Раннее детство Иосифа пришлось на годы войны, блокады, послевоенной бедности и прошло без отца. Первые месяцы после рождения Иосифа чета Бродских жила в доме на углу Обводного канала, 142 и проспекта Газа, 16 (Старо-Петергофского). Когда началась война и отец ушёл на фронт, мать с годовалым сыном переехала в дом за Спасо-Преображенским собором на улице Рылеева, 2. Там Бродские жили с перерывом на эвакуацию до 1955 г. Весной 1942 года Мария Моисеевна с Иосифом уехала в эвакуацию в Череповец, вернулись в Ленинград в 1944 году. В 1947 году Иосиф пошёл в школу № 203 на Кирочной улице 8. В 1950 году перевёлся в школу № 196 на Моховой улице, затем, в 1953 году, — в школу № 181 в Соляном переулке и в следующем году, оставшись на второй год, перешёл в школу № 276 на Обводном канале, 154, где продолжил учёбу в 7-м классе. Из-за проблем с успеваемостью Иосиф переходит уже в школу 289 на Нарвском, 4-6. Школу полагалось посещать в районе проживания, но у отца ведь ещё сохранялась довоенная прописка в Кировском районе.
Эстетические взгляды Бродского формировались в Ленинграде 1940—1950-х годов. Неоклассическая архитектура, сильно пострадавшая во время артобстрелов и бомбёжек, бесконечные перспективы ленинградских окраин, вода, множественность отражений, — мотивы, связанные с этими впечатлениями его детства и юности, неизменно присутствуют в его творчестве.
Юность
В 1954 году Бродский подал заявление во Второе Балтийское училище (морское училище), но не был принят. В 1955 году в неполные шестнадцать лет, закончив семь классов и начав восьмой, Бродский бросил школу и поступил учеником фрезеровщика на завод «Арсенал». Это решение было связано как с проблемами в школе, так и с желанием Бродского финансово поддержать семью. Фрезеровщиком он работал 9 месяцев. Безуспешно пытался поступить в школу подводников. В 16 лет загорелся идеей стать врачом, месяц работал помощником прозектора в морге при областной больнице, увлёкся анатомией и генетикой, анатомировал трупы, но в конце концов отказался от медицинской карьеры. Кроме того, в течение следующих пяти лет после ухода из школы он работал истопником в котельной, матросом на маяке. Среднее образование он получил в школе рабочей молодёжиШаблон:Sfn. Майкл Шапиро, нью-йоркский публицист и композитор, в книге «Сто великих евреев» утверждает, что Бродский учился в школе рабочей молодёжи, однако аттестата об окончании школы не получил<ref>Шаблон:Cite web</ref>.
С 1957 по 1961 год был рабочим в геологических экспедициях НИИГА: в 1957 и 1958 годах — на Белом море, в 1959 и 1961 годах — в Восточной Сибири и в Северной Якутии, на Анабарском щите. Летом 1961 года в эвенкийском посёлке Нелькан в период вынужденного безделья (не было оленей для дальнейшего похода) у него произошёл нервный срыв, и ему разрешили вернуться в ЛенинградШаблон:SfnШаблон:Sfn.
В то же время он очень много, но хаотично читал — в первую очередь поэзию, философскую и религиозную литературу, начал изучать английский и польский языки<ref>Анджей Дравич. Лица моих друзей. (Иосиф Бродский) с. 5, 6, 72 (илл. после 72) — 76, 105, 116—117, 151 / Поцелуй на морозе.Шаблон:Wayback Перевод с польского, вст. статья и прим. М. Малькова СПб.: 2013, электр. изд., испр. и дополн.</ref>.
С 1960 года (а возможно, и раньше) Бродский находился в поле внимания ленинградского КГБ. Его вызывали на допрос в связи с арестом Александра Гинзбурга, которого осудили на два года лагерей за публикацию в своём самиздатском журнале поэзии «Синтаксис», где были пять стихотворений Бродского: «Синтаксис» оказался первым из самиздатских журналов, приобретшим широкую известность. Стихотворения, публиковавшиеся в «Синтаксисе», в том числе и стихотворения Бродского, с идеологической точки зрения были для советской цензуры слишком индивидуалистическими или пессимистическими, но прямой критики советской власти и призывов к её свержению в них не было.
Во время поездки в Самарканд в декабре 1960 года Бродский и его друг, бывший лётчик Олег Шахматов, рассматривали план захвата самолёта, чтобы бежать из СССР. Но на это они не решились. Позднее Шахматов был арестован за незаконное хранение оружия, осужден на 2 года лишения свободы и сообщил в КГБ об этом плане, а также о другом своём друге — Александре Уманском, и его «антисоветской» рукописи, которую Шахматов и Бродский пытались передать случайно встреченному американцу. Вечером 29 января 1962 года Бродский был задержан КГБ, но через двое суток его освободили<ref>Шаблон:Публикация</ref><ref name="Вайль">Шаблон:Публикация</ref><ref name="Шульц">Шаблон:Публикация</ref>. Задержали его в связи с делом Уманского и Шахматова<ref name="ЛОСЕВ"/>, обвинённых в нарушении статьи 70УК РСФСР<ref name="Шульц"/><ref name="Освобождение"/> («Антисоветская агитация и пропаганда»). После этого Бродский подвергался слежке<ref name="Шульц"/>.
На рубеже 1960—1961 годов он приобрёл известность на ленинградской литературной сцене. По свидетельству Давида Шраера-Петрова: «В апреле 1961 года я вернулся из армии. Илья Авербах, которого я встретил на Невском проспекте, заявил: „В Ленинграде появился гениальный поэт Иосиф Бродский. <…> Ему всего двадцать один год. Пишет по-настоящему один год. Его открыл Женька Рейн“»<ref>Д. Шраер-Петров, «Водка с пирожными. Роман с писателями». Спб.: Академический проект, 2007, стр. 167. Воспоминания были написаны в Москве в 1986 году и впервые опубликованы в Нью-Йорке в 1989-м году в книге Шраера-Петрова «Друзья и тени».</ref>. В августе 1961 года в КомаровеЕвгений Рейн познакомил Бродского с Анной Ахматовой. В 1962 году во время поездки в Псков он познакомился с Надеждой Мандельштам, а в 1963 году у Ахматовой — с Лидией Чуковской. После смерти Ахматовой в 1966 году с лёгкой руки [[Бобышев, Дмитрий Васильевич|Шаблон:Nobr]] четверо молодых поэтов, в их числе и Бродский, в мемуарной литературе нередко упоминались как «ахматовские сироты».
