Просмотр кода страницы Петров, Евгений Петрович

{{ФИО}}
{{ФИО|Катаев, Евгений Петрович}}
{{Писатель
| имя = Евгений Петров
| изображение = PetrovEP.jpg
| описание изображения = Фото [[Лангман, Елеазар Михайлович|Елеазара Лангмана]], 1932 год
| дата рождения = 13.12.1902 (30.11)
| место рождения = {{МР|Одесса}}, [[Российская империя]]
| имя при рождении = Евгений Петрович Катаев
| дата смерти = 2.7.1942
| род деятельности = {{писатель2|СССР}}-{{сатирик|СССР}}, {{юморист|СССР}}, {{драматург|СССР}}, {{сценарист|СССР}}, {{журналист|СССР}}, [[военный корреспондент]]
| годы активности =
| направление =
| жанр = повесть, роман, пьеса
| награды = {{Орден Ленина|1939}}
| язык произведений = [[Русский язык|русский]]
| викитека =
}}

'''Евге́ний Петро́вич Петро́в''' (настоящая фамилия '''Катаев'''; {{OldStyleDate2|13|декабря|1902|30|ноября}}, [[Одесса]], [[Российская империя]] — [[2 июля]] [[1942 год|1942]], [[Ростовская область]], [[Союз Советских Социалистических Республик|СССР]]) — [[Русская литература|русский]] советский [[писатель]], [[сценарист]] и [[драматург]], [[журналист]], военный корреспондент. [[Кавалер (титул)|Кавалер]] [[Орден Ленина|ордена Ленина]] (1939). Член [[Коммунистическая партия Советского Союза|ВКП(б)]] с 1939 года.

[[Ильф и Петров|Соавтор]] [[Ильф, Илья Арнольдович|Ильи Ильфа]], вместе с которым написал романы «[[Двенадцать стульев]]», «[[Золотой телёнок]]», книгу «[[Одноэтажная Америка]]», ряд киносценариев, повести, очерки, водевили.

Брат писателя [[Катаев, Валентин Петрович|Валентина Катаева]]. Отец кинооператора [[Катаев, Пётр Евгеньевич|Петра Катаева]] и композитора [[Катаев, Илья Евгеньевич|Ильи Катаева]]. Вероятный прототип Павлика Бачея из повести Валентина Катаева «[[Белеет парус одинокий]]» и его же романа «Хуторок в степи», а также прообраз Володи Патрикеева из повести [[Козачинский, Александр Владимирович|Александра Козачинского]] «[[Зелёный фургон (повесть)|Зелёный фургон]]». Главный редактор журнала «[[Огонёк]]» c 1938 года. После смерти Ильфа работал самостоятельно или в соавторстве с писателем [[Мунблит, Георгий Николаевич|Георгием Мунблитом]] над киносценариями и фельетонами. В годы [[Великая Отечественная война|Великой Отечественной войны]] — фронтовой корреспондент. Погиб в авиакатастрофе в 1942 году. Произведения Ильфа и Петрова были переведены на десятки языков мира, выдержали большое количество переизданий, неоднократно экранизировались и инсценировались.

== Одесский период ==
Год рождения Петрова в источниках воспроизводится по-разному. Сам Евгений Петрович в «Двойной автобиографии» полушутя писал, что писатель Ильф и Петров появился на свет сначала в 1897 году, затем в 1903-м{{sfn|Киянская|2015|с=6}}. Эта же дата была воспроизведена в [[Литературная энциклопедия (1929—1939)|Литературной энциклопедии]] (1934) и [[Большая советская энциклопедия|Большой советской энциклопедии]] (1940). Однако в начале 1960-х годов были обнародованы материалы Одесского областного архива, согласно которым в личном деле учащегося [[5-я гимназия (Одесса)|5-й гимназии]]<ref>[https://odesa.depo.ua/rus/odesa/2015/12/novi-imena-na-aleyi-zirok-chim-proslavilisya-v-odesi-vidatni-osobistosti-20170830630936 на фасаде Одесского аграрного университета на ул. Пантелеймоновской в 2013 году была открыта доска братьям Катаевым — Валентину и Евгению. Именно в этом здании когда-то находилась 5-я мужская гимназия, в которой учились будущие писатели.] {{webarchive|url=https://web.archive.org/web/20171202052715/https://odesa.depo.ua/rus/odesa/2015/12/novi-imena-na-aleyi-zirok-chim-proslavilisya-v-odesi-vidatni-osobistosti-20170830630936 |date=2017-12-02 }}</ref> Евгения Катаева значится другая дата рождения — 30 ноября 1902 года{{sfn|Киянская|2015|с=7}}. Исследователи предполагают, что уменьшение возраста литератора было связано с его пребыванием в одесской тюрьме в 1920 году; об этом событии Петров не упоминал ни в одной из анкет{{sfn|Киянская|2015|с=11—14}}.

=== Детские и отроческие годы ===
[[Файл:Pyotr Kataev with sons, Valentin & Yevgeni (1910).jpg|thumb|right|190px|Пётр Васильевич Катаев с сыновьями Валентином и Евгением. 1910]]
Евгений был вторым ребёнком в семье Петра Васильевича Катаева (1856—1921) и Евгении Ивановны Катаевой, в девичестве Бачей (1867—1903). Отец будущего писателя, окончивший Вятскую семинарию и историко-филологический факультет [[Одесский национальный университет имени И. И. Мечникова|Новороссийского университета]], работал преподавателем в епархиальном и юнкерском училищах; как [[надворный советник]] он имел награды за безупречную службу{{sfn|Шаргунов|2016|с=110}}. Мать — пианистка, выпускница [[Одесская национальная музыкальная академия имени А. В. Неждановой|Одесской консерватории]] — скончалась от [[плеврит]]а через несколько месяцев после рождения младшего сына; на её надгробии указана дата ухода из жизни: 28 марта 1903 года{{sfn|Шаргунов|2016|с=11—13}}.

После смерти Евгении Ивановны на помощь вдовцу, оставшемуся с двумя детьми, пришла сестра матери — тридцатитрёхлетняя Елизавета Ивановна. Отказавшись от личной жизни и стремясь заменить [[Катаев, Валентин Петрович|Валентину]] и Евгению мать, она поселилась в доме Катаевых, вела хозяйство, занималась воспитанием племянников{{sfn|Шаргунов|2016|с=14}}. Пётр Васильевич, больше не связавший себя брачными узами, посвятил свою жизнь сыновьям. В традициях семьи были летние путешествия, в том числе по дальним маршрутам (дети ездили на пароходе в [[Турция|Турцию]], [[Греция|Грецию]], [[Италия|Италию]]); в доме имелась большая библиотека, включавшая русскую и зарубежную классику, «[[История государства Российского|Историю государства Российского]]» [[Карамзин, Николай Михайлович|Николая Карамзина]], словари и энциклопедии{{sfn|Шаргунов|2016|с=21—22}}. Многие детали их жизни впоследствии были воссозданы в повести Валентина Катаева «[[Белеет парус одинокий]]», где прообразом Павлика Бачея стал юный Женя<ref>{{книга |автор=Дубровский А. В. |часть=Пленники времени |заглавие=Илья Ильф, Евгений Петров. Сочинения |место=М. |издательство=[[Олма медиа групп|Олма-Пресс]] |год=2003 |страницы= 6|страниц= |серия=Золотой том |isbn=5-244-03694-1 |тираж= |ref= }}</ref>. Пётр Васильевич умер в 1921 году от [[Внутримозговое кровоизлияние|внутримозгового кровоизлияния]] в тот момент, когда оба его сына находились в отъезде. Они не успели проститься с отцом и похоронить его{{sfn|Шаргунов|2016|с=133}}.

=== Арест и выход из тюрьмы ===
В марте 1920 года [[Одесская ЧК|одесские чекисты]] арестовали братьев Катаевых за «участие в антисоветском заговоре». Валентин Петрович попал в тюрьму как бывший царский офицер; Евгений был посажен в качестве его близкого родственника. Ему в ту пору было почти восемнадцать лет. Вероятно, именно в тюрьме старший брат порекомендовал младшему во время допросов уменьшить возраст, надеясь, что несовершеннолетнего юношу может ждать некое снисхождение. С тех пор во всех документах и официальных биографических справках годом рождения Евгения Петрова значился 1903-й{{sfn|Шаргунов|2016|с=101}}.

В списке тех, кого губернская чрезвычайная комиссия — в рамках того же дела — приговорила к расстрелу или отбыванию наказания в лагерях, насчитывалось сто фамилий. Семьдесят девять человек, в том числе и Катаевы, вышли на свободу «как непричастные к делу»{{sfn|Шаргунов|2016|с=108}}. Как писал сын старшего из братьев [[Катаев, Павел Валентинович|Павел Катаев]], неожиданное спасение пришло во время допроса, когда его отца узнал находившийся в кабинете «один из чекистов… завсегдатай поэтических вечеров, в которых, в числе прочих одесских знаменитостей, всегда участвовал молодой и революционно настроенный Валентин Катаев». Этим чекистом был [[Бельский, Яков Моисеевич|Яков Бельский]], которого Валентин Петрович знал с юношеских лет как художника и архитектора{{sfn|Киянская|2015|с=13—16}}. Однако, по данным литературоведов [[Киянская, Оксана Ивановна|Оксаны Киянской]] и [[Фельдман, Давид Маркович|Давида Фельдмана]], служебных полномочий Бельского было недостаточно, чтобы немедленно выпустить Катаевых из тюрьмы; скорее всего, Яков Моисеевич ходатайствовал об их судьбе перед начальником следственно-судной части Петром Тумановым{{sfn|Киянская|2015|с=18}}, до революции также посещавшим одесские литературные салоны{{sfn|Шаргунов|2016|с=111}}.

{{начало цитаты}}Об аресте брата Катаев-старший не сообщил даже земляку-краеведу. В «автобиографическом мифе» брата этому не было места. Шутка из «Двойной биографии»… близка к правде: Катаев-младший начал вести «двойную жизнь» — после тюрьмы. Скрывая арест, он в документах указывал неверную дату рождения{{sfn|Киянская|2015|с=21—22}}. {{конец цитаты|источник=}}

=== Работа в уголовном розыске ===
[[Файл:KataevEP-udostoverenie.png|мини|Удостоверение Катаева Евгения Петровича]]
Став известным прозаиком, Петров с иронией говорил, что его первым литературным произведением был «протокол осмотра трупа неизвестного мужчины»{{sfn|Петров|2001|с=156}}. Речь шла о службе в одесском уголовном розыске, куда Евгений Петрович устроился после недолгой работы в Южном отделении [[Российское телеграфное агентство|Российского телеграфного агентства]]{{sfn|Шаргунов|2016|с=128}}. Руководителем ЮгРОСТА был поэт-[[Акмеизм|акмеист]] [[Нарбут, Владимир Иванович|Владимир Нарбут]], в дальнейшем выступавший как покровитель братьев и стоявший у истоков литературной биографии Ильфа и Петрова{{sfn|Шаргунов|2016|с=120—121}}. При оформлении документов для службы в уголовно-розыскном учреждении Катаев-младший не упомянул о пребывании в тюрьме — несмотря на примечание к анкете, гласившее, что «за показание неправильных сведений сотрудники будут привлекаться к строжайшей ответственности как за явное стремление проникнуть в советское учреждение со злыми намерениями». Сообщая о причине перехода на оперативную службу, Евгений Петрович кратко написал: «Интерес к делу»{{sfn|Киянская|2015|с=25}}.

