of the Future. The Desire Called Utopia and Other Science Fictions|место=London, New York|издательство=Verso|год=2005|isbn=1-84467-033-3|ref=Jameson|allpages=431}}
* {{публикация|книга|автор=[[Козеллек, Райнхарт|Koselleck R.]]|заглавие=The practice of conceptual history : timing history, spacing concepts|ответственный=translated by Todd Samuel Presner, with others|место=Stanford, California|издательство=Stanford University Press|год=2002|isbn=0-8047-4022-4|ref=Koselleck|allpages=363}}
* {{публикация|книга|автор=Kumar K.|заглавие=Utopia and Anti-Utopia in Modern Times|место=L.|издательство=Blackwell Pub|год=1991|isbn=0631167145|ref=Kumar|allpages=512}}
* {{публикация|статья|автор=Kumar K.|заглавие=The ends of Utopia|издание=New Literary History|год=2010|ref=Kumar|ссылка=http://w.newliteraryhistory.org/articles/41-3-kumar.pdf|issue=3|volume=41|pages=549—569}}
* {{публикация|книга|автор=Manuel F. E. and Manuel F. P.|заглавие=Utopian thought in the Western world|место=Cambridge (Mass.)|издательство=The Belknap Press of Harvard Univ. Press|год=1997|isbn=0-674-93185-8|ref=Manuel|издание=Seventh printing|allpages=896}}
* {{публикация|книга|автор=Parrinder P.|заглавие=Utopian Literature and Science: From the Scientific Revolution to Brave New World and Beyond|место=Houndmills, Basingstoke, Hampshire|издательство=Palgrave Macmillan|год=2015|isbn=978-1-349-58001-9|ref=Parrinder|allpages=240}}
* {{публикация|книга|заглавие=The Routledge companion to science fiction|ответственный=edited by Mark Bould|место=London, New York|издательство=Routledge, Taylor & Francis Group|год=2009|isbn=0-415-45378-X|ref=Bould|серия=Routledge literature companions|allpages=554}}
* {{публикация|книга|автор=Shadurski, Maxim|заглавие=Утопия как модель мира: границы и пограничья литературного явления = Utopia as a World Model: The Boundaries and Borderlands of a Literary Phenomenon|ссылка=https://repozytorium.uph.edu.pl/handle/11331/1995|место=Siedlce|издательство=Wydawnictwo IKR[i]BL|год=2016|allpages=150|isbn=978-8-364-88457-3|серия=Opuscula slavica sedlcensia, Tom XII}}
* {{публикация|книга|заглавие=Utopian Moments: Reading Utopian texts (Textual Moments in the History of Political Thought)|ответственный=by J. C. Davis (Editor), Miguel Avilés (Editor)|издательство=Bloomsbury Academic|год=2012|isbn=978-1-84966-682-4|ref=Utopian Moments|allpages=174}}
* {{публикация|книга|заглавие=Utopias and the Millennium|ответственный=Edited by Krishan Kumar and Stephen Bann|место=L.|издательство=Reaktion Books Ltd|год=1993|ref=Kumar, Bann|isbn=0-948462-45-0|allpages=164}}
* {{публикация|книга|автор=Zhang Longxi|заглавие=Allegoresis: Reading Canonical Literature East and West|часть=The Utopian Vision East and West|место=Ithaca, L.|издательство=Cornell University Press|год=2005|isbn=0801443695|ref=Zhang|pages=165—213|allpages=274}}
{{refend}}

== Ссылки ==
{{Родственные проекты
 | Тема         = Утопии
 | Викисловарь  = утопия}}
* {{cite web|title=Коллекция утопических текстов в «Архиве Интернета»|url=https://archive.org/search.php?query=subject%3A%22Utopias%22&page=2|publisher=[[Архив Интернета|Internet Archive]]|access-date=2018-05-09}}
* {{cite web|author=Невский, Борис|title=Грёзы и кошмары человечества. Утопия и антиутопия|url=https://www.mirf.ru/book/grezy-i-koshmary-chelovechestva-utopiya-i-antiutopiya|date=2018-03-29|work=[[Мир фантастики]]|access-date=2018-05-09}}
* {{cite web|url=http://rybakov.pvost.org/wp-content/uploads/2013/05/Утопии-и-управленцы.pdf|title=Утопии и управленцы |last=[[Рыбаков, Вячеслав Михайлович|Рыбаков В. М.]]|access-date=2013-11-20}}
* {{cite web|title=The Society for Utopian Studies (SUS)|url=https://utopian-studies.org/|access-date=2018-05-09}}
* {{cite web|title=Utopia and Utopianism: Utopian Studies Journal|url=http://www.utopiaandutopianism.com/index2.html|access-date=2018-05-09}}
{{Внешние ссылки}}
{{Научная фантастика}}
{{Избранная статья|Литература}}
{{Статья года|2018}}

[[Категория:Утопии| ]]
[[Категория:Литературные жанры]]
[[Категория:Социальная фантастика]]