С 1945 года Бродский страдал невротическими проблемами (фобии, заикание)<ref name="Лихтенштейн"/>. С 1962 года он состоял на учёте в психоневрологическом диспансере с диагнозом «психопатия» («расстройство личности»), в том же году медицинская комиссия вынесла заключение, что он «негоден к военной службе в мирное время, в военное время годен к нестроевой службе по ст. 8 „в“, 30 „в“ (неврозы, заболевание сердца)»<ref name="Освобождение"/>.
14 февраля 1964 года Бродский был повторно арестован по обвинению в тунеядстве. Судили его по 70-й статье УК «Антисоветская агитация и пропаганда». Ему грозило 10 лет заключения, но удалось доказать неявки на работу. В итоге Бродского приговорили к 5 годам заключения, из-под стражи он вышел спустя 1,5 года.
Муза поэта
2 января 1962 года на вечеринке в квартире композитора Бориса Тищенко двадцатидвухлетний Бродский впервые встретил молодую художницу Марину (Марианну) Басманову, дочь художникаП. И. Басманова. С этого времени Марианне Басмановой, скрытой под инициалами «М. Б.», посвящались многие произведения поэта. Как пишет биограф Бродского Лев Лосев, «стихи, посвящённые „М. Б.“, занимают центральное место в лирике Бродского не потому, что они лучшие — среди них есть шедевры и есть стихотворения проходные, — а потому, что эти стихи и вложенный в них духовный опыт были тем горнилом, в котором выплавилась его поэтическая личность»Шаблон:Sfn.
Первые стихотворения с этим посвящением — «Я обнял эти плечи и взглянул…», «Ни тоски, ни любви, ни печали…», «Загадка ангелу» —
датируются 1962 годом. Сборник стихотворений И. Бродского «Новые стансы к Августе» (США, Мичиган: Ardis Publishing, 1983) составлен из его стихотворений 1962—1982 годов, посвящённых «М. Б.». Последнее стихотворение с посвящением «М. Б.» датировано 1989 годом.
Шаблон:Date у Марианны Басмановой и Иосифа Бродского родился сын, Андрей Осипович Басманов. В 1972—1995 годах М. П. Басманова и И. А. Бродский состояли в переписке<ref group="Примечание">В настоящее время корпус их личной переписки хранится в Отделе рукописей РНБ; в архиве семьи Басмановых в Петербурге; в библиотеке Бейнеке Йельского университета, США.</ref>.
Ранние стихи и влияния
По собственным словам, Бродский начал писать стихи в восемнадцать лет, однако существует несколько стихотворений, датированных 1956—1957 годами. Одним из решающих толчков стало знакомство с поэзией Бориса Слуцкого. «Пилигримы», «Памятник Пушкину», «Рождественский романс» — наиболее известные из ранних стихов Бродского. Для многих из них характерна ярко выраженная музыкальность. Так, в стихотворениях «От окраины к центру» и «Я — сын предместья, сын предместья, сын предместья…» можно увидеть ритмические элементы джазовых импровизаций. Цветаева и Баратынский, а несколькими годами позже — Мандельштам, оказали на него, по словам самого Бродского, определяющее влияние.
Первым опубликованным стихотворением Бродского стала «Баллада о маленьком буксире», напечатанная в сокращённом виде в детском журнале «Костёр» (№ 11, 1962).
Преследования, суд и высылка
Травля
Шаблон:Date в газете «Вечерний Ленинград» появилась статья «Окололитературный трутень», подписанная Я. Лернером<ref>Шаблон:Cite web</ref> и двумя штатными сотрудниками газеты: Медведевым и Иониным<ref name="ЛОСЕВ"/>. Авторы статьи клеймили Бродского за «паразитический образ жизни», «формализм» и «упадочничество»<ref name="ЛОСЕВ"/>. Из стихотворных цитат, приписываемых авторами Бродскому, две были взяты из стихов Бобышева<ref name="ЛОСЕВ"/>, а третья, из поэмы Бродского «Шествие», представляла собой строки из баллады Лжеца, одного из персонажей «Шествия», который по сюжету противоречит сам себеШаблон:Sfn. Эти строки авторы фельетона исказили<ref name="ЛОСЕВ"/>. Кроме того, стихотворение «Люби проездом родину друзей…» было исковеркано авторами фельетона: первую строчку «Люби проездом родину друзей» и последнюю «Жалей проездом родину чужую» они объединили в одну: «Люблю я родину чужую»Шаблон:Sfn. В заключительной части статьи утверждалось: «Он продолжает вести паразитический образ жизни. Здоровый 26-летний парень около четырёх лет не занимается общественно полезным трудом» (на самом деле Бродскому на тот момент было не 26, а 23 года)<ref name="ЛОСЕВ"/>.
Между тем к моменту публикации статьи Лернера, Медведева и Ионина Бродский начал зарабатывать литературным трудом: в журнале «Костёр» была напечатана «Баллада о маленьком буксире», осенью 1962 года и в 1963 году в издательстве «Художественная литература» вышли несколько его переводов кубинских поэтов и поэтов Югославии, и Бродский успел подписать договоры с тем же издательством на новые переводы, однако стараниями Я. Лернера новые заказы на переводы Бродского оказались аннулированы<ref name="ЛОСЕВ"/>. Кроме того, по договору от мая 1963 года с Ленинградской студией телевидения Бродский написал сценарий для документального фильма «Баллада о маленьком буксире», одобренный и принятый к постановке<ref name="Освобождение">[1]Шаблон:Wayback Освобождение: [документы] // Звезда. — 2000. — № 5. — С. 67—75.</ref>.
Владимир Марамзин, знакомый Бродского, впоследствии писал, что «за год (не самый худший) Иосиф Бродский, работая ежедневно над своими стихами и над переводами, как галерный раб, заработал всего лишь 170 рублей (столько в те годы зарабатывал, скажем, инженер — но только за месяц, а не за год)» и что «Иосиф в России был беден, как церковная крыса. Он жил у родителей… которые кормили его»<ref>Шаблон:Публикация</ref>.
Было очевидно, что статья Лернера, Медведева и Ионина является сигналом к преследованиям и, возможно, аресту Бродского. В конце декабря 1963 года друзья Бродского с его согласия устроили его на обследование в Московскую психиатрическую больницу им. Кащенко, надеясь, что диагноз психического расстройства спасёт поэта от уголовного преследования. Однако Бродский провёл в психиатрической больнице лишь несколько дней (до 2 января 1964 года): он испугался, что пребывание там сведёт его с ума, и попросил друзей вызволить его оттуда<ref name="ЛОСЕВ"/>. Диагноз при выписке из больницы им. Кащенко был «шизоидная психопатия»<ref name="ЛОСЕВ"/><ref name="Лихтенштейн"/> (то есть шизоидное расстройство личности).