Работа Евгения в качестве сотрудника угрозыска началась в июле 1921 года{{sfn|Киянская|2015|с=27}}. Судя по отчётам, написанным два года спустя, Катаев-младший был одним из лучших оперативников, который, работая в селе [[Каменка (Беляевский район)|Мангейм]] близ Одессы, лично расследовал более сорока дел{{sfn|Яновская|1969|с=15}}, включая ликвидацию банды конокрада Орлова{{sfn|Киянская|2015|с=34}}, а также групп Шока, Шмальца и других [[Уезды России|уездных]] «возмутителей спокойствия»{{sfn|Яновская|1969|с=15}}. В характеристике, датированной сентябрём 1923 года, отмечалось, что Евгений Катаев вёл скромный образ жизни, в работе отличался усердием, с политической точки зрения был безукоризнен{{sfn|Киянская|2015|с=29}}. Несмотря на «пробелы» в анкете, Катаев-младший успешно прошёл и чистку, которую в начале 1923 года проводила специальная комиссия, — аттестационное свидетельство гласило, что молодой сыщик «работал честно и с полным пониманием своего дела»{{sfn|Киянская|2015|с=39}}.
[[Файл:KataevEP-kard.png|мини|Личная карточка Е. П. Катаева]]
Среди уголовных дел, которые вёл мангеймский сыщик, исследователи особо выделяют задержание конокрада Козачинского, которого Евгений Катаев знал с детских лет: мальчики, учившиеся в одной гимназии, некогда дали друг другу «клятву братской верности»<ref>{{статья |автор=Кудряшов К. |заглавие=Петров без Ильфа. Автор «12 стульев» служил в уголовном розыске |ссылка= |язык=ru |издание= [[Аргументы и факты]] |тип=газета |год=2013 |месяц= |число= |том= |номер=51 |страницы= |doi= |issn= }}</ref>. Затем [[Козачинский, Александр Владимирович|Александр Козачинский]] работал агентом уголовного розыска, служил младшим милиционером и, наконец, возглавил банду налётчиков<ref name="ПН">{{cite web|url=http://rodnaya-istoriya.ru/index.php/istoriya-i-literatura/istoriya-i-literatura/o-zelenom-furgone-i-ego-avtore.html|title=О «Зеленом фургоне» и его авторе|author=Панасенко Н. Н.|date=|work=|publisher=[[Российский государственный гуманитарный университет]]|access-date=2016-09-06|lang=|archive-url=https://web.archive.org/web/20160417132734/http://rodnaya-istoriya.ru/index.php/istoriya-i-literatura/istoriya-i-literatura/o-zelenom-furgone-i-ego-avtore.html|archive-date=2016-04-17}}</ref>. Евгений Петрович лично провёл операцию по задержанию друга своего детства, а после оглашения приговора приложил максимум усилий к тому, чтобы наказание в отношении Александра Владимировича было смягчено{{sfn|Петров|2014|с=136}}.
[[Файл:Alexander Kozachinsky.jpg|thumb|200px|Александр Козачинский]]
История поимки конокрада легла в основу сюжета приключенческой повести Александра Козачинского «[[Зелёный фургон (повесть)|Зелёный фургон]]», где действуют дерзкий преступник по прозвищу Красавчик и пытающийся задержать его молодой руководитель районного отделения уголовного розыска Володя Патрикеев. Герои, некогда вместе игравшие в футбол, узнают друг друга; впоследствии один из них становится врачом, другой — писателем{{sfn|Киянская|2015|с=45}}. Информация о том, что в повести воспроизведены фрагменты биографий Козачинского и Петрова, была включена во многие издания. Так, в [[Краткая литературная энциклопедия|Краткой литературной энциклопедии]] (1966) упоминалось, что в «Зелёном фургоне» «нашли отражение некоторые эпизоды из жизни юного Козачинского, показаны истоки его возникшей при необычных обстоятельствах дружбы с писателем Е. П. Петровым»<ref>{{книга |автор=Полякова М. М. |часть=Козачинский |заглавие=Краткая литературная энциклопедия|ссылка= |ответственный= Главный редактор [[Сурков, Алексей Александрович|А. А. Сурков]]|издание= |место=М. |издательство=[[Советская энциклопедия (издательство)|Советская энциклопедия]] |год=1966 |том=3 |страницы=637 |столбцы= |страниц= |серия= |isbn= |тираж= |ref= }}</ref>. Литературовед [[Галантер, Борис Ефимович|Борис Галанов]] писал, что в молодости горячий и порывистый Катаев-младший напоминал Володю Патрикеева{{sfn|Галанов|1961|с=23}}.

В то же время ряд исследователей считает, что, несмотря на укоренившуюся версию о Петрове как о вероятном прототипе Володи Патрикеева, есть основания предполагать, что в образах и сыщика, и конокрада отразились черты самого Козачинского. Некоторые противоречия, идущие вразрез с устоявшейся легендой, содержатся, в частности, в протоколе задержания, где указано, что непосредственно в операции участвовали агент угрозыска Дыжевский и милиционер Домбровский; Евгений Катаев, судя по архивным материалам, вёл дознание<ref name="ПН" />{{sfn|Киянская|2015|с=44—46}}. 13 сентября 1923 года, когда [[Верховный суд Украины|Верховный суд УССР]] приговорил Козачинского к расстрелу (впоследствии приговор был отменён), он подал рапорт о предоставлении отпуска, а затем — об отставке. В ту пору его уже ждал в Москве старший брат{{sfn|Киянская|2015|с=48}}.

== Московский период ==

=== Начало журналистской деятельности ===
В советскую столицу Валентин Катаев направился вслед за Владимиром Нарбутом, переведённым в отдел печати [[Центральный комитет КПСС|ЦК РКП(б]]) и активно привлекавшим к себе земляков{{sfn|Шаргунов|2016|с=141}}; по замечанию [[Мандельштам, Надежда Яковлевна|Надежды Мандельштам]], из его рук «одесские писатели ели хлеб»{{sfn|Шаргунов|2016|с=250}}. Обстоятельства, связанные с переездом в Москву Евгения Катаева, весьма противоречивы. Так, по версии, изложенной в книге «[[Алмазный мой венец]]», он был вызван «отчаянными письмами» старшего брата, переживавшего из-за того, что молодой оперативник постоянно рискует собой, а потому «может погибнуть от пули из бандитского обреза»{{sfn|Петров|2001|с=132}}. В то же время, согласно архивным материалам, Евгений Петрович сам настойчиво просил Катаева-старшего найти ему возможность обосноваться в столице — в письмах, отправленных летом 1923 года, он сообщал, что работа у него «больше чем каторжная», и спрашивал, сможет ли он «поступить на службу, в университет, в консерваторию и т. д.»{{sfn|Шаргунов|2016|с=170—171}}.

В Москву Катаев-младший приехал, не имея, по его признанию, ни планов, ни «завоевательных целей». На первых порах он поселился в квартире брата в [[Улица Жуковского (Москва)|Мыльниковом переулке]]{{sfn|Ильф|2013|с=86}}, позже нередко скитался по жилищам друзей, иногда ночевал у [[Олеша, Юрий Карлович|Юрия Олеши]], получившего от редакции газеты «[[Гудок (газета)|Гудок]]» небольшую комнату в [[Сретенский переулок|Сретенском переулке]], по соседству с Ильфом{{sfn|Ильф|2013|с=90}}. Некоторое время Евгений работал надзирателем в больничном отделении [[Бутырская тюрьма|Бутырской тюрьмы]]<ref>{{Cite web |url=https://www.kommersant.ru/doc/2871701 |title=«Смерть ходила за ним по пятам…» |access-date=2021-07-08 |archive-date=2021-07-09 |archive-url=https://web.archive.org/web/20210709185005/https://www.kommersant.ru/doc/2871701 |url-status=live }}</ref>. Журналистская деятельность Катаева-младшего началась в редакции «Красного перца», где он быстро дорос до должности ответственного секретаря. В 1924 году у него появился псевдоним — Евгений Петров. По словам писателя [[Ардов, Виктор Ефимович|Виктора Ардова]], «по щепетильности своей Евгений Петрович полагал нужным уступить свою настоящую фамилию старшему брату, В. П. Катаеву, который в то время „завоёвывал“ Москву смелой поступью многообразного и сочного дарования»{{sfn|Шаргунов|2016|с=172—173}}.

Вскоре на работу молодого публициста обратили внимание и коллеги из других изданий — к примеру, сотрудник «Гудка» [[Эрлих, Арон Исаевич|Арон Эрлих]] впоследствии вспоминал, что читатели с интересом встретили ранний юмористический рассказ Петрова о следователе по уголовным делам, называвшийся «Гусь и украденные доски». Кроме того, Петров зарекомендовал себя как мастер придумывать темы для карикатур, а также как автор сатирических заметок, печатавшихся как в «Красном перце», так и в «[[Крокодил (журнал)|Крокодиле]]»{{sfn|Петров|2001|с=97}}. Его первые фельетоны, насыщенные смешными диалогами, создавались «в манере [[Аверченко, Аркадий Тимофеевич|Аверченко]]»{{sfn|Петров|2001|с=98}}. Некоторые художественные приёмы, которым позже суждено было стать элементами творческого почерка Ильфа и Петрова, просматривались в его миниатюре «Идейный Никудыкин» (1924), высмеивающей популярный в ту пору лозунг «Долой стыд!»{{sfn|Яновская|1969|с=16}}.

{{начало цитаты}}Необыкновенно быстро из новичка он [Петров] превратился в отличного редакционного организатора. И техникой печатания, и редакционной правкой, и вообще всем укладом журнальной жизни он овладел очень быстро (впоследствии всё это ему пригодилось, когда он стал ответственным редактором журнала «Огонёк»). Как-то сразу выяснилось, что в журнале он — дома{{sfn|Петров|2001|с=98}}.{{конец цитаты|источник=''Виктор Ардов''}}

=== Совместная работа с Ильфом. «Двойная биография» ===
[[Файл:Ilf Petrov.jpg|thumb|270px|Илья Ильф, Евгений Петров]]
Евгений Петров прибыл в Москву почти одновременно с Ильёй Ильфом, однако до определённого времени их творческие пути не пересекались. По словам Петрова, впоследствии он не мог вспомнить ни момент знакомства с будущим соавтором, ни первой произнесённой им фразы{{sfn|Петров|2001|с=109}}. Известно лишь, что в 1926 году, когда Евгений Петрович, успевший отслужить в [[Красная Армия|Красной Армии]], устроился работать в «Гудок», их с Ильфом уже связывали товарищеские отношения. Петров часто заходил в гудковскую «комнату четвёртой полосы», завсегдатаями которой, кроме Ильи Арнольдовича, были Юрий Олеша, Александр Козачинский, [[Булгаков, Михаил Афанасьевич|Михаил Булгаков]], Валентин Катаев — самые, по словам [[Паустовский, Константин Георгиевич|Константина Паустовского]], «весёлые и едкие люди в тогдашней Москве»{{sfn|Яновская|1969|с=11}}.

Летом 1927 года Ильф и Петров отправились в командировку — их маршруты пролегали по [[Крым]]у и [[Кавказ]]у. Не исключено, что именно во время этой поездки, когда выявилась общность интересов и оценок при наблюдении за окружающей действительностью, у молодых журналистов возникло стремление писать вместе{{sfn|Яновская|1969|с=16}}. В августе, когда Евгений Петрович и Илья Арнольдович вернулись в Москву, Валентин Катаев полушутя предложил им стать его «литературными неграми» и даже дал тему для романа: «Стулья. Представьте себе, в одном из стульев запрятаны деньги. Их надо найти». В тот день во Дворце труда, где размещалась редакция «Гудка», возник творческий тандем «Ильф и Петров»{{sfn|Петров|2001|с=146—147}}.

Появление писателя [[Ильф и Петров]] вызвало живой отклик в литературном сообществе. Так, пародист [[Архангельский, Александр Григорьевич|Александр Архангельский]] сочинил на эту тему [[Эпиграмма|эпиграмму]]: «Задача [[Остап Бендер|Бендеру Остапу]]: / Имея сразу двух отцов, / Установить в конце концов — / Кого из них считать за папу?»{{sfn|Петров|2001|с=151}}. Ему же принадлежит двустишие: «Провозгласил остряк один: / Ильф — Салтыков, Петров — Щедрин»{{sfn|Петров|2001|с=251}}. Весьма популярными были и строки [[Безыменский, Александр Ильич|Александра Безыменского]]: «Ах, [[Моссовет]]! Ну как тебе не стыдно? / [[Петровка (улица)|Петровка]] есть, а Ильфовки — не видно»{{sfn|Петров|2001|с=279}}. В 1929 году, отвечая «всем интересующимся», соавторы объяснили в «Двойной биографии» принципы совместной работы: «Можем указать на пример певцов, которые поют дуэтом и чувствуют себя при этом отлично»{{sfn|Петров|2001|с=156}}. Тогда же они иронично сравнили себя с [[Братья Гонкур|братьями Гонкурами]], один из которых «бегает по редакциям», а другой «стережёт рукопись»{{sfn|Ильф|2013|с=79}}.

Между тем совместная деятельность отнюдь не означала полное согласие соавторов по любому вопросу. Тексты обычно записывал Евгений Петров; Илья Ильф, как правило, находился рядом{{sfn|Яновская|1969|с=5}}. Появлению практически каждой новой фразы и любого сюжетного хода предшествовали споры — вначале предложение произносили вслух, потом многократно меняли, исправляли, отшлифовывали почти до афористичности. Эта методика стала для авторов настолько привычной, что позже, когда Евгению Петровичу довелось сочинять вместе с прозаиком [[Мунблит, Георгий Николаевич|Георгием Мунблитом]], он настоятельно требовал дискуссий: «Мирно беседовать мы с вами будем после работы. А сейчас давайте спорить!»{{sfn|Яновская|1969|с=6}}. За десять лет совместной работы у писателей выработался единый литературный стиль, в котором тем не менее обнаруживаются отголоски изначального творческого почерка каждого из них: так, Ильф с его любовью к [[гротеск]]у тяготел к сатире [[Салтыков, Михаил Евграфович|Салтыкова-Щедрина]], тогда как Петрову, привносящему в произведения юмористические краски, были ближе художественные приёмы [[Гоголь, Николай Васильевич|гоголевских]] «[[Мёртвые души|Мёртвых душ]]»{{sfn|Яновская|1969|с=22}}.