В это время больше, чем клевета, последующий арест, суд и приговор, мысли Бродского занимал разрыв с Марианной Басмановой. На этот период приходится попытка самоубийства: через несколько дней после выхода из больницы и возвращения в Ленинград Бродский попытался перерезать себе вены<ref name="ЛОСЕВ"/>.
Шаблон:Date Я. Лернер на заседании секретариата Союза писателей зачитал письмо прокурора Дзержинского района о предании Бродского общественному суду. Правление ленинградского Союза писателей согласилось предать Бродского общественному суду, а также вынесло решение «просить прокурора возбудить против Бродского и его „друзей“ уголовное дело»<ref name="ЛОСЕВ"/>.
Шаблон:Date «Вечерний Ленинград» опубликовал подборку писем читателей с требованиями наказать «тунеядца Бродского». Шаблон:Date Бродского арестовали по обвинению в тунеядстве. 14 февраля у него случился в камере сердечный приступ<ref name="ЛОСЕВ"/>. С этого времени Бродский постоянно страдал стенокардией (что вместе с тем не мешало ему оставаться заядлым курильщиком).
Процесс
18 февраля 1964 года состоялось первое слушание дела Бродского<ref name="ЛОСЕВ"/>. Его судили не по статье уголовного кодекса, а по указу Президиума Верховного Совета РСФСР от 4 мая 1961 года «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни»<ref name="Освобождение"/><ref name="Якимчук"/><ref>Шаблон:Cite web</ref>, то есть дело рассматривалось в административном порядке, поэтому уголовное дело не возбуждалось и не было ни предварительного следствия<ref name="Эдельман"/>, ни прокурора<ref name="Якимчук"/>. Суд проходил в здании на улице Восстания.
Адвокат Бродского З. Н. Топорова на суде приводила аргументы о том, что Бродского нельзя считать тунеядцем, что его даже не обвиняют в ведении антиобщественного образа жизни и у него есть свой заработок; судья Савельева (выполнявшая функции не только судьи, но и прокурора) отказывалась признавать Бродского литератором, а его литературный труд — полноценным трудом. По сути, Бродского обвиняли не в том, что он не работает, а в том, что у него малые заработки (хотя в действительности это по советским законам нельзя было квалифицировать как уголовно наказуемое поведение)<ref name="ЛОСЕВ"/>.
Суд обвинял Бродского также в том, что он «писал „ущербные и упаднические стихи“, которые с помощью своих друзей распространял среди молодёжи Ленинграда и Москвы, а кроме того, организовывал литературные вечера, на которых пытался противопоставить себя как поэта нашей советской действительности»<ref name="Освобождение"/>.
Судья: А вообще какая ваша специальность?
Бродский: Поэт. Поэт-переводчик.
Судья: А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?
Бродский: Никто. (Без вызова.) А кто причислил меня к роду человеческому?
Судья: А вы учились этому?
Бродский: Чему?
Судья: Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят… где учат…
Бродский: Я не думал, что это дается образованием.
Судья: А чем же?
Бродский: Я думаю, это… (растерянно) от Бога…<ref name="ЛОСЕВ"/><ref>Шаблон:Cite web</ref>
В ходе первого слушания суд постановил направить Бродского на принудительную судебно-психиатрическую экспертизу<ref name="Вигдорова">Шаблон:Публикация</ref> (защита рассчитывала благодаря экспертизе добиться для Бродского как можно более мягкого наказания, однако, вопреки просьбе защиты, Бродского обследовали не амбулаторно, а в психиатрической больнице<ref name="ЛОСЕВ"/>). На «Пряжке» (психиатрическая больница № 2 в Ленинграде) Бродский провёл три недели<ref name="Лихтенштейн">Шаблон:Публикация</ref>. По воспоминанию Бродского, в психиатрической больнице к нему применяли «укрутку»: «Глубокой ночью будили, погружали в ледяную ванну, заворачивали в мокрую простыню и помещали рядом с батареей. От жара батарей простыня высыхала и врезалась в тело»<ref name="Бродский-НПА">Шаблон:Статья</ref>. Этот период своей жизни Бродский считал самым тяжёлым<ref name="Бродский-НПА"/>. Заключение экспертизы гласило: «В наличии психопатические черты характера, но трудоспособен. Поэтому могут быть применены меры административного порядка»<ref name="Лихтенштейн"/>.
Шаблон:Date состоялось второе заседание суда<ref name="ЛОСЕВ"/>. Суд проходил в помещении клуба 15-го ремонтно-строительного управления Ленинграда (дворовый флигель дома № 22 на набережной реки Фонтанки). Адвокат Бродского сказала в своей речи: «Ни один из свидетелей обвинения Бродского не знает, стихов его не читал; свидетели обвинения дают показания на основании каких-то непонятным путём полученных и непроверенных документов и высказывают своё мнение, произнося обвинительные речи»<ref name="Вигдорова"/>.
Свидетелей защиты было трое: поэт Н. И. Грудинина и два профессора-филолога, работавшие в педагогическом институте имени Герцена, оба известные переводчики — Е. Г. Эткинд и В. Г. Адмони. Будучи специалистами в области поэзии и поэтического перевода, они объясняли суду, что сочинение и переводы стихов — нелёгкий труд, для которого требуется особый талант и профессиональные знания, что эту работу Бродский выполнял талантливо и квалифицированно. И Грудинина, и Эткинд, и Адмони были знакомы с Бродским, на суде они отзывались о нём тепло и с уважением.
Общественным обвинителем выступил представитель штаба народной дружины Дзержинского района Ф. Сорокин. Свидетелей обвинения было шестеро: член Союза писателей Е. В. Воеводин, завкафедрой Художественного училища им. Мухиной, преподаватель марксизма-ленинизмаШаблон:Nobr, начальник Дома обороны Н. Смирнов, сотрудник хозчасти Эрмитажа П. Логунов, рабочий-трубоукладчик УНР-20 П. Денисов и пенсионер Николаев. Все шестеро сообщали в своих показаниях, что с Бродским лично не знакомы; в своих речах они использовали обвинения из пасквиля Лернера, Ионина и Медведева, опубликованного в «Вечернем Ленинграде»<ref name="ЛОСЕВ"/>. Свидетели обвинения утверждали также, что стихи Бродского вредно влияют на молодёжь<ref name="Освобождение"/>; они упрекали Бродского за то, что он не служил в армии, и за связь с Шахматовым и Уманским<ref name="ЛОСЕВ"/>. Свидетели Смирнов и Николаев заявляли, что Бродскому принадлежат антисоветские стихи, Воеводин — что «Бродский отрывает молодёжь от труда, от мира и жизни»<ref name="Вигдорова"/>.