=== В журналах «Смехач» и «Чудак» ===
В 1924 году у газеты «Гудок» появилось приложение — еженедельный сатирический журнал «[[Смехач (журнал)|Смехач]]» (редактор Василий Регинин){{sfn|Одесский|2015|с=210}}. Евгений Петрович — наряду с другими гудковцами — входил в число постоянных авторов этого издания: он писал фельетоны и миниатюры для тематических номеров «на заданную тему» (мир приключений, борьба со скукой и т. д.). По словам литературоведа [[Галантер, Борис Ефимович|Бориса Галанова]], «у Петрова всё весело ложилось под перо — неурядицы домашнего быта, жилищная кооперация, „шахматная горячка“»{{sfn|Галанов|1961|с=57—58}}. Однако «Смехачу» был уготован недолгий срок: весной 1928 года новый редактор «Гудка» А. С. Богдасаров, взявший курс на «укрепление трудовой дисциплины», уволил Регинина, а также журналистов, считавшихся ставленниками Нарбута. Сохранилось высказывание Евгения Петровича о том, что Богдасаров делал всё, чтобы «загубить газету в короткие сроки»{{sfn|Одесский|2015|с=210}}. Издание действительно стало стремительно терять влияние; его репутация как неформального центра московской литературной жизни была утрачена. Ильфа уволили из «Гудка» «по сокращению штатов»; следом за соавтором ушёл и Петров{{sfn|Яновская|1969|с=52}}.

На смену «Смехачу» пришёл сатирический журнал «[[Чудак (журнал)|Чудак]]». Его «рождение» состоялось на даче поэта [[Демьян Бедный|Демьяна Бедного]], где собралась инициативная группа, состоящая из [[Кольцов, Михаил Ефимович|Михаила Кольцова]], Ильи Ильфа, Евгения Петрова, Василия Регинина и [[Рыклин, Григорий Ефимович|Григория Рыклина]]{{sfn|Петров|2001|с=39}}. Они разработали концепцию нового издания и после долгих обсуждений придумали его название — за основу были взяты слова [[Максим Горький|Максима Горького]] о том, что «чудаки украшают мир»{{sfn|Петров|2001|с=42}}. Впоследствии, рассказывая про работу редакции, Петров вспоминал: «Сидели на заседании и говорили: „[[Шекспир, Уильям|Шекспир]] чудак? Конечно, чудак. А [[Пушкин, Александр Сергеевич|Пушкин]]? Ну, ясное дело“»{{sfn|Яновская|1969|с=54}}. Редактором журнала стал Михаил Кольцов{{sfn|Яновская|1969|с=52}}.

Каждый из сотрудников «Чудака» отвечал за определённый участок работы: к примеру, [[Левин, Борис Михайлович|Борис Левин]] возглавлял секретариат и заведовал литературным направлением; Ильф курировал отдел рецензий; Петров работал с так называемым мелким материалом — он придумывал темы для карикатур, эпиграмм, коротких смешных историй. Как писал Виктор Ардов, «это было очень трудоёмкое дело, и Евгений Петрович проявил тут всё своё трудолюбие, усидчивость, умение организовывать и обрабатывать рукописи»{{sfn|Петров|2001|с=44}}. В журнале Ильф и Петров — вместе и порознь — опубликовали более семидесяти фельетонов, юморесок, очерков, новелл, включая циклы «[[Необыкновенные истории из жизни города Колоколамска]]» и «[[Тысяча и один день, или Новая Шахерезада]]»{{sfn|Ильф|2013|с=138}}. В «Чудаке» у соавторов появились общие псевдонимы Ф. Толстоевский и Дон-Бузильо. Кроме того, каждый из них имел собственные вымышленные имена — к примеру, Петров иногда подписывался как Иностранец Фёдоров{{sfn|Галанов|1961|с=153}}.

История «Чудака» завершилась в 1929 году, когда в 36-м номере журнала были напечатаны материалы, озаглавленные «Семейный альбом. Ленинградская карусель». В них критически оценивалась деятельность партийных организаций Ленинграда, связанных между собой «круговой порукой». Следом появилось постановление секретариата ЦК ВКП(б) «О журнале „Чудак“», в котором указывалось, что публикация носит «явно антисоветский характер»; Кольцов как главный редактор издания получил строгий выговор и был освобождён от занимаемой должности{{sfn|Киянская|2015|с=241}}<ref name="ТР">{{статья|автор=Турченко С. |заглавие=Как «Крокодил» «Чудака» проглотил |оригинал= |ссылка=http://www.trud.ru/article/09-08-2001/28198_kak_krokodil_chudaka_proglotil.html |автор издания= |издание=[[Труд (газета)|Труд]] |тип=газета |место= |издательство=[[Молодая гвардия (издательство)|Молодая гвардия]] |год=2001 |выпуск= |том= |номер=145 |страницы= |isbn= |issn= |doi= |bibcode= |arxiv= |pmid= |язык=ru |ref= |archive-url=https://web.archive.org/web/20161004122120/http://www.trud.ru/article/09-08-2001/28198_kak_krokodil_chudaka_proglotil.html |archive-date=2016-10-04 }}</ref>. В феврале 1930 года «Чудак» был закрыт; формальным предлогом для ликвидации журнала стало его слияние с «[[Крокодил (журнал)|Крокодилом]]»{{sfn|Киянская|2015|с=241}}{{sfn|Одесский|2015|с=217}}.

== Творчество ==
{{See also|Произведения Ильи Ильфа и Евгения Петрова}}

=== Романы ===
{{main|Двенадцать стульев|Золотой телёнок}}
История создания первого из написанных прозаиками романа — «[[Двенадцать стульев]]» — за десятилетия настолько обросла легендами, что, по замечанию литературоведов [[Одесский, Михаил Павлович|Михаила Одесского]] и [[Фельдман, Давид Маркович|Давида Фельдмана]], в определённый момент стало сложно отделить правду от вымысла. У истоков возможной мистификации стоял Евгений Петров, опубликовавший в 1939 году воспоминания, согласно которым Катаев-старший предложил ему и Ильфу подготовить рукопись, по которой мэтр, играющий в [[Дюма, Александр (отец)|Дюма-отца]], мог бы впоследствии «пройтись рукой мастера». План показался соавторам интересным, и в августе (или начале сентября) 1927 года они приступили к работе{{sfn|Одесский|2015|с=11}}. Первая часть была написана в течение месяца, к январю 1928 года завершён весь роман{{sfn|Одесский|2015|с=12}}: «Шёл снег. Чинно сидя на санках, мы везли рукопись домой… Напечатают ли наш роман?»{{sfn|Петров|2001|с=152}}. Практически сразу началась его публикация на страницах журнала «[[Тридцать дней]]»; произведение печаталось с продолжением вплоть до июля{{sfn|Одесский|2015|с=12}}.

Почти ту же самую версию изложил в «Алмазном моём венце» и Валентин Катаев, дополнивший историю «Двенадцати стульев» воспоминаниями о том, как он, поставив перед своими «литературными неграми» творческую задачу, уехал на Зелёный мыс. Туда соавторы периодически отправляли телеграммы, прося консультаций по разным вопросам, однако в ответ получали короткие депеши со словами: «Думайте сами». Вернувшись осенью в Москву, Катаев познакомился с первой частью, отказался от роли Дюма-отца, предсказал ещё не дописанному произведению «долгую жизнь и мировую славу», а в качестве платы за идею попросил посвятить ему роман и преподнести с первого гонорара подарок в виде золотого портсигара. Оба этих условия были выполнены<ref>{{книга |автор=[[Катаев, Валентин Петрович|Катаев В. П.]] |часть= | заглавие=Алмазный мой венец | ссылка= | ответственный= |издание= |место= М.|издательство=АСТ-Пресс |год=1994 |том= |страницы=298—302 |столбцы= |страниц= 400|серия= |isbn=5-214-00040-5 |тираж= |ref= }}</ref>.

[[Файл:Vladimir Narbut (1888–1938).jpg|thumb|150px|left|Владимир Нарбут]]

По мнению Одесского и Фельдмана, история, созданная Петровым и Катаевым, весьма противоречива, особенно если принять во внимание редакционно-полиграфические возможности 1920-х годов. С момента поступления любой рукописи в редакцию до её подписания в печать — с учётом обязательных [[Цензура|цензурных]] вердиктов — обычно проходило много недель; столь же долгими были и типографские работы{{sfn|Одесский|2015|с=12—13}}. Как предполагают литературоведы, публикация романа в январском номере «Тридцати дней» могла состояться при условии, что соавторы ещё осенью начали передавать рукописи в журнал частями. Не исключено, что заведующий редакцией Василий Регинин, который был знаком с Катаевым ещё с одесских времён, а также ответственный редактор Владимир Нарбут согласились опубликовать произведение начинающих авторов без предварительного знакомства с текстом{{sfn|Одесский|2015|с=14—15}}; гарантом в данном случае выступал сам Валентин Петрович{{sfn|Одесский|2015|с=19}}.

Евгений Петров, подготовивший после смерти Ильфа воспоминания об их совместной работе, наверняка знал детали подлинной истории «Двенадцати стульев», однако не мог их изложить, потому что основатель журнала «Тридцать дней» Владимир Нарбут, давший «путёвку в жизнь» молодым литераторам, в 1936 году был объявлен «врагом народа» и арестован; его имя вошло в число «неупоминаемых» лиц{{sfn|Одесский|2015|с=18}}. За десять лет до гибели, в 1928-м, Нарбут был снят со всех должностей{{sfn|Одесский|2015|с=210}}. Возможно, это обстоятельство повлияло на ситуацию, связанную с выходом в свет следующего романа Ильфа и Петрова: журнальная публикация «[[Золотой телёнок|Золотого телёнка]]» в 1931 году была прервана, цензура назвала вторую часть дилогии об [[Остап Бендер|Остапе Бендере]] «пасквилем на Советский Союз», выход отдельной книги растянулся на три года{{sfn|Одесский|2015|с=221—222}}.

Объясняя многолетний успех обоих романов, литературовед [[Щеглов, Юрий Константинович|Юрий Щеглов]] отмечал, что дилогия Ильфа и Петрова — благодаря широте охвата картин советского мира — является своеобразной «энциклопедией русской жизни» 1920—1930-х годов, а созданная соавторами многослойная панорама, собранная из сотен фрагментов, образует полотно под условным названием «Весь Союз» {{sfn|Щеглов|2009|с=35}}. Поддерживая этот тезис, [[Сухих, Игорь Николаевич|Игорь Сухих]] писал: «Другой столь развёрнутой, колоритной картины советской реальности… в нашей литературе, кажется, нет». При этом оба произведения претерпели в разное время множественные литературоведческие трактовки: их называли «классикой советской сатиры», настольной книгой [[Шестидесятники|шестидесятников]], антиинтеллигентским [[памфлет]]ом новых [[Растиньяк]]ов, «литературным дайджестом»<ref name="ИС">{{статья|автор=[[Сухих, Игорь Николаевич|Сухих И. Н.]]|заглавие=Шаги Командора|ссылка=http://magazines.gorky.media/zvezda/2013/3/s14.html|издание=[[Звезда (журнал XX—XXI веков)|Звезда]]|год=2013|месяц=|число=|том=|номер=3|страницы=|doi=|issn=|archive-url=https://web.archive.org/web/20160815202910/http://magazines.russ.ru/zvezda/2013/3/s14.html|archive-date=2016-08-15}}</ref>.

=== Повести, циклы новелл ===
Многие идеи, родившиеся во время работы соавторов над «Двенадцатью стульями», не реализовались в их первом романе. При этом творческая энергия молодых литераторов требовала выхода. Поэтому летом 1928 года Ильф и Петров приступили к написанию сатирической повести «[[Светлая личность (повесть)|Светлая личность]]». Она была создана в предельно сжатые сроки — всего за шесть дней — и представляла собой историю о превращении Егора Карловича Филюрина, канцеляриста коммунальной службы города Пищеслава, в человека-невидимку. Если в первом произведении соавторов общая картина мира была в целом близка к реальной, то во втором авторскую иронию дополнил фантастический [[гротеск]]. В итоге возник вымышленный город, жизнь в котором была устроена абсурдно: местная пельменная машинка производила по три миллиона пельменей в час, пищеславский клуб «зарос» колоннами, как лесами, в центре стояла конная статуя естествоиспытателя [[Тимирязев, Климент Аркадьевич|Тимирязева]]{{sfn|Яновская|1969|с=46—47}}.

Несмотря на обилие комических ситуаций и популярность темы (в повести присутствует пародийная отсылка к «[[Человек-невидимка|Человеку-невидимке]]» [[Уэллс, Герберт Джордж|Герберта Уэллса]], который в 1920-х годах, после визита в Москву, был хорошо известен в СССР), «Светлая личность» не вызвала большого интереса у критиков и читателей. Соавторы и сами чувствовали, что повесть «оказалась бледнее их первого романа»; она даже не была включена в четырёхтомное собрание сочинений Ильфа и Петрова, вышедшее в свет в 1938—1939 годах. Повторное издание «Светлой личности» состоялось лишь в 1961 году{{sfn|Галанов|1961|с=144}}.

В 1929 году Ильф и Петров приступили к циклу новелл «[[Необыкновенные истории из жизни города Колоколамска]]». Фантастический гротеск, проявившийся в «Светлой личности» как одна из сторон их творческого почерка, здесь сгустился «до черноты»{{sfn|Яновская|1969|с=55}}. В числе жителей придуманного ими города впервые был упомянут Васисуалий Лоханкин — гробовщик, сеявший среди колоколамцев панику относительно грядущего конца света, потопа и «хлябей небесных». Воспроизведённая писателями атмосфера коммунального быта напоминала обстановку в «Вороньей слободке» — это название вместе с [[Васисуалий Лоханкин|фамилией и именем]] гробовщика позже появились в «Золотом телёнке»{{sfn|Яновская|1969|с=56—57}}. Вероятно, начиная «колоколамский проект», соавторы планировали создать советский вариант «[[История одного города|Истории одного города]]» [[Салтыков-Щедрин, Михаил Евграфович|Салтыкова-Щедрина]]. Однако, по словам литературоведа [[Яновская, Лидия Марковна|Лидии Яновской]], «щедринской сатиры не получилось»{{sfn|Яновская|1969|с=58}}. Ильф и Петров поняли это раньше, чем критики, поэтому не только прервали работу над циклом, но даже не сдали в печать все написанные ими новеллы{{sfn|Яновская|1969|с=62}}.
[[Файл:Ilf and Petrov on Gogol Boulevard.jpg|thumb|270px|Ильф и Петров на [[Гоголевский бульвар|Гоголевском бульваре]]]]
Появлению ещё одного цикла новелл — «[[Тысяча и один день, или Новая Шахерезада]]», опубликованному в «Чудаке» (1929, № 12—22), — предшествовала реклама: читателям сообщали о предстоящем выходе «сказки советской [[Шахерезада (персонаж)|Шахерезады]], сочинения Ф. Толстоевского». Роль сказочницы была возложена на делопроизводительницу конторы по заготовке когтей и хвостов Шахеразаду Фёдоровну Шайтанову, которая, подражая своей «предшественнице» из «[[Тысяча и одна ночь|Тысячи и одной ночи]]», повествует о бюрократах, хамах и приспособленцах. Однако реклама в «Чудаке» обещала гораздо большее количество новелл, чем их в итоге оказалось. Соавторы в процессе работы сами утратили интерес к своей задумке, и «Новая Шахерезада» стала «произведением переходным». Позже, рассказывая о созданных в конце 1920-х годов повестях и циклах новелл, Евгений Петров вспоминал: «Мы пишем историю Колоколамска. Шахерезаду. Творческие мучения. Мы чувствовали, что надо писать что-то другое. Но что?» Итогом их поисков стала вторая часть дилогии об Остапе Бендере — роман «Золотой телёнок», куда переместились и некоторые персонажи «Тысячи и одного дня»<ref>{{книга |автор=[[Вулис, Абрам Зиновьевич|Вулис А. З.]] |часть=Примечания | заглавие=Илья Ильф, Евгений Петров. Собрание сочинений в пяти томах | ссылка= | ответственный= |издание= |место=М. |издательство=Художественная литература |год=1961 |том=3 |страницы=561—562 |столбцы= |страниц=546 |серия= |isbn= |тираж= |ref= }}</ref>.

=== Киносценарии и водевили ===
К сценическим жанрам Ильф и Петров стали обращаться в 1930-х годах, однако интерес к ним у соавторов обозначился гораздо раньше. По утверждению литературоведа [[Вулис, Абрам Зиновьевич|Абрама Вулиса]], непосредственными предшественниками их [[Водевиль|водевилей]] и сценариев были ранние рассказы Петрова, насыщенные смешными диалогами и по форме напоминающие короткие комедийные пьесы{{sfn|Вулис|1960|с=312}}. Позже тяготение писателей к «зримым эпизодам» проявилось в романе «Двенадцать стульев», многие главы которого оказались по-настоящему «кинематографичными»{{sfn|Вулис|1960|с=313}}. Первая работа соавторов в кинематографе была связана с [[Немой кинематограф|немым]] фильмом [[Протазанов, Яков Александрович|Якова Протазанова]] «[[Праздник святого Иоргена]]», для которого Илья Арнольдович и Евгений Петрович написали интертитры{{sfn|Яновская|1969|с=176}}. Затем они сочинили сценарий «Барак», рассказывающий о том, как передовик-строитель Битюгов решил взять «на буксир» отстающую бригаду. Картина, снятая [[Горчаков, Николай Михайлович|Николаем Горчаковым]] и [[Яншин, Михаил Михайлович|Михаилом Яншиным]], вышла на экраны в 1933 году под названием «Чёрный барак», однако особого успеха у зрителей не снискала; по мнению критиков, создатели фильма использовали «несколько схематичный подход к людям и событиям»{{sfn|Вулис|1960|с=314—315}}.

В 1933 году, во время путешествия по Европе, Ильф и Петров получили от французской кинофирмы «Софар» заявку на написание сценария для звукового кино. Работа, выполненная в десятидневный срок, была хорошо оценена заказчиком; Ильф в письме жене сообщал, что «сценарий вчера сдавали. Он понравился, смеялись очень, падали со стульев». Однако фильм по сценарию, созданному в традициях французской кинокомедии, так и не был снят, а переданная «Софару» рукопись исчезла. Почти через тридцать лет в домашнем архиве одного из соавторов была обнаружена её машинописная копия — по-видимому, черновая. Этот текст был восстановлен и впервые опубликован в журнале «[[Искусство кино]]» (1961, № 2) под заголовком «Сценарий звукового кинофильма»{{sfn|Яновская|1969|с=174—176}}.

Пристрастное отношение Ильфа и Петрова к [[Пародия|пародии]] как элементу литературной игры проявилось в одноактном водевиле «Сильное чувство», напечатанном в журнале «Тридцать дней» (1933, № 5). История, сочинённая соавторами, с одной стороны, является своеобразной вариацией [[Чехов, Антон Павлович|чеховской]] «[[Свадьба (пьеса)|Свадьбы]]»<ref>{{книга |автор=[[Галантер, Борис Ефимович|Галанов Б. Е.]], Ершов Л. Ф. |часть=Примечания | заглавие=Илья Ильф, Евгений Петров. Собрание сочинений в пяти томах | ссылка= | ответственный= |издание= |место=М. |издательство=Художественная литература |год=1961 |том=3 |страницы=538 |столбцы= |страниц=546 |серия= |isbn= |тираж= |ref= }}</ref>, с другой — насмешливым повторением собственных тем и мотивов. Так, в ней получает развитие персонаж «Двенадцати стульев» [[Эллочка-людоедка]], которая на сей раз носит имя Рита и стремится стать женой преуспевающего иностранца: «Поехать с ним за границу! Так хочется… пожить в буржуазном обществе, в коттедже, на берегу залива»{{sfn|Галанов|1961|с=121}}.

Определённые самоповторы замечены и в сценарии к фильму «[[Однажды летом]]», вышедшему на экраны в 1936 году (режиссёры [[Шмаин, Ханан Моисеевич|Ханан Шмаин]] и [[Ильинский, Игорь Владимирович|Игорь Ильинский]]). Сюжет, в основе которого — путешествие Жоры и Телескопа на собственноручно собранном автомобиле, — напоминает фабулу «Золотого телёнка», персонажи которого отправляются навстречу приключениям на «Антилопе Гну». При этом, несмотря на множество курьёзных ситуаций, в которые попадают герои, а также добротную актёрскую игру (Ильинский сыграл целых две роли), картина «Однажды летом» не вошла в список творческих удач соавторов. Критики отмечали, что во время съёмок использовались устаревшие технологии, а потому лента «возвращает нас к тем временам, когда кинематография делала первые свои шаги»{{sfn|Вулис|1960|с=315}}.
[[Файл:Patterson1936cirk.jpg|280px|thumb|Кадр из фильма «Цирк»]]
В середине 1930-х годов Ильф, Петров и Катаев получили от мюзик-холла, остро нуждавшегося в обновлении репертуара, заявку на создание современной комедии. Так появилась пьеса «Под куполом цирка», которая позже была почти без изменений перенесена в сценарий фильма [[Александров, Григорий Васильевич (режиссёр)|Григория Александрова]] «[[Цирк (фильм, 1936)|Цирк]]»{{sfn|Яновская|1969|с=177}}. В процессе работы между Александровым и соавторами возникли разногласия. В письме, адресованном дирекции «[[Мосфильм]]а», они указывали, что из-за режиссёрского вмешательства в сценарий «значительно уменьшились элементы комедии, значительно увеличились элементы [[Мелодрама|мелодрамы]]». После переговоров с руководством студии Ильф и Петров, посчитавшие, что их изначальный замысел был искажён, попросили убрать свои фамилии из титров{{sfn|Яновская|1969|с=182—183}}.

Позже, отстаивая права сценаристов, Евгений Петрович писал в газете «Литература и искусство», что «каждый режиссёр считает своим священным долгом „пересочинять“ сценарий по-своему», в результате чего страдает прежде всего кино. Подобную принципиальность Петров проявлял и после смерти Ильфа, когда требовал, чтобы при экранизации сочинённой им (совместно с Георгием Мунблитом) «[[Музыкальная история|Музыкальной истории]]» изменение любой реплики происходило только после согласования с авторами сценария{{sfn|Яновская|1969|с=182—183}}.

=== Рассказы и фельетоны ===
Исследователи, обращая внимание на единый стиль Ильфа и Петрова, выделяют индивидуальные особенности каждого из соавторов, особенно проявлявшиеся в начале их литературной деятельности. Анализируя ранние рассказы молодых сотрудников «Гудка», Лидия Яновская отметила, что в ту пору Илья Арнольдович чаще писал весьма едкие фельетоны, тогда как Евгений Петрович — небольшие юмористические рассказы. Петров тяготел к сюжетам, конкретным характерам и диалогам{{sfn|Яновская|1969|с=20—21}}; он, по словам Ильи Эренбурга, «обладал замечательным даром — мог рождать улыбку»{{sfn|Яновская|1969|с=17}}. Ильфу были ближе абстрактные и безымянные персонажи и общая «сущность вещей»; Илья Арнольдович в большей, чем коллега, степени занимался поисками нужного слова, необходимого термина, яркой метафоры. При соединении этих творческих почерков появился писатель, умеющий сочетать «увлекательность повествования с точной отделкой каждой реплики, каждой детали»{{sfn|Яновская|1969|с=20—21}}.

Судя по воспоминаниям Катаева, свой первый рассказ Петров написал под давлением брата. Прибывший из Одессы Евгений искал для себя занятие, и Валентин Петрович настоял, чтобы тот изложил на бумаге историю из своей уголовной практики, — о том, как некий Гусь воровал в уезде казённые доски. Через час, когда рассказ был готов, Катаев обнаружил, что младший брат «совсем недурно владеет пером». Валентин Петрович отвёз шесть рукописных страниц в редакцию газеты «[[Накануне (газета)|Накануне]]» и попросил секретаря напечатать дебютное произведение Евгения даже в том случае, если оно не произведёт впечатления на редколлегию: «От этого зависит судьба человека»<ref>{{книга |автор=[[Катаев, Валентин Петрович|Катаев В. П.]] |часть= | заглавие=Алмазный мой венец | ссылка= | ответственный= |издание= |место=М. |издательство=АСТ-Пресс |год=1994 |том= |страницы=294—295 |столбцы= |страниц=400 |серия= |isbn=5-214-00040-5 |тираж= |ref= }}</ref>.

Одним из ранних рассказов двадцатилетнего Евгения Петровича, написанных во время работы в «Красном перце», была юмореска «Идейный Никудыкин», герой которой, Вася Никудыкин, решил соответствовать модным послереволюционным тенденциям, а потому объявил: «К чёрту стыд, который мешает нам установить истинное равенство полов! Долой штаны и долой юбки!» Высмеивая абсурдность декларируемых персонажем лозунгов, автор показал, насколько нелепо выглядит их проповедник: Вася отправился на улицу голым, чтобы продемонстрировать «самое прекрасное, самое изящное, что есть на свете, — человеческое тело», тогда как прохожие увидели посиневшего от холода скрюченного человека, прикрывавшего ладонью большой чирей на боку{{sfn|Яновская|1969|с=16—17}}.

Постепенно круг тем, разрабатываемых Евгением Петровичем, расширялся: от весёлых зарисовок о бытовых чудачествах и житейских невзгодах он перешёл к фельетонам, в которых рассказывал о реальных, а не вымышленных человеческих драмах. В фельетоне «Хождение по мукам», впервые подписанном псевдонимом Петров и опубликованном в «Гудке», речь шла о несправедливо уволенном рабочем корреспонденте Лорецяне, который в течение двух лет безуспешно пытался восстановить справедливость. Однако «пустыня тем и отличается от материка, что в ней не водятся люди…»{{sfn|Галанов|1961|с=62—63}}. К тому моменту, когда Валентин Катаев предложил Ильфу и Петрову написать роман о стульях, за плечами Евгения Петровича было уже более пятидесяти юмористических рассказов и фельетонов, а также три отдельных сборника коротких произведений{{sfn|Яновская|1969|с=16}}.