Во время второго заседания суда 13 марта, как и во время первого, диалог Бродского и судьи Савельевой проходил в стилистике театра абсурда:
Судья: Значит, вы думаете, что ваши так называемые стихи приносят людям пользу?
Бродский: А почему вы говорите про стихи «так называемые»?
Судья: Мы называем ваши стихи «так называемые» потому, что иного понятия о них у нас нет<ref name="ЛОСЕВ"/>.
На втором заседании суда Бродский был приговорён к максимально возможному по указу о «тунеядстве» наказанию — пяти годам принудительного труда в отдалённой местности<ref name="ЛОСЕВ"/>. Анна Ахматова, узнав о суде и приговоре, сказала: «Какую биографию делают нашему рыжему! Как будто он кого-то нарочно нанял»<ref>Шаблон:Книга</ref>. В решении суда упоминалось, что «Бродский в 1960 г. был приглашен в органы КГБ по вопросу участия его и его близких друзей по Москве и Ленинграду в издании нелегального сборника „Синтаксис“» и что «в дальнейшем Бродский писал ущербные, упаднические стихи, которые с помощью своих друзей распространял среди молодёжи Москвы и Ленинграда. С помощью своих друзей и отдельных писателей Бродский организовывал литературные вечера, на которых пытался противопоставить себя как поэта нашей советской действительности»<ref>Шаблон:Статья</ref>.
Суд также вынес частное определение в отношении свидетелей защиты Грудининой, Эткинда и Адмони за высказывание ими собственных мнений о личности и творчестве Бродского. В частном определении говорилось, что они «пытались представить в суде пошлость и безыдейность его стихов как талантливое творчество, а самого Бродского как непризнанного гения. Такое поведение Грудининой, Эткинда и Адмони свидетельствует об отсутствии у них идейной зоркости и партийной принципиальности»<ref name="ЛОСЕВ"/>. 20 марта 1964 года секретариат и партийное бюро Ленинградского отделения Союза писателей ещё до получения ими этого частного определения суда обсуждали на совместном заседании поведение в суде Грудининой, Эткинда и Адмони; постановлением секретариата от 26 марта Грудинину отстранили от работы с молодыми писателями, а Эткинду и Адмони был объявлен выговор<ref name="Эдельман"/>.
Выступление Эткинда на суде в защиту Бродского, а также его контакты с Солженицыным и Сахаровым привели к преследованиям со стороны властей: в 1974 году его изгнали с кафедры, лишили всех научных степеней и званий, исключили из Союза писателей и запретили печататься. Так он потерял какую-либо возможность устроиться на работу и был вынужден уехать из СССР<ref>Шаблон:Cite web</ref>.
Заступиться за Бродского уговаривали Твардовского, он записал в дневнике : «Парнишка, вообще говоря, противноватый, но безусловно одарённый, м. б., больше, чем Евтушенко с Вознесенским вместе взятые»<ref>Твардовский А. Т. Новомирский дневник М.: ПРОЗА и К, 2009. Т. 2. 1967—1970. </ref>.
В ссылке
Из тюрьмы «Кресты» он был направлен в «столыпинском вагоне» в Архангельск, также несколько дней провёл на пересылке в тюрьме Вологды<ref>Шаблон:Cite web</ref>. Бродский был сослан в Коношский район Архангельской области и поселился в деревне Норенская (Норинская)<ref name="ЛОСЕВ"/>, в которой прожил полтора года (с 25 марта 1964 по 4 сентября 1965 года). Он устроился разнорабочим в совхоз «Даниловский», где занимался полевыми работами, был бондарем, кровельщиком, доставлял брёвна с лесосек к местам погрузки и др.<ref name="ЛОСЕВ"/> С июня 1965 года Бродский работал разъездным фотографом в Коношском доме бытаШаблон:Sfn<ref name="Бондаренко">Шаблон:Статья</ref>.
Биограф Бродского Лев Лосев отмечал, что для Бродского «тюрьма, издевательства конвоиров» явились «нелёгким испытанием, а вот жизнь в ссылке оказалась не страшна». Сам Бродский утверждал, что ссылка оказалась одним «из лучших периодов моей жизни. Бывали и не хуже, но лучше — пожалуй, не было». Домик, в котором жил Бродский, представлял собой бревенчатый сруб, где почти отсутствовала мебель, но можно было отгородиться от остального мира, думать и творить<ref name="ЛОСЕВ"/>.
По воспоминанию В. М. Гиндилиса, посетившего Бродского в ссылке, каморка, в которой жил Бродский, была очень маленькой («Почти всё пространство занимал топчан, на котором он спал»), часть окна из-за отсутствия стекла «была заткнута неким подобием подушки»; комната не отапливалась, и в ней было очень холодно. Бродский в тот период, когда его навестил Гиндилис, занимался тяжёлой физической работой — перетаскивал вместе со своим напарником огромные каменные валуны, которые приходилось убирать с поля после вырубки леса. В перспективе такой физический труд мог, по оценке Гиндилиса, угрожать здоровью и жизни Бродского, страдавшего сердечной патологией<ref>Шаблон:Публикация</ref>.
В ссылке Бродский изучал английскую поэзию, в том числе творчество Уистена Одена:
<templatestyles src="Шаблон:Начало_цитаты/styles.css" />{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}{{#if: |
:
}}
{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}
Я помню, как сидел в маленькой избе, глядя через квадратное, размером с иллюминатор, окно на мокрую, топкую дорогу с бродящими по ней курами, наполовину веря тому, что я только что прочёл… Я просто отказывался верить, что ещё в 1939 году английский поэт сказал: «Время… боготворит язык», а мир остался прежним.
{{#if: «Поклониться тени»
За время реального отбывания наказания (полтора года) Бродский четыре раза уезжал в отпуск в Ленинград<ref name="Вайль" />. Навестить его приезжала Басманова, а во время своей третьей побывки в Ленинграде Бродский чуть не уехал в Москву, к Басмановой, что грозило бы ему арестом и увеличением срока ссылки, но сопровождавший Бродского друг удержал его от этого рискованного шага<ref name="ЛОСЕВ"/>.