В первой половине 1930-х годов весьма заметным публицистом, печатавшим фельетоны в разных изданиях, считался Холодный философ. Это был один из совместных псевдонимов Ильфа и Петрова. Некоторые из их острых статей вызвали общественный резонанс и стали поводом для газетных полемик{{sfn|Яновская|1969|с=158}}. Часть сатирических заметок (например, «Веселящаяся единица») читалась на эстрадных площадках и в [[Театр кукол имени С. В. Образцова|театре]] [[Образцов, Сергей Владимирович|Сергея Образцова]]{{sfn|Яновская|1969|с=162}}. В обиход вошло придуманное Холодным философом сочетание «литературная обойма», впервые появившееся в фельетоне «На садовой скамейке», — речь в нём шла об устойчивых писательских группах, попасть в которые чужаку, человеку со стороны было практически невозможно:
{{начало цитаты}}Ну, знаете, как револьверная обойма. Входит семь патронов — и больше ни одного не впихнёте. Так и в критических обзорах. Есть несколько фамилий, всегда они стоят в скобках и всегда вместе. Ленинградская обойма — это [[Тихонов, Николай Семёнович|Тихонов]], [[Слонимский, Михаил Леонидович|Слонимский]], [[Федин, Константин Александрович|Федин]], [[Либединский, Юрий Николаевич|Либединский]]. Московская — [[Леонов, Леонид Максимович|Леонов]], [[Шагинян, Мариэтта Сергеевна|Шагинян]], [[Панфёров, Фёдор Иванович|Панфёров]], [[Фадеев, Александр Александрович|Фадеев]]. Вся остальная советская литература обозначается значком «и др.»{{sfn|Яновская|1969|с=159——160}}.{{конец цитаты|источник=}}

Со второй половины 1930-х годов интерес соавторов к сатирическим историям и фельетонам стал спадать. Как рассказывал впоследствии Петров, в определённый момент они почувствовали, что «писать смешно становилось всё труднее. Юмор — очень ценный металл, и наши [[прииск]]и были опустошены»{{sfn|Яновская|1969|с=170}}. Тем не менее в этот период они не только написали «Одноэтажную Америку», но и сочинили вместе с Катаевым комедию «Богатая невеста», рассказывающую о приключениях сельского кооператора Гусакова, решившего исправить свои финансовые проблемы за счёт женитьбы на самой «состоятельной» (имеющей наибольшее количество [[трудодень|трудодней]]) девушке колхоза. Эта пьеса, несмотря на её «солнечные краски», практически осталась не замеченной режиссёрами и критиками и не ставилась в театрах{{sfn|Яновская|1969|с=184——185}}<ref>{{статья|автор=Шеленок М. А.|заглавие=Пьеса И. Ильфа, Е. Петрова, В. Катаева «Богатая невеста»: функции игровой поэтики|ссылка=http://cyberleninka.ru/article/n/piesa-i-ilfa-e-petrova-v-kataeva-bogataya-nevesta-funktsii-igrovoy-poetiki|издание=Изв. Сарат. ун-та. Новая серия. Сер. Филология. Журналистика|год=2016|номер=1|страницы=90—97|archive-url=https://web.archive.org/web/20171208154925/https://cyberleninka.ru/article/n/piesa-i-ilfa-e-petrova-v-kataeva-bogataya-nevesta-funktsii-igrovoy-poetiki|archive-date=2017-12-08}}</ref>.

== Путешествия. «Одноэтажная Америка» ==
Путешествия соавторов, как правило, носили характер творческих командировок, из которых они привозили материалы для будущих очерков и литературных произведений. Так, вернувшись из поездки по Италии, состоявшейся летом 1928 года, Петров написал рассказы «Римляне XX века» и «Римские пророки», опубликованные в журнале «Тридцать дней»{{sfn|Петров|2001|с=32}}. Через два года писатели вместе с большой группой журналистов отправились на [[Турксиб]]; впечатления, полученные во время их знакомства со [[Средняя Азия|Средней Азией]], воплотились в романе «Золотой телёнок» — речь, в частности, идёт о главах, повествующих о встрече великого комбинатора и подпольного миллионера на открытии Туркестано-Сибирской магистрали{{sfn|Петров|2001|с=160}}. В 1933 году соавторы совершили длительный европейский вояж с посещением Греции, Италии, Австрии и Франции. В письме, отправленном жене из Вены, Евгений Петрович сообщал, что экскурсии по городу чередуются у них с попытками «выколотить у издателя» гонорары за австрийский вариант дилогии об Остапе Бендере{{sfn|Петров|2001|с=58}}.

Последней совместной поездкой Ильфа и Петрова было путешествие по Америке, начавшееся осенью 1935 года и завершившееся в январе 1936-го; за океан они отправились в качестве специальных корреспондентов газеты «[[Правда (газета)|Правда]]». Писатели посетили двадцать пять штатов, перемещаясь из города в город на автомобиле в сопровождении американских друзей; в общей сложности они преодолели 16 000 километров{{sfn|Яновская|1969|с=185}}. Соавторы познакомились с [[Хемингуэй, Эрнест|Эрнестом Хемингуэем]]<ref>{{Книга|автор=Хемингуэй, Эрнест|заглавие=Письмо И. Кашкину // Старый газетчик пишет…: Художественная публицистика / Пер. с англ.; предисл. и коммент. Б. Грибанова|ответственный=|издание=|место=М|издательство=Прогресс|год=1983|страницы=85—88|страниц=344|isbn=|isbn2=}}</ref>, пригласившим их на рыбную ловлю; побывали в гостях у прозаика [[Синклер, Эптон Билл|Эптона Синклера]], признавшегося, что он «никогда так не смеялся, как читая „Золотого телёнка“»; встретились с музыкантом [[Робсон, Поль|Полем Робсоном]]{{sfn|Яновская|1969|с=187}}.

[[Файл:Desert in Arizona. Photo by Ilya Ilf. 1935.jpg|thumb|330px|Поездка по пустыне в штате [[Аризона]]. Фото Ильи Ильфа]]
Итогом поездки стала книга путевых очерков «[[Одноэтажная Америка]]», написанная в ироничной [[Джером, Джером Клапка|джеромовской]] стилистике{{sfn|Галанов|1961|с=241}}. Это было первое большое произведение, которое Ильф и Петров создавали не вместе, а порознь, составив предварительно общий план и распределив между собой главы. Ильф, уже знавший о своём диагнозе, жил в ту пору на даче в [[Красково]]; в его распоряжении была привезённая из США [[пишущая машинка]]. Петров по привычке писал от руки{{sfn|Яновская|1969|с=27}}. Как рассказывал впоследствии Евгений Петрович, и он, и Илья Арнольдович поначалу беспокоились, что самостоятельная работа окажется хуже, чем совместная. Однако опасения оказались напрасными: «За десять лет работы… у нас выработался единый стиль»{{sfn|Мунблит|1963|с=329—331}}.

Книга оказалась настолько монолитной, что даже Юрий Олеша, досконально знавший художественные приёмы своих друзей (особенно Ильфа, с которым он в молодости жил в одной комнатке, примыкавшей к типографии «Гудка»), не смог идентифицировать авторов отдельных глав{{sfn|Яновская|1969|с=28}}. Осенью 1936 года рукопись «Одноэтажной Америки» была сдана в журнал «[[Знамя (журнал)|Знамя]]». Подготовка очерков в печать шла сложно, редакция настаивала на корректировке отдельных тезисов и написании послесловия с «осторожными оговорками». Ильф в ту пору был уже тяжело болен, и все переговоры с руководством журнала вёл Петров, которому почти повсеместно удалось отстоять авторскую версию текста{{sfn|Яновская|1969|с=201—202}}. Прозаик Лев Славин писал:

{{начало цитаты}}В последние годы своей совместной работы они словно пронизали друг друга. Лучший пример этого слияния — целостность «Одноэтажной Америки», которую они писали раздельно. Книга эта стоит, на мой взгляд, ничуть не ниже сатирических романов Ильфа и Петрова. А местами по силе изображения и выше{{sfn|Мунблит|1963|с=48}}.{{конец цитаты|источник=}}

== Внешность и характер ==
Современники Петрова, создавая его психологический портрет, нередко сравнивали Евгения с Валентином Петровичем; сам же он чаще сопоставлял себя с Ильфом. Разница в характерах братьев была обозначена ещё в повестях Катаева «Белеет парус одинокий» и «Хуторок в степи», где фигурируют Петя и Павлик Бачей: старший представлен как жизнерадостный двоечник, тогда как младший выглядит воспитанным «домашним мальчиком». Судя по воспоминаниям людей, знавших того и другого, эта своеобразная [[дихотомия]] сохранилась и в зрелом возрасте. Художник [[Ефимов, Борис Ефимович|Борис Ефимов]], работавший вместе с Катаевыми в ЮгРОСТА и московских журналах, однажды заметил, что природа весьма прихотливо разделила дарования и человеческие качества между братьями: «Почему выдающийся талант писателя был почти целиком отдан Валентину Петровичу, а такие ценные черты, как подлинная порядочность, корректность, уважение к людям, целиком остались у Евгения?»{{sfn|Шаргунов|2016|с=174}}.

В момент приезда в Москву Петров выглядел «жгучим брюнетом… с почерневшим от новороссийского загара худым, несколько монгольским лицом»<ref>{{книга |автор=[[Катаев, Валентин Петрович|Катаев В. П.]] |часть= | заглавие=Алмазный мой венец | ссылка= | ответственный= |издание= |место= М.|издательство=АСТ-Пресс |год=1994 |том= |страницы=293—294 |столбцы= |страниц= 400|серия= |isbn=5-214-00040-5 |тираж= |ref= }}</ref>. Позже Виктор Ардов рассказывал о Евгении Петровиче как о человеке, который с первого взгляда вызывал симпатию: «Тонкий нос с горбинкой. Маленький красивый рот. Острый подбородок. Азиатские, раскосые тёмные глаза и прямые тёмные волосы»{{sfn|Ильф|2013|с=181}}. Внешне он, скорее, походил на брата, в то время как характером — на соавтора. Ильф и Петров, будучи на протяжении десятилетия почти неразлучными, вместе работая, путешествуя и отмечая семейные торжества, неизменно обращались друг к другу на «вы». После смерти Ильи Арнольдовича Евгений, вспоминая о деликатности и щепетильности соавтора, воспроизвёл его слова о том, что тот «принадлежит к людям, которые входят в дверь последними», после чего признавался: «Постепенно и я стал таким»{{sfn|Ильф|2013|с=183}}.

[[Файл:PetrovEP IlfM.jpg|thumb|270px|Евгений Петров и жена Ильи Ильфа Мария Николаевна]]

Возможно, от матери-пианистки Петрову передался абсолютный музыкальный слух. Его характеризовали как человека с редким дарованием, который обладал «знанием рояля в совершенстве, играл прекрасно, страстно любил музыку и пение»{{sfn|Шаргунов|2016|с=174}}. Уже имея определённую репутацию в мире литературы, Евгений Петрович внезапно начал готовить себя к дирижёрской карьере, которая не состоялась из-за простуды, давшей осложнение на органы слуха и обоняния{{sfn|Ильф|2013|с=205}}. Он старался не пропускать симфонических концертов, собирал граммофонные пластинки{{sfn|Ильф|2013|с=194}} и очень гордился своей радиолой, привезённой из Америки{{sfn|Ильф|2013|с=208}}. [[Эренбург, Илья Григорьевич|Илья Эренбург]] писал о нём:

{{начало цитаты}}Петров… был на редкость добрый человек. Он был, кажется, самым оптимистическим человеком, кого я в жизни встретил… Нет, Ильф и Петров не были [[Сиамские близнецы|сиамскими близнецами]], но они писали вместе, вместе бродили по свету, жили душа в душу, они как бы дополняли один другого — едкая сатира Ильфа была хорошей приправой к юмору Петрова{{sfn|Ильф|2013|с=195}}.{{конец цитаты|источник=}}

== Общественная деятельность ==
В памяти современников Петров, по замечанию Игоря Сухих, остался не только прозаиком, но и литературным деятелем, писателем-общественником<ref name="ИС" />. В рамках своего статуса Ильф и Петров нередко должны были участвовать в публичных мероприятиях. Илье Арнольдовичу была органически чужда общественная активность, и, находясь в президиуме какого-либо собрания, он, как правило, отказывался от выступлений; если возникала потребность прочитать речь, то это делал Евгений Петрович{{sfn|Галанов|1961|с=224}}. Игорь Ильинский в своих воспоминаниях рассказывал, что, получив на студии сценарий фильма «Однажды летом», он как режиссёр для решения некоторых организационных вопросов, связанных с кинопроизводством, отправился домой к младшему из соавторов, потому что именно Петров воплощал в их писательском тандеме «деловое и представительное начало»{{sfn|Мунблит|1963|с=149}}.