Наряду с обширными поэтическими публикациями в эмигрантских изданиях («Воздушные пути», «Новое русское слово», «Посев», «Грани» и др.), в августе и сентябре 1965 года два стихотворения Бродского были опубликованы в коношской районной газете «Призыв».
Отзывы о процессе и его восприятие
Как отмечал биограф Бродского Лев Лосев, в действительности Бродский не являлся тунеядцем по советским законам: хотя частую смену места работы в то время не поощряли, тем не менее указ о борьбе с тунеядством<ref group="Примечание">Так называли указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 1961 года «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни», см. Шаблон:Публикация</ref>, вышедший 4 мая 1961 года, был нацелен не на «летунов», а на лиц, вообще не работавших и живших на нетрудовые доходы (то есть занимавшихся мелкой спекуляцией, проституцией, нищенством), злоупотреблявших алкоголем, виновных в хулиганстве<ref name="ЛОСЕВ"/>.
Лев Лосев также указывает, что «именно в этот момент наибольшей душевной уязвимости [которая вызвана была размолвкой с Марианной Басмановой] стечение обстоятельств сделало Бродского объектом полицейской травли», что 1963 год — год идеологической реакции и ужесточения государственной политики — и начало 1964 года стали крайне тяжёлым периодом для Бродского. Лосев упоминает и о том, что за деятельностью Я. Лернера, как и за уголовным преследованием Бродского, начавшимся в последующие месяцы, стояли партийные функционеры и КГБ<ref name="ЛОСЕВ"/>.
По словам историка, заместителя директора Государственного архива РФВладимира Козлова, «…в середине 60-х годов, до и после снятия Хрущёва, идёт поиск наиболее эффективных мер воздействия на инакомыслящих, соблюдая при этом правила игры в социалистическую законность. <…> Дело Бродского — это один из экспериментов местных властей, которым не нравится некая личность с её взглядами, убеждениями и представлениями, но которую по законам советской власти нельзя судить за эти убеждения и представления, ибо он не распространяет этих сведений… Значит,… эксперимент — судить Бродского за тунеядство»<ref>Шаблон:Публикация</ref>.
Цитируя статью Самуила Лурье, Лосев писал, что «среди ленинградской интеллигенции утвердилось социально-психологическое объяснение того, почему жертвой показательных репрессий был выбран Бродский. Оно сводится к тому, что сработало некое „коллективное бессознательное“ государства, учуявшего опасность в том уровне духовной свободы, на который Бродский выводил читателя даже аполитичными стихами. Его „стихи описывали недоступный для слишком многих уровень духовного существования… [они утоляли] тоску по истинному масштабу существования“»<ref name="ЛОСЕВ"/>.
Кандидат юридических наук Александр Кирпичников утверждает, что «процесс, на котором обвиняли Бродского, назвать судом нельзя. Это расправа над бескомпромиссным человеком, поэтом, запрограммированный от начала и до конца спектакль. Если бы на дворе был не 1964 год, а, скажем, 1948 или 1937, то Бродский исчез бы в лагере. <…> …Хотя сталинисты были по-прежнему сильны и влиятельны, но старыми методами действовать они уже не могли. Потребовалась организация такого вот суда»<ref name="Якимчук">Шаблон:Публикация</ref>.
Историк Ольга Эдельман отмечала, что политическая подоплека дела очевидна: «Вроде бы ясно, что власть попыталась использовать указ о тунеядцах для борьбы с инакомыслящими, но, столкнувшись с выступлениями видных советских писателей, а главное — испугавшись международного скандала, отыграла назад» (имеется в виду досрочное — через полтора года — освобождение Бродского)<ref name="Эдельман">Шаблон:Публикация</ref>.
Доктор исторических наук Александр Шубин писал, что дело Бродского явилось «важным прецедентом, напоминавшим о сталинских временах — уголовным осуждением писателя в связи с его творчеством» и что это дело «поразило интеллигенцию демонстративным произволом власти, игнорированием юридических норм и мнения специалистов в тех вопросах, где простой „человек из народа“ не может разбираться просто из-за отсутствия специального образования» (в защиту Бродского выступили литературоведы и переводчики, а свидетели обвинения, выступавшие на суде, не разбирались в поэзии)<ref name="Шубин">Шаблон:Книга</ref>.
Суд над поэтом стал одним из факторов, приведших к возникновению правозащитного движения в СССР и к усилению внимания за рубежом к ситуации в области прав человека в СССР. Этот судебный процесс оказался для многих символом суда «черни тупой», бюрократов над Поэтом и явился доказательством того, что свобода слова в СССР по-прежнему невозможна<ref name="ЛОСЕВ"/>. Запись суда, сделанная Фридой Вигдоровой, стала аргументом большого значения не только в судьбе Бродского, но и в истории России; эта запись за несколько месяцев распространилась в самиздате, попала за рубеж<ref name="ЛОСЕВ"/> и была опубликована во влиятельных зарубежных изданиях: «New Leader», «Encounter», «Figaro Litteraire», читалась по Би-би-си.
Освобождение
При активном участии Ахматовой велась общественная кампания в защиту Бродского. Центральными фигурами в ней были Фрида Вигдорова и Лидия Чуковская<ref name="ЛОСЕВ"/>. На протяжении полутора лет они неутомимо писали письма в защиту Бродского во все партийные и судебные инстанции и привлекали к делу защиты Бродского людей, пользующихся влиянием в советской системе: Д. Д. Шостаковича, С. Я. Маршака, К. И. Чуковского, К. Г. Паустовского, А. Т. Твардовского, Ю. П. Германа, К. А. Федина и других<ref name="ЛОСЕВ"/>. По прошествии полутора лет, под давлением советской и мировой общественности прокуратура СССР через ЦК КПСС добилась пересмотра дела Бродского в Верховном суде РСФСР. В результате судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда РСФСР определением от 4 сентября 1965 года сократила срок высылки до фактически отбытого срока — одного года и пяти месяцев<ref name="Освобождение"/>, и в сентябре Бродский вернулся в Ленинград.
По мнению Я. Гордина, «хлопоты корифеев советской культуры никакого влияния на власть не оказали. Решающим было предупреждение „друга СССР“ Жана-Поля Сартра, что на Европейском форуме писателей советская делегация из-за „дела Бродского“ может оказаться в трудном положении»Шаблон:Sfn.