В начале 1930-х годов в советском литературном сообществе шли дебаты на тему «Нужна ли нам сатира?» В соответствующих диспутах, площадкой для которых был в основном [[Политехнический музей]], принимал участие и Евгений Петрович{{sfn|Петров|2001|с=178}}. Кроме того, он весьма активно полемизировал с [[Российская ассоциация пролетарских писателей|рапповцами]], выработавшими собственные критерии понятия «советский писатель». В статье «Реплика писателя» Петров отмечал, что рапповцы не только создают «фальшивые репутации», но и сознательно принижают роль своих оппонентов — [[Толстой, Алексей Николаевич|Алексея Толстого]], получившего ярлык «буржуазно-феодального» деятеля, [[Маяковский, Владимир Владимирович|Владимира Маяковского]], которого члены ассоциации пролетарских писателей называли «люмпен-пролетарием от литературы», [[Шолохов, Михаил Александрович|Михаила Шолохова]], именуемого «попутчиком, страдающим нездоровым психологизмом», и других{{sfn|Яновская|1969|с=153}}.

В 1933 году соавторы вместе с большой группой советских литераторов отправились на открытие [[Беломорско-Балтийский канал|Беломорско-Балтийского канала]], возведённого силами заключённых; инициатором экскурсии был [[Максим Горький]]. После посещения канала в свет вышла книга, рассказывающая об истории его строительства. Свои очерки о пребывании на объекте подготовили тридцать шесть писателей (среди глав, представленных в книге, были — «Страна и её враги», «Добить классового врага» и другие)<ref>{{книга |автор=Долинский М. |часть=Будни сатиры | заглавие=Ильф И. А., Петров Е. П. Необыкновенные истории из жизни города Колоколамска | ссылка= | ответственный= |издание= |место=М. |издательство=Книжная палата |год=1989 |том= |страницы=13 |столбцы= |страниц=496 |серия= |isbn= |тираж= |ref= }}</ref>. Ильф и Петров от участия в сборнике отказались{{sfn|Мунблит|1963|с=108}}. Точно так же они отказывались присоединяться к «разоблачению» [[Замятин, Евгений Иванович|Евгения Замятина]] и [[Пильняк, Борис Андреевич|Бориса Пильняка]], травле других литераторов. Как писал [[Лурье, Яков Соломонович|Яков Лурье]], Ильф и Петров «не участвовали ни в одной из описанных кампаний тех лет»<ref>{{книга |автор=[[Лурье, Яков Соломонович|Лурье Я. С.]] |часть= |ссылка часть= |заглавие=В краю непуганых идиотов. Книга об Ильфе и Петрове |оригинал= |ссылка=http://www.telenir.net/istorija/v_krayu_nepuganyh_idiotov_kniga_ob_ilfe_i_petrove/p6.php |викитека= |ответственный= |издание= |место=Санкт-Петербург |издательство=Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге |год=2005 |том= |страницы= |столбцы= |страниц=236 |серия= |isbn=5-94380-044-1 |тираж= |ref= |archive-date=2017-04-23 |archive-url=https://web.archive.org/web/20170423152042/http://www.telenir.net/istorija/v_krayu_nepuganyh_idiotov_kniga_ob_ilfe_i_petrove/p6.php }}</ref>.

Между тем в годы [[Большой террор|террора]] в семье Петрова появились свои жертвы: в 1937 году были арестованы и расстреляны его троюродные братья и двоюродная сестра; через год скончался сосланный на [[Колыма|Колыму]] отец жены — Леонтий Исидорович Грюнзайд{{sfn|Шаргунов|2016|с=377}}. В 1940 году был расстрелян обвинённый в шпионаже и создании антисоветских групп друг и наставник Михаил Кольцов. Его брат, карикатурист [[Ефимов, Борис Ефимович|Борис Ефимов]], писал: «Не забуду красноречивого молчаливого участия в чёрных глазах Евгения Петрова и его долгого рукопожатия»{{sfn|Шаргунов|2016|с=394}}. Сам Петров в последние годы жил с пониманием, что политические обвинения могут коснуться и его, — после выхода «Одноэтажной Америки», вызвавшей недовольство партийного деятеля [[Мехлис, Лев Захарович|Льва Мехлиса]], его общественное положение было довольно шатким{{sfn|Петров|2001|с=208}}.

== Семья ==
[[Файл:Valentine Gryunzayd , wife of the writer Yevgeny Petrov.jpg|thumb|170px|Валентина Грюнзайд]]
В 1929 году Петров женился на Валентине Леонтьевне Грюнзайд (1910—1991), дочери чаеторговца Леонтия Исидоровича Грюнзайда (1877—1938, расстрелян). Пятью годами ранее Валентина покорила сердце Юрия Олеши, который, увидев тринадцатилетнюю школьницу в [[улица Жуковского (Москва)|Мыльниковом переулке]], пообещал посвятить ей сказку. Юрий Карлович сдержал слово, и на титульном листе изданной в 1928 году книги «[[Три толстяка]]» с иллюстрациями [[Добужинский, Мстислав Валерианович|Мстислава Добужинского]] значились её имя и фамилия{{sfn|Шаргунов|2016|с=177}}. Однако это событие никак не повлияло на отношения Олеши и Грюнзайд: к моменту выхода сказки девушка с «овалом лица с полотна французского мастера»{{sfn|Ильф|2011|с=141}} уже была невестой Петрова. Как вспоминал Валентин Катаев, его брат сразу стремился продемонстрировать ей «серьёзные намерения»: он приглашал Валентину в театры, кафе, провожал домой на извозчике{{sfn|Шаргунов|2016|с=177}}. Столь же трепетное отношение к жене он сохранил и после свадьбы — по словам Виктора Ардова, на их брак не оказала никакого влияния мода на свободные отношения, распространившаяся в 1920-х годах в [[Богема|богемной]] среде: «Здесь тоже сказывалась принципиальная чистота Евгения Петровича»{{sfn|Ильф|2013|с=133}}.

Поначалу молодая семья жила в небольшой комнате в [[Троилинский переулок|Троилинском переулке]]; позже Петровы переехали в [[Кропоткинский переулок]], 5. Коммунальную квартиру, в которой поселились супруги, Евгений Петрович называл «Вороньей слободкой»; в дальнейшем это жилище вместе с обитателями — «ничьей бабушкой», «бывшим князем, а ныне трудящимся Востока» — «переместилось» в роман «Золотой телёнок»{{sfn|Ильф|2013|с=135}}. В «Вороньей слободке» у Петровых появился первенец — сын [[Катаев, Пётр Евгеньевич|Пётр]], названный в честь отца братьев Катаевых{{sfn|Ильф|2013|с=136}}.

В начале 1930-х годов у семьи впервые появилась отдельная квартира, расположенная по адресу: [[Нащокинский переулок]], 5. Их ближайшими соседями, обосновавшимися в доме № 3, оказались Ильфы{{sfn|Ильф|2013|с=155}}. В 1935 году соавторы вступили в жилищно-строительный кооператив «Советский писатель». Получить [[Дом писателей в Лаврушинском переулке|жильё]] в [[Лаврушинский переулок|Лаврушинском переулке]], 17, было непросто, и основную часть забот взял на себя Евгений Петрович. В письмах Илье Арнольдовичу, отдыхавшему в Крыму, он сообщал, что внёс первоначальный пай за себя и за него. В итоге обе семьи справили новоселье в трёхкомнатных квартирах с двумя балконами{{sfn|Ильф|2013|с=199—201}}. Младший сын Евгения Петрова и Валентины Грюнзайд появился на свет 2 марта 1939 года. В честь соавтора, скончавшегося в апреле 1937 года, его назвали [[Катаев, Илья Евгеньевич|Ильёй]]{{sfn|Ильф|2013|с=215}}.

[[Файл:Могила Катаева П. 20201102 143509.jpg|300px|мини|Могила Катаевых на Кунцевском кладбище]]
Валентина Леонтьевна похоронена в Москве на Кунцевском кладбище вместе с сыном Петром и внуком Евгением.

==Смерть Ильфа. Воспоминания==
[[Файл:Ilf I A.jpg|thumb|left|180px|Илья Ильф. Фото <br>Е. Лангмана. 1932 г.]]
Однажды кто-то из соавторов заметил, что лучшей смертью для писателя Ильф и Петров была бы их моментальная гибель в авиационной или автомобильной катастрофе: «Тогда ни одному из нас не пришлось бы присутствовать на собственных похоронах»<ref name="ИС" />. О симптомах [[туберкулёз]]а Илья Ильф впервые рассказал Петрову во время их поездки в Америку: зимой 1936 года, после прогулки по кладбищу в [[Новый Орлеан|Новом Орлеане]], Ильф признался: «Женя, я давно хотел поговорить с вами. Мне очень плохо. Уже десять дней, как у меня болит грудь. Болит непрерывно, днём и ночью»{{sfn|Петров|2001|с=197}}. Через две недели, возвращаясь из Штатов, Ильф встретился с братом [[Сандро Фазини]] в Париже. Тот был встревожен самочувствием и настроением Ильфа, предлагал ему задержаться во Франции, чтобы проконсультироваться со специалистами по лёгочным заболеваниям, однако Ильф, соскучившийся по жене и маленькой дочери, отказался{{sfn|Петров|2001|с=68—69}}.

Болезнь прогрессировала; по словам Петрова, его друг «прощался с миром мужественно и просто, как хороший и добрый человек, который за всю жизнь никому не причинил зла»{{sfn|Ильф|2013|с=211}}. В одной из последних заметок Ильфа, напечатанных на машинке, было написано: «Ужасно, как мне не повезло»{{sfn|Мунблит|1963|с=25}}. Ильф скончался 13 апреля 1937 года в своей квартире в Лаврушинском переулке. Во время траурных мероприятий Евгений Петров заметил: «Это — и мои похороны». Как вспоминал писатель [[Славин, Лев Исаевич|Лев Славин]], младший из соавторов так до конца и не утешился после смерти Ильфа — он «сохранил и носил в себе Ильфа. И этот бережно сохранённый Ильф иногда вдруг звучал из Петрова своими ильфовыми словами и даже интонациями»{{sfn|Петров|2001|с=214}}.

Приступив к воспоминаниям об Илье Ильфе, Петров признался, что ему непривычно вместо знакомого «мы» писать «я»{{sfn|Петров|2001|с=212}}. Задуманная им книга под рабочим названием «Мой друг Ильф» осталась незавершённой. Однако сохранились наброски и заметки, позволившие исследователям составить представление об изначальном замысле: «Ильф любил входить в комнату с каким-нибудь торжественным заявлением: — Женя, я совершил подлый поступок»; «Безошибочное чувство меры»; «Старушка, которой он соврал, что он брат Ильфа»{{sfn|Ильф|2013|с=184}}; «Один раз я даже сел и написал несколько мрачных страниц о том, как трудно работать вдвоём. А теперь я почти схожу с ума от духовного одиночества»{{sfn|Ильф|2013|с=212}}.

==Петров после смерти Ильфа. Редакторская деятельность==
После смерти Ильи Ильфа писатель Ильф и Петров прекратил своё существование. По словам Ильи Эренбурга, встретившего Евгения Петрова в 1940 году, тот признался, что вынужден был «всё начинать сначала»{{sfn|Яновская|1969|с=203—204}}. На первых порах творческая активность Петрова резко снизилась, затем он сочинил пьесу-[[памфлет]] «Остров мира» (экранизация 1949 года «[[Мистер Уолк]]») и опубликовал в газете «Правда» цикл путевых очерков, в которых отразил впечатления от своей поездки по [[Дальний Восток России|Дальнему Востоку]]{{sfn|Мунблит|1963|с=213}}. Однако сформировать в себе привычку писать в одиночестве он так и не сумел; порой Петров приглашал в гости друзей только ради того, чтобы в их присутствии приступить к работе{{sfn|Яновская|1969|с=209}}. В конце 1930-х годов у него появился другой соавтор — [[Мунблит, Георгий Николаевич|Георгий Мунблит]]{{sfn|Мунблит|1963|с=213}}. Как вспоминал Мунблит, их совместная работа над сценарием лирической комедии «[[Музыкальная история]]», рассказывающей о шофёре-самородке Пете Говоркове (его роль исполнил [[Лемешев, Сергей Яковлевич|Сергей Лемешев]]), шла в непрерывных спорах. Их инициатором был Петров, который перенёс в новый тандем принципы прежней деятельности, а потому требовал, чтобы каждая реплика и любое движение сюжета имели десятки разных вариантов{{sfn|Мунблит|1963|с=233}}.

После «Музыкальной истории» Петров и Мунблит получили заявку на ещё одну музыкальную ленту, контуры которой изначально были весьма расплывчатыми. Общая сюжетная канва и образы персонажей были придуманы на подмосковной даче Евгения Петрова при весьма эмоциональных обстоятельствах («Мы кричали, размахивали руками, а по временам даже в лицах представляли сцены, подвергавшиеся обсуждению»); там же в течение месяца — в «[[голливуд]]ском темпе» — был подготовлен сам сценарий, по которому режиссёр [[Ивановский, Александр Викторович|Александр Ивановский]] снял художественный фильм «[[Антон Иванович сердится]]»{{sfn|Мунблит|1963|с=239—241}}. Уже после гибели Петрова, в 1943 году, на экраны вышла картина, сценарий к которой Петров сочинил самостоятельно, — «[[Воздушный извозчик]]»{{sfn|Яновская|1969|с=210}}.