Бродский противился навязываемому ему — особенно западными средствами массовой информации — образу борца с советской властью. В частности, он утверждал: «Мне повезло во всех отношениях. Другим людям доставалось гораздо больше, приходилось гораздо тяжелее, чем мне». И даже: «… я-то считаю, что я вообще всё это заслужил»<ref>Беседа Иосифа Бродского с Петром Вайлем.</ref>. В «Диалогах с Иосифом Бродским» Соломона Волкова Бродский говорит по поводу записи суда Фридой Вигдоровой: «Не так уж это всё и интересно, Соломон. Поверьте мне»<ref>С. Волков «Диалоги с Иосифом Бродским»Шаблон:WaybackШаблон:Cite web.</ref>, — на что Волков возражает:
<templatestyles src="Шаблон:Начало_цитаты/styles.css" />{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}{{#if: |
:
}}
{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}
СВ: Вы оцениваете это так спокойно сейчас, задним числом! И, простите меня, этим тривиализируете значительное и драматичное событие. Зачем?
ИБ: Нет, я не придумываю! Я говорю об этом так, как на самом деле думаю! И тогда я думал так же. Я отказываюсь всё это драматизировать!
{{#if:
Шаблон:Нет источников в разделе
Вечером 5 марта 1966 года скончалась Анна Ахматова. Для Бродского это была тяжёлая утрата, он был знаком с ней с 1960 года. Ещё ранее начал распадаться окружавший её «волшебный хор» молодых поэтов. Положение Бродского в официальной советской культуре в эти годы можно сравнить с положением Ахматовой в 1920—1930-е годы или Мандельштама в период, предшествовавший его первому аресту.
В конце 1965 года Бродский сдал в Ленинградское отделение издательства «Советский писатель» рукопись своей книги «Зимняя почта (стихи 1962—1965)». Год спустя, после многомесячных мытарств и несмотря на многочисленные положительные внутренние рецензии, рукопись была возвращена издательством. «Судьба книги решалась не в издательстве. В какой-то момент обком и КГБ решили в принципе перечеркнуть эту идею».
В 1966—1967 годах в советской печати появилось четыре стихотворения поэта<ref>«Я обнял эти плечи и взглянул» и «Обоз» в кн.: Молодой Ленинград. — Шаблон:М.; Шаблон:Л.: Сов. пис., 1966. — С. 120—121. «Памяти Т. С. Элиота» и «В деревне бог живёт не по углам» в кн.: День поэзии 1967. — Шаблон:Л.: Сов. пис., 1967. — С. 134—135.</ref> (не считая публикаций в детских журналах), после этого наступил период публичной немоты. С точки зрения читателя единственной областью поэтической деятельности, доступной Бродскому, остались переводы<ref>В. Куллэ. Поэтическая эволюция Иосифа Бродского в РоссииШаблон:Wayback. Шаблон:Oq</ref>. «Такого поэта в СССР не существует», — заявило в 1968 году советское посольство в Лондоне в ответ на посланное Бродскому приглашение принять участие в международном поэтическом фестивале Poetry International<ref name="ЭВТЕРПА" />.
Между тем это были годы интенсивного поэтического труда, результатом которого стали стихи, позднее включённые в вышедшие в США книги: «Остановка в пустыне»Шаблон:Sfn, «Конец прекрасной эпохи»Шаблон:Sfn и «Новые стансы к Августе»Шаблон:Sfn. В 1965—1968 годах шла работа над поэмой «Горбунов и Горчаков» — произведением, которому сам Бродский придавал очень большое значение. Помимо нечастых публичных выступлений и чтения на квартирах приятелей, стихи Бродского довольно широко расходились в самиздате (с многочисленными неизбежными искажениями — копировальной техники в те годы не существовало). Возможно, более широкую аудиторию они получили благодаря песням, написанным Александром Мирзаяном и Евгением Клячкиным<ref group="Примечание">По словам Александра Городницкого, «именно благодаря музыке Клячкина, написанной к поэме „Шествие“ и некоторым другим стихам Бродского в начале шестидесятых и в семидесятые годы, стихи эти, ни разу не опубликованные в печати в те „застойные“ времена и бывшие достоянием сравнительно узкого круга московских и ленинградских интеллигентов, сразу стали популярны и известны по всей стране» ([2]Шаблон:Wayback).</ref><ref group="Примечание">Сам поэт относился к музыкальным переложениям своих стихов более чем холодно (см., например, Волков, «Диалоги»).</ref>.
Внешне жизнь Бродского в эти годы складывалась относительно спокойно, но КГБ не оставлял его без внимания. Этому способствовало и то, что «поэт становится чрезвычайно популярен у иностранных журналистов, учёных-славистов, приезжающих в Россию. У него берут интервью, его приглашают в западные университеты (естественно, что разрешения на выезд власти не дают) и т. п.»<ref>В. Куллэ. Иосиф Бродский: новая одиссеяШаблон:Wayback.</ref>. Помимо переводов, к работе над которыми он относился очень серьёзно, Бродский подрабатывал и другими доступными для литератора, исключённого из «системы», способами: внештатным рецензентом в журнале «Аврора», случайными «халтурами» на киностудиях, даже снимался (в роли секретаря горкома партии) в фильме «Поезд в далёкий август»<ref group="Примечание">По требованию Комитета кинематографии все кадры с его участием были уничтожены (Евгений Голубовский. Прощай, свободная стихия!Шаблон:Wayback).</ref>.
За рубежами СССР стихотворения Бродского продолжают появляться как на русском, так и в переводах, прежде всего на английском, польском и итальянском языках. В 1967 году в Англии вышел неавторизированный сборник переводов «Joseph Brodsky. Elegy to John Donne and Other Poems / Tr. by Nicholas Bethell». В 1970 году в Нью-Йорке выходит «Остановка в пустыне»Шаблон:Sfn — первая книга Бродского, составленная под его контролем. Стихотворения и подготовительные материалы к книге тайно вывозились из России или, как в случае с поэмой «Горбунов и Горчаков», пересылались на Запад дипломатической почтой.
<templatestyles src="Шаблон:Начало_цитаты/styles.css" />{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}{{#if: |
:
}}
{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}Частично эта книга Бродского включала в себя первую («Стихотворения и поэмы», 1965)Шаблон:Sfn, хотя по настоянию автора двадцать два стихотворения из ранней книжки в «Остановку» не вошли. Зато прибавилось около тридцати новых вещей, написанных между 1965 и 1969 годами. В «Остановке в пустыне» стояло имя Макса Хейуорда как главного редактора издательства. Фактическим редактором книги у них считался я, но мы… решили, что лучше моего имени не упоминать, поскольку начиная с 1968 года, главным образом из-за моих контактов с Бродским, меня взял на заметку КГБ. Сам-то я считал, что подлинным редактором был Бродский, так как это он отобрал, что включить в книгу, наметил порядок стихотворений и дал названия шести разделам.
{{#if: Джордж Л. Клайн. История двух книгШаблон:Sfn
В апрельском номере детского журнала «Весёлые картинки» в 1970 году было опубликовано стихотворение И. Бродского «Поющие рыбки». В 1971 году Бродский был избран членом Баварской академии изящных искусств.
Файл:Chemodan Brodskogo.jpgЧемодан, с которым 4 июня 1972 года Иосиф Бродский навсегда покинул родину, увозя пишущую машинку, две бутылки водки для Уистена Хью Одена и сборник стихов Джона Донна. Американский кабинет Иосифа Бродского в Музее Анны Ахматовой в Фонтанном доме. Фотография 2014 года
10 мая<ref group="Примечание">Некоторые источники называют 12 мая. Дата дана по: Иосиф Бродский, Стихотворения и поэмы. Пушкинский дом, 2011, т. 1, стр. 624.</ref> 1972 года Бродского вызвали в ОВИР и поставили перед выбором: немедленная эмиграция или «горячие денёчки». Такая метафора в устах КГБ могла означать допросы, тюрьмы и психбольницы<ref>Шаблон:Cite web</ref>. К тому времени ему уже дважды — зимой 1963—1964 годов — приходилось лежать на «обследовании» в психиатрических больницах, что было, по его словам, страшнее тюрьмы и ссылки<ref name="ВОЛКОВ">Волков, С. Диалоги с Иосифом Бродским. — М.: Эксмо, 2006Шаблон:Wayback.</ref><ref group="Примечание">Хотя на момент суда над Бродским власти ещё не приступили к активному использованию психиатрии в борьбе с инакомыслящими (и само понятие «инакомыслящий» не вошло в обиходную речь), в 1972 году эта практика была уже рутинной. Таким образом, «дело Бродского» было не только первым случаем уголовного преследования de facto за литературную деятельность со времён XX съезда, но и одним из первых пробных камней, заложенных в эту пятую стену советской политической тюрьмы.</ref>. Бродский принимает вынужденное решение об отъезде<ref>Документы Московской Хельсинкской группы: Об эмиграции из СССР, 1979, 4(5) июня, № 124Шаблон:Wayback. Шаблон:Oq</ref>. Узнав об этом, Владимир Марамзин предложил ему собрать всё написанное для подготовки самиздатского собрания сочинений. Результатом стало первое и до 1992 года единственное собрание сочинений Иосифа Бродского<ref>Иосиф Бродский, Собрание сочинений, в 4 томах. Составитель и издатель Владимир Марамзин. Ленинград: «Самиздат», 1972.</ref> — машинописное. Перед отъездом он успел утвердить для публикации все 4 тома<ref name="ЖТЭ"/>.
Избрав эмиграцию, Бродский пытался оттянуть день отъезда, но власти хотели избавиться от неугодного поэта как можно быстрее<ref>Шаблон:Cite web</ref>. Шаблон:Date лишённый советского гражданства Бродский вылетел из Ленинграда по «израильской визе» и по предписанному еврейской эмиграции маршруту — в Вену<ref>Л. Штерн, Поэт без пьедестала: Воспоминания об Иосифе Бродском. Время, 2010. Шаблон:Oq</ref>. Спустя 3 года он писал:
<templatestyles src="Шаблон:Начало_цитаты/styles.css" />{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}{{#if: |
:
}}
{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}
<poem>
Дуя в полую дудку, что твой факир,
я прошёл сквозь строй янычар в зелёном,
чуя яйцами холод их злых секир,
как при входе в воду. И вот, с солёным
вкусом этой воды во рту,
я пересёк черту… </poem>
{{#if: Колыбельная Трескового Мыса (1975)
}}Самолёт приземлился в Вене, и там меня встретил Карл Проффер… он спросил: «Ну, Иосиф, куда ты хотел бы поехать?» Я сказал: «О Господи, понятия не имею»… и тогда он спросил: «А как ты смотришь на то, чтобы поработать в Мичиганском университете?»{{#if:
Иное освещение этим словам дают воспоминания близко знавшего Бродского Шеймаса Хини в его статье, опубликованной через месяц после смерти поэта<ref>The New York Times Book Review. March 3, 1996.Шаблон:WaybackШаблон:Ref</ref>:
<templatestyles src="Шаблон:Начало_цитаты/styles.css" />{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}{{#if: |
:
}}
{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}«События 1964—1965 гг. сделали его чем-то вроде знаменитости и гарантировали известность в самый момент его прибытия на Запад; но вместо того чтобы воспользоваться статусом жертвы и плыть по течению „радикального шика“, Бродский сразу приступил к работе в качестве преподавателя в Мичиганском университете. Вскорости его известность основывалась уже не на том, что он успел совершить на своей старой родине, а на том, что он делал на новой».{{#if: Seamus Heaney. The Singer of Tales: On Joseph Brodsky
— Seamus Heaney. The Singer of Tales: On Joseph Brodsky
}}
Через два дня по приезде в Вену Бродский отправляется знакомиться к живущему в Австрии У. Одену.
«Он отнёсся ко мне с необыкновенным участием, сразу взял под свою опеку… взялся ввести меня в литературные круги»<ref name="БИРКЕРТС" />.
Вместе с Оденом Бродский в конце июня принимает участие в Международном фестивале поэзии (Poetry International) в Лондоне.
С творчеством Одена Бродский был знаком со времён своей ссылки и называл его, наряду с Ахматовой, поэтом, оказавшим на него решающее «этическое влияние»<ref name="ВОЛКОВ" />. Тогда же в Лондоне Бродский знакомится с Исайей Берлином, Стивеном Спендером, Шеймасом Хини и Робертом Лоуэллом<ref name="ЖТЭ">В. Полухина, «Иосиф Бродский. Жизнь, труды, эпоха». СПб.: Звезда, 2008.</ref>.