Помимо работы, связанной с кинематографом, Петров в ту пору много сил отдавал редакторской деятельности. В 1937 году он был назначен заместителем главного редактора «[[Литературная газета|Литературной газеты]]»{{sfn|Яновская|1969|с=204}}. Публицист Евгений Шатров, рассказывая об уроках, которые давал начинающим журналистам Евгений Петров, писал, что при анализе принесённых ими материалов тот требовал вырабатывать в себе «отвращение к банальности»: «Не обязательно в каждой строке острота. Лучше пусть будет больше острых мыслей, чем острых слов!»{{sfn|Мунблит|1963|с=244—247}}. Его ученики полушутя называли себя «птенцами гнезда Петрова»{{sfn|Мунблит|1963|с=54}}. Один из них — сатирик [[Раскин, Александр Борисович|Александр Раскин]] — вспоминал о недюжинной работоспособности Евгения Петрова, который «фактически делал „Литературную газету“», проводя редакционные совещания, реагируя на претензии героев фельетонов, привлекая талантливых авторов и читая множество поступающих в газету статей{{sfn|Мунблит|1963|с=254}}.

В 1938 году Петрову предложили возглавить еженедельник «[[Огонёк]]», переживавший после ареста прежнего руководителя [[Кольцов, Михаил Ефимович|Михаила Кольцова]] тяжёлые времена и стремительно терявший читателей. Евгений Петров перекроил журнал: по его инициативе был создан новый дизайн, изменились шрифты, возникли новые рубрики. Как редактор он пребывал в постоянном поиске актуальных тем, приглашал к сотрудничеству новых фотографов и художников-карикатуристов. По словам Виктора Ардова, часто бывавшего в редакции «Огонька», издание, в котором «царила атмосфера интеллигентности», довольно быстро преодолело кризис и стало наращивать тиражи, «за ним гонялись, старались не пропустить очередной номер»{{sfn|Мунблит|1963|с=214}}.

В 1939 году Евгений Петров был награждён [[Орден Ленина|орденом Ленина]]<ref>{{статья |ссылка=https://electro.nekrasovka.ru/books/6243806/pages/2 |заглавие=Указ Президиума Верховного Совета СССР О награждении советских писателей. |год=1939 |язык= |издание=Правда |тип=газета |месяц=2 |число=1 |номер=31 |страницы=2 |архив= |архив дата=}}</ref>. Он был в числе 21 писателя, получивших высший орден страны «за выдающиеся успехи и достижения в развитии советской художественной литературы» согласно указу Президиума Верховного Совета СССР от 31 января 1939 года<ref name="glushchenko">{{книга |автор=Глущенко И. В. |часть= |ссылка часть= |заглавие=Барабанщики и шпионы. Марсельеза Аркадия Гайдара |оригинал= |ссылка=https://books.google.ru/books?id=DnwlCgAAQBAJ&pg=PT52&lpg=PT52 |викитека= |ответственный= |издание= |место={{М.}} |издательство=Litres |год=2016 |том= |страницы=52 |столбцы= |страниц= |серия= |isbn=978-5-4578-4125-3 |тираж= |ref= |archive-date=2016-11-27 |archive-url=https://web.archive.org/web/20161127152919/https://books.google.ru/books?id=DnwlCgAAQBAJ&pg=PT52&lpg=PT52 }}</ref>. В том же году он вступил в [[КПСС|партию]]<ref>{{статья |автор=Максименков Л. |заглавие=Оживить «Огонёк» |ссылка=https://www.kommersant.ru/doc/3169064 |язык= |издание= |тип= |год=2016 |месяц=12 |число=19 |том= |номер=50 |страницы=34 |doi= |issn= |archive-date=2021-09-03 |archive-url=https://web.archive.org/web/20210903135403/https://www.kommersant.ru/doc/3169064 }}</ref>.

==Фронтовые корреспонденции==
Летом 1941 года, отправив жену и детей в эвакуацию, Петров поселился в гостинице «[[Москва (гостиница в Москве)|Москва]]», превратившейся в военное время в своеобразное общежитие для журналистов, писателей и других представителей творческой интеллигенции. Туда же перебрался Валентин Катаев, вместе с которым Евгений Петрович устроился работать корреспондентом в [[Совинформбюро]], — братья отправляли материалы в американское газетное агентство NANA ({{iw|North American Newspaper Alliance}}){{sfn|Шаргунов|2016|с=435}}. Кроме того, оба публиковали фронтовые репортажи в «Правде», «[[Красная звезда (газета)|Красной звезде]]», «Огоньке» и других изданиях{{sfn|Галанов|1961|с=277}}. По воспоминаниям Ильи Эренбурга, Петрова, постоянно вылетавшего на фронт, однажды накрыло воздушной волной под [[Малоярославец|Малоярославцем]]. Получив контузию, Евгений Петрович в тяжёлом состоянии добрался до Москвы и сумел самостоятельно подняться на свой десятый этаж (в гостинице периодически происходили сбои с электроснабжением, лифты останавливались). От помощи приглашённого врача он отказался и, едва придя в себя, приступил к написанию очередного материала{{sfn|Мунблит|1963|с=185}}.

В 1942 году Петров составил из своих фронтовых статей, зарисовок и репортажей сборник под названием «Москва за нами», который был издан уже после смерти автора. Практически следом увидела свет собранная из газетных и журнальных публикаций его последняя книга, озаглавленная «Фронтовой дневник»<ref>{{книга |автор=[[Яновская, Лидия Марковна|Яновская Л. М.]] |часть=Примечания | заглавие=Илья Ильф, Евгений Петров. Собрание сочинений в пяти томах | ссылка= | ответственный= |издание= |место=М. |издательство=Художественная литература |год=1961 |том=5 |страницы=730 |столбцы= |страниц=740 |серия= |isbn= |тираж= |ref=}}</ref>. В заметках Евгения Петровича просматривались элементы того творческого почерка, который сформировался у него за годы работы в журналистике, — неукоснительное внимание к деталям. Как отмечала Лидия Яновская, Петрову было важно показать «быт войны, её пейзажи, её запахи и звуки». Так, в очерке «Записки из Заполярья» он рассказал не только о сражениях, в которые участвовали бойцы одной из [[Зенитное орудие|зенитных]] батарей, но и о мирных паузах, во время которых люди общаются, чинят одежду, кормят животных{{sfn|Яновская|1969|с=214}}.

27 июня 1942 года был эвакуирован из осажденного Севастополя на лидере [[Ташкент (лидер эскадренных миноносцев)|Ташкент]], который постоянно атаковали немецкие самолеты. На корабль было сброшено 336 авиабомб, однако благодяря маневрированию корабля и зенитному огню, прямых попаданий удалось избежать. Петров перед сходом на берег сказал командиру: «То, что было в этом рейсе, не забудешь никогда!..»<ref>0{{книга|автор={{nobr|Качур, П. И.}}|заглавие=«Гончие псы» Красного флота. «Ташкент», «Баку», «Ленинград»|место=М.|издательство=Яуза, Коллекция, [[Эксмо]]|серия=Война на море|год=2008|страниц=144|isbn=978-569931614-4|ref=Качур}}</ref>.

[[Симонов, Константин Михайлович|Константин Симонов]], ездивший с Петровым на [[Кольский полуостров]], вспоминал о споре, который произошёл между ним и фотокорреспондентом Олегом Кноррингом. Евгений Петрович удивлялся, почему фронтовой фотограф привозит в редакции снимки, на которых изображены только баталии: «Почему вы на войне снимаете только войну и не хотите снимать жизнь? Ведь люди не только воюют, они и живут»{{sfn|Мунблит|1963|с=299}}. После возвращения с Севера Петров зашёл к Константину Михайловичу в гостиничный номер «Москвы» и, сообщив, что утром отправляется в очередную командировку, попросил непромокаемую верхнюю одежду. Пообещав, что взятый у Симонова плащ будет возвращён в сохранности, он полушутя добавил: «Или не ждите никого, или ждите нас обоих». Из этой командировки Евгений Петрович не вернулся{{sfn|Мунблит|1963|с=303}}.

== Гибель ==
[[Валентин Катаев]], рассказывая в книге «Разбитая жизнь, или Волшебный рог Оберона» о брате, который, как и [[Илья Ильф|Ильф]], не дожил до сорокалетия, заметил, что «смерть ходила за ним по пятам». Об обречённости Евгения Петровича говорил и [[Илья Эренбург]]: «Смерть долго гонялась за Петровым, наконец его настигла»{{sfn|Шаргунов|2016|с=440}}. Летом 1942 года он настоятельно просил адмирала [[Исаков, Иван Степанович|Исакова]] помочь ему с поездкой в осаждённый Севастополь; тот отказывался, считая командировку чрезвычайно рискованной. Тем не менее разрешение было получено, Петров вылетел в Краснодар, оттуда добрался до Севастополя. Эренбург, отследивший его последние маршруты, писал, что в те дни Евгений Петрович мог погибнуть неоднократно: во время бомбёжки Севастополя; в момент возвращения на едва не потопленом  лидере «[[Ташкент (лидер эскадренных миноносцев)|Ташкент]]» (корабль получил множество повреждений, и Петров помогал спасать раненых{{sfn|Шаргунов|2016|с=436}}); в машине, попавшей в аварию по дороге от Новороссийска до Краснодара{{sfn|Мунблит|1963|с=185}}.

Пассажирский самолёт «[[Douglas DC-3|Дуглас]]» вылетел из Краснодара в Москву 2 июля; Петров торопился, потому что ему нужно было дописать и сдать в редакцию очерк о поездке. О ситуации на борту впоследствии рассказывали летевший тем же рейсом прозаик [[Первенцев, Аркадий Алексеевич|Аркадий Первенцев]], а также корреспондент «[[Красная звезда (газета)|Красной звезды]]» Михаил Черных — по их словам, в определённый момент Петров, вопреки инструкциям, прошёл в кабину управления. Пилот, разговаривая с ним, не сразу заметил возникший впереди холм, а потому не успел среагировать. Полёт шёл по прифронтовой полосе, «Дуглас» двигался со скоростью 240 километров в час на небольшой высоте — всего 15—20 метров. Когда самолёт ударился о землю, Евгений Петрович был ещё жив; он умер вскоре после катастрофы{{sfn|Шаргунов|2016|с=437}}. По версии [[Валентин Катаев|Валентина Катаева]], обстоятельства гибели его брата были иными: «Самолёт… уходя от „[[Messerschmitt|мессершмиттов]]“, врезался в курган где-то посреди бескрайней донской степи»{{sfn|Ильф|2013|с=220}}.

В полевой сумке Петрова остался черновик начатого репортажа о Севастополе. Последние строки, которые он успел написать, были такими: «Возможно, что город всё-таки удержится. Я уже привык верить в чудеса»{{sfn|Шаргунов|2016|с=438}}. 

Евгений Петрович Петров был похоронен в селе [[Маньково-Калитвенское]] Ростовской области. На памятнике указаны годы жизни: 30-XI-1903 — 2-VII-1942. 

Дочь Ильфа Александра Ильинична, комментируя эту надпись, заметила: «Традиционная неточность: Женечка Катаев появился на свет в 1902 году»{{sfn|Ильф|2013|с=220}}.

== Библиография ==

=== Избранные сочинения ===
* ''Петров Е.'' Москва за нами. — М.: Правда, 1942. — 79 с. — (Библиотека «Огонёк» № 22—23).
* ''Петров Е. П.'' «Воздушный извозчик», киносценарий, 1943.
* {{книга |автор=Петров Е. П. |часть= |ссылка часть= |заглавие=Мой друг Ильф |оригинал= |ссылка=https://archive.org/details/moidrugilf0000petr|викитека= |ответственный=Сост. и коммент. А. И. Ильф |издание= |место=М. |издательство=Текст |год= 2001 |том= |страницы= |столбцы= |страниц=351 |серия= |isbn=5-7516-0254-4 |тираж= |ref=Петров}}
* {{книга |автор=Петров Е. П. |часть= |ссылка часть= |заглавие=Фронтовой дневник |оригинал= |ссылка= |викитека= |ответственный= |издание= |место= М. |издательство=Харвест; Времена 2; АСТ |год=2014 |том= |страницы= |столбцы= |страниц=352 |серия= |isbn= 978-5-17-081632-3 |тираж= |ref= Петров}}

== Значение творчества. Влияния ==
{{Quote box |quoted=true |bgcolor=#F5F5DC |salign=center |width=250px |align=
 | quote =
         '''Афоризмы'''
* <small>Конгениально!</small>
* <small>Ближе к телу...</small>
* <small>Утром — деньги, вечером — стулья.</small>
* <small>Не буди во мне зверя.</small>
* <small>Судьба играет человеком, а человек играет на трубе.</small>
* <small>Знойная женщина — мечта поэта</small>{{sfn|Петров|2001|с=320—321}}.
 | source =
}}
Литературоведы достаточно долго — вплоть до конца 1950-х годов — оставляли произведения Ильфа и Петрова вне сферы своего внимания. Специальных исследований их творчества не проводилось, и лишь немногие ценители (например, [[Набоков, Владимир Владимирович|Владимир Набоков]]), упоминая о соавторах в общих критических обзорах, показывали, «сколь первоклассной важности культурный материал пылится на складах критического и историко-литературного истеблишмента». Постепенно лёгкое снисхождение по отношению к работам Ильи Арнольдовича и Евгения Петровича сменялось интересом, и «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок» приблизились «к первому ряду русского канона». Спустя десятилетия после выхода дилогии об Остапе Бендере её уже стали называть «книгой века»<ref name="ИС" />, документом эпохи и едкой сатирой на существовавшее мироустройство{{sfn|Щеглов|2009|с=7}}. [[Сарнов, Бенедикт Михайлович|Бенедикт Сарнов]], отмечая, насколько эти романы обогатили повседневную речь, сравнил их — по количеству оборотов, ставших афоризмами, — с [[Грибоедов, Александр Сергеевич|грибоедовским]] «[[Горе от ума|Горем от ума]]»{{sfn|Петров|2001|с=320}}.