В июле 1972 года Бродский переехал в США и принял пост «приглашённого поэта» (poet-in-residence) в Мичиганском университете в Энн-Арборе, где преподавал с перерывами до 1980 года. С этого момента закончивший в СССР неполные 8 классов средней школы Бродский вёл жизнь университетского преподавателя, занимая на протяжении последующих 24 лет профессорские должности в общей сложности в шести американских и британских университетах, в том числе в Колумбийском и в Нью-Йоркском. Он преподавал историю русской литературы, русскую и мировую поэзию, теорию стиха, выступал с лекциями и чтением стихов на международных литературных фестивалях и форумах, в библиотеках и университетах США, в Канаде, Англии, Ирландии, Франции, Швеции, Италии. Уже после получения Нобелевской премии на вопрос студентов, зачем он до сих пор преподаёт (ведь уже не ради денег), Бродский ответит: «Просто я хочу, чтобы вы полюбили то, что люблю я»<ref>Шаблон:Cite web</ref>.
<templatestyles src="Шаблон:Начало_цитаты/styles.css" />{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}{{#if: |
:
}}
{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}«Преподавал» в его случае нуждается в пояснениях. Ибо то, что он делал, было мало похоже на то, что делали его университетские коллеги, в том числе и поэты. Прежде всего, он просто не знал, как «преподают». Собственного опыта у него в этом деле не было… Каждый год из двадцати четырёх на протяжении по крайней мере двенадцати недель подряд он регулярно появлялся перед группой молодых американцев и говорил с ними о том, что сам любил больше всего на свете — о поэзии… Как назывался курс, было не так уж важно: все его уроки были уроками медленного чтения поэтического текста…{{#if: Лев Лосев<ref>Лосев Л. Поэт на кафедре: Вступление (в кн. Иосиф Бродский: труды и дни. — Шаблон:М.: Независимая газета, 1999).</ref>
— Лев Лосев<ref>Лосев Л. Поэт на кафедре: Вступление (в кн. Иосиф Бродский: труды и дни. — Шаблон:М.: Независимая газета, 1999).</ref>
}}
С годами состояние его здоровья неуклонно ухудшалось, и Бродский, чей первый сердечный приступ пришёлся на тюремные дни 1964 года, перенёс 4 инфаркта в 1976, 1985 и 1994 годах. Вот свидетельство врача (В. М. Гиндилиса), посетившего Бродского в первый месяц Норинской ссылки:
<templatestyles src="Шаблон:Начало_цитаты/styles.css" />{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}{{#if: |
:
}}
{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}
Ничего остро угрожающего в тот момент в его сердце не было, кроме слабо выраженных признаков так называемой дистрофии сердечной мышцы. Однако было бы удивительно их отсутствие при том образе жизни, который у него был в этом леспромхозе… Представьте себе большое поле после вырубки таёжного леса, на котором среди многочисленных пней разбросаны огромные каменные валуны… Некоторые из таких валунов превышают размером рост человека. Работа состоит в том, чтобы перекатывать с напарником такие валуны на стальные листы и перемещать их к дороге… Три-пять лет такой ссылки — и вряд ли кто-либо сегодня слышал о поэте… ибо его генами было предписано, к сожалению, иметь ранний атеросклероз сосудов сердца. А бороться с этим, хотя бы частично, медицина научилась лишь тридцать лет спустя<ref>Гиндилис В. Эпизоды из советской жизни. — Шаблон:М.: ОГИ, 2008.</ref>Шаблон:Sfn.
{{#if:
Родители Бродского двенадцать раз подавали заявление с просьбой разрешить им повидать сына<ref name="ЛОСЕВ">Шаблон:Книга</ref>, с просьбой позволить им посетить Бродского обращались к правительству СССР также конгрессмены и видные деятели культуры США. Однако даже после того, как Бродский в 1978 году перенёс операцию на открытом сердце и стал нуждаться в уходе, его родителям было отказано в выездной визе. Сына они больше не увидели. Мать Бродского умерла в 1983 году, немногим более года спустя умер отец. Оба раза Бродскому не позволили приехать на похороны<ref name="ЖТЭ"/>. Родителям посвящены его книга «Часть Речи» (1977), стихотворения «Мысль о тебе удаляется, как разжалованная прислуга…» (1985), «Памяти отца: Австралия» (1989), эссе «Полторы комнаты» (1985).
В 1977 году Бродский принял американское гражданство, в 1980 окончательно перебрался из Энн-Арбора в Нью-Йорк, в дальнейшем делил своё время между Нью-Йорком и Шаблон:Нп3, университетским городком в штате Массачусетс, где с 1982 года и до конца жизни он преподавал по весенним семестрам в Шаблон:Iw<ref>КолледжиСмит, Шаблон:Iw, Амхерст, Шаблон:Iw и Шаблон:Нп3.</ref>. В 1990 году Бродский женился на Марии Соццани, итальянской аристократке, русской по материнской линии. В 1993 году у них родилась дочь Анна<ref name="ЛОСЕВ"/>.
Поэт и эссеист
Стихи Бродского и их переводы печатались за пределами СССР с 1964 года, когда его имя стало широко известно благодаря публикации записи суда над поэтом. С момента его приезда на Запад его поэзия регулярно появляется на страницах изданий русской эмиграции<ref group="Примечание">В «Вестнике русского христианского движения», «Континенте», «Эхе», «Новом Американце», в русскоязычном Russian Literature Triquarterly, издаваемом Карлом Проффером.</ref>. Едва ли не чаще, чем в русскоязычной прессе, публикуются переводы стихов Бродского, прежде всего в журналах США и Англии<ref name="ЖТЭ"/>, а в 1973 году появляется и книга избранных переводовШаблон:Sfn. Но новые книги стихов на русском выходят только в 1977 году — это «Конец прекрасной эпохи»Шаблон:Sfn, включивший стихотворения 1964—1971 годов, и «Часть речи»Шаблон:Sfn, в которую вошли произведения, написанные в 1972—1976 годах. Причиной такого деления были не внешние события (эмиграция) — осмысление изгнанничества как судьбоносного фактора было чуждо творчеству Бродского<ref group="Примечание">«На постоянный естественный вопрос интервьюеров, как на него подействовал переезд на Запад, Бродский терпеливо, а иногда и досадливо отвечал, что это всего лишь „продолжение пространства“», — пишет Л. Лосев в своей «Литературной биографии».</ref>, — а то, что, по его мнению, в 1971—1972 годах в его творчестве происходят качественные изменения<ref name="ЛОСЕВ"/>. На этом переломе написаны «Натюрморт», «Одному тирану», «Одиссей Телемаку», «Песня невинности, она же опыта», «Письма римскому другу», «Похороны Бобо». В стихотворении «1972 год», начатом в России и законченном за её пределами, Бродский даёт следующую формулу: «Всё, что творил я, творил не ради я / славы в эпоху кино и радио, / но ради речи родной, словесности