Произведения Ильфа и Петрова выдержали множество изданий, были переведены на десятки языков мира. В течение первых пяти лет после написания, несмотря на настороженное молчание советской критики, «Двенадцать стульев» выходили семь раз; французский переводчик романа [[Биншток, Владимир Львович|Владимир Биншток]] сообщал из Парижа, что книжные магазины за неделю распродали весь тираж и требуют пополнения{{sfn|Яновская|1969|с=43}}. Практически сразу история о великом комбинаторе заинтересовала кинематографистов — первую экранную версию «Двенадцати стульев» уже в 1933 году представила объединённая польско-чешская киностудия{{sfn|Яновская|1969|с=44}}. Причины долговременного успеха дилогии исследователи видят как в смелом скрещении жанров (в произведениях сплелись элементы [[Плутовской роман|плутовского]] и детективного романов)<ref name="ИС" />, так и в живости языка: юмор авторов, рождённый южнорусской литературной школой, был соединён с пародией: «В этом умении высмеивать, казалось бы, всё, не было ни скепсиса, ни цинизма»{{sfn|Яновская|1969|с=120}}{{sfn|Яновская|1969|с=143}}. Как заметил Набоков, Ильф и Петров сочинили произведения, в которых каждый персонаж внутренне свободен, а потому может позволить себе самые смелые высказывания{{sfn|Петров|2001|с=321}}.

На начальном этапе творчества соавторы явно тяготели к Гоголю — его влияние было достаточно сильным, и Евгений Петров даже взял себе из «Мёртвых душ» газетно-журнальный псевдоним Иностранец Фёдоров — именно так именовался картузник из губернского города NN. У Гоголя писатели «позаимствовали» «комизм деталей» и элементы фантастического гротеска, просматривающиеся, к примеру, в повести «Светлая личность», фантасмагорию, проявившуюся в циклах новелл о Колоколамске и Новой Шахерезаде{{sfn|Яновская|1969|с=121}}. В этих же новеллах литературоведы обнаружили определённое родство с сатирическими произведениями [[Маяковский, Владимир Владимирович|Маяковского]], к которому Ильф и Петров относились с безусловным пиететом — Евгений Петрович писал: «В какой-то степени Маяковский был нашим вождём»{{sfn|Яновская|1969|с=58}}.

Однако чем старше становились соавторы, тем ощутимее было их желание избавляться от влияний. По замечанию Лидии Яновской, многие черновые записи писателей были «более гоголевские», чем итоговые редакции произведений, — в них прослеживалась работа над обновлением художественного языка{{sfn|Яновская|1969|с=125}}. В 1939 году Петров, размышляя о проблемах стиля, писал, что начинающий автор «тесно, как воздухом, окружён чужими метафорами». Ими можно пользоваться на первых этапах литературной деятельности, однако эйфория от лёгкости при поисках нужного слова не должна затягиваться, иначе писатель превратится в эпигона, утверждал Евгений Петрович{{sfn|Яновская|1969|с=137}}.

Выход первого романа Ильфа и Петрова совпал с нападками на проявления комического в искусстве — так, критик [[Блюм, Владимир Иванович|Владимир Блюм]] стал основоположником дискуссии о том, что «победивший пролетариат в сатире не нуждается». Соавторы ответили ему на страницах второй части дилогии об Остапе Бендере, когда написали: «Дайте такому гражданину-аллилуйщику волю, и он даже на мужчин наденет паранджу, а сам будет с утра до вечера играть на трубе гимны и [[Псалтирь|псалмы]], считая, что именно таким образом надо помогать строительству социализма»{{sfn|Яновская|1969|с=154}}. Однако прямые запреты на издание произведения Ильфа и Петрова происходили уже после смерти писателей: «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок» в 1949 году были объявлены «книгами пасквилянтскими и клеветническими»{{sfn|Петров|2001|с=308}}, а «Одноэтажная Америка» трижды — в 1947, 1961 и 1966 годах — становилась объектом пристального внимания цензоров, удалявших из очерков фрагменты текста, не соответствующего советским идеологическим установкам<ref>{{статья|автор=Арчакова О. Б., Деомидова Т. О. |заглавие=Путевые очерки об Америке в советской прессе («Одноэтажная Америка» И. Ильфа и Е. Петрова, «Американские дневники» Б. Полевого) |ссылка=http://cyberleninka.ru/article/n/putevye-ocherki-ob-amerike-v-sovetskoy-presse-odnoetazhnaya-amerika-i-ilfa-i-e-petrova-amerikanskie-dnevniki-b-polevogo |издание=Журналистский ежегодник |5= |год=2012 |месяц= |число= |том= |номер=1 |страницы= |doi= |issn= |archive-url=https://web.archive.org/web/20130929050716/http://cyberleninka.ru/article/n/putevye-ocherki-ob-amerike-v-sovetskoy-presse-odnoetazhnaya-amerika-i-ilfa-i-e-petrova-amerikanskie-dnevniki-b-polevogo |archive-date=2013-09-29}}</ref>.

== Киновоплощения ==
{{Список примеров |дата=2024-08-13}}
{{Нет источников в разделе |дата=2024-08-13}}
* [[Александр Семчев]] «[[Двенадцать стульев (фильм, 2005)|Двенадцать стульев]]» (2005)
* Илья Шляга «[[Мурка (телесериал)|Мурка]]» (2016)

== Память ==
Памяти Петрова посвящён короткометражный фильм режиссёра [[Нужный, Алексей Николаевич|Алексея Нужного]] «[[Конверт (фильм, 2012)|Конверт]]» (2012) c [[Кевин Спейси|Кевином Спейси]] в главной роли; Петров стал прототипом главного героя, хотя действие картины перенесено в 1980-е годы<ref name="Фильм Про">{{citeweb|url=http://filmpro.ru/journal/16517062|title=Вам «Конверт» от Кевина Спейси|publisher=''Фильм Про''|author=Анастасия Примаченко|date=2012-05-29|lang=ru|access-date=2012-06-05|archive-date=2012-06-04|archive-url=https://web.archive.org/web/20120604052255/http://filmpro.ru/journal/16517062|url-status=live}}</ref>.

== Примечания ==
{{примечания|3}}

== Литература ==
* {{книга |автор=[[Вулис, Абрам Зиновьевич|Вулис А. З.]] |часть= | заглавие=И. Ильф, Е. Петров. Очерк творчества | ссылка= | ответственный= |издание= |место=М. |издательство=[[Художественная литература]] |год=1960 |том= |страницы= |столбцы= |страниц= 374 |серия= |isbn= |тираж= |ref=Вулис}}
* {{книга |автор= [[Галантер, Борис Ефимович|Галанов Б. Е.]] |часть= |ссылка часть= |заглавие=Илья Ильф и Евгений Петров. Жизнь. Творчество |оригинал= |ссылка= |викитека= |ответственный= |издание= |место=М. |издательство=[[Советский писатель (издательство)|Советский писатель]] |год=1961 |том= |страницы= |столбцы= |страниц=312 |серия= |isbn= |тираж= |ref=Галанов}}
* {{книга |автор=Ильф А. И. |часть= |ссылка часть= |заглавие=Дом, милый дом... Как жили в Москве Ильф и Петров |оригинал= |ссылка= |викитека= |ответственный= |издание= |место=М. |издательство=Ломоносов |год=2013 |том= |страницы= |столбцы= |страниц=224 |серия= |isbn= 978-5-91678-085-7 |тираж= |ref=Ильф}}
* {{книга |автор=[[Киянская, Оксана Ивановна|Киянская О. И.]], [[Фельдман, Давид Маркович|Фельдман Д. М.]] |часть= |ссылка часть= |заглавие=Очерки истории русской советской литературы и журналистики 1920-х — 1930-х годов. Портреты и скандалы |оригинал= |ссылка= |викитека= |ответственный= |издание= |место=М. |издательство= Форум |год=2015 |том= |страницы= |столбцы= |страниц=448 |серия= |isbn=978-5-00091-011-5 |тираж= |ref=Киянская}}
* {{книга|автор=[[Лурье, Яков Соломонович|Лурье Я. С.]]|часть=|ссылка часть=|заглавие=В краю непуганых идиотов. Книга об Ильфе и Петрове|оригинал=|ссылка=|викитека=|ответственный=|издание=|место=Санкт-Петербург|издательство=Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге|год=2005|том=|страницы=|столбцы=|страниц=233, [2]|серия=|isbn=5-94380-044-1|тираж=|ref=}}
* {{книга |автор= |часть= |ссылка часть= |заглавие=Москва и москвичи в фотографиях Ильи Ильфа |оригинал= |ссылка= |викитека= |ответственный=Составление и текст А. И. Ильф |издание= |место=М. |издательство=[[Ломоносовъ]] |год=2011 |том= |страницы= |столбцы= |страниц=200 |серия= |isbn= 978-5-91678-045-1 |тираж= |ref=Ильф}}
* {{книга |автор=[[Одесский, Михаил Павлович|Одесский М. П.]], [[Фельдман, Давид Маркович|Фельдман Д. М.]] |часть= |ссылка часть= |заглавие=Миры И. А. Ильфа и Е. П. Петрова: Очерки вербализованной повседневности |оригинал= |ссылка= |викитека= |ответственный= |издание= |место= М. |издательство=[[РГГУ]] |год=2015 |том= |страницы= |столбцы= |страниц=293 |серия= |isbn=978-5-7281-1678-3 |тираж= |ref=Одесский}}

* {{книга |автор= |часть= | заглавие=Сборник воспоминаний об И. Ильфе и Е. Петрове | ссылка= | ответственный=Составители [[Мунблит, Георгий Николаевич|Г. Н. Мунблит]], [[Раскин, Александр Борисович|А. Б. Раскин]] |издание= |место=М. |издательство=Советский писатель |год=1963 |том= |страницы= |столбцы= |страниц=336 |серия= |isbn= |тираж= |ref=Мунблит}}
* {{книга |автор=[[Шаргунов, Сергей Александрович|Шаргунов С. А.]] |часть= |ссылка часть= |заглавие=Катаев: «Погоня за вечной весной» |оригинал= |ссылка= |викитека= |ответственный= |издание= |место=М. |издательство=[[Молодая гвардия (издательство)|Молодая гвардия]] |год=2016 |том= |страницы= |столбцы= |страниц=701 |серия= |isbn=978-5-235-03917-9 |тираж= |ref=Шаргунов}}
* {{книга |автор=[[Щеглов, Юрий Константинович|Щеглов Ю. К.]] |часть= |ссылка часть= |заглавие=Романы Ильфа и Петрова |оригинал= |ссылка= |викитека= |ответственный= |издание= |место=[[Санкт-Петербург]] |издательство=[[Издательство Ивана Лимбаха]] |год=2009 |том= |страницы= |столбцы= |страниц=656 |серия= |isbn=978-5-89059-134-0 |тираж= |ref=Щеглов}}
* {{книга |автор=[[Яновская, Лидия Марковна|Яновская Л. М.]] |часть= |ссылка часть= |заглавие=Почему вы пишете смешно? Об И. Ильфе и Е. Петрове, их жизни и их юморе |оригинал= |ссылка= |викитека= |ответственный= |издание= |место=М. |издательство=[[Наука (издательство)|Наука]] |год=1969 |том= |страницы= |столбцы= |страниц=216 |серия= |isbn= |тираж= |ref=Яновская}}

{{Огонёк}}
{{Главные редакторы Литературной газеты}}
{{Избранная статья|Писатель}}
{{ВС}}

[[Категория:Семья Валентина Катаева|Евгений]]
[[Категория:Деятели литературы Одессы]]
[[Категория:Писатели России XX века]]
[[Категория:Персоналии:Переделкино]]
[[Категория:Русские писатели XX века]]
[[Категория:Литераторы, известные под псевдонимами]]
[[Категория:Ильф и Петров|*]]
[[Категория:Юмористы России]]
[[Категория:Сатирики России]]
[[Категория:Сотрудники журнала «Крокодил»]]
[[Категория:Главные редакторы журнала «Огонёк»]]
[[Категория:Фронтовые корреспонденты Великой Отечественной войны]]
[[Категория:Погибшие в авиакатастрофах в РСФСР]]
[[Категория:Похороненные в Ростовской области]]
[[Категория:Погибшие во Второй мировой войне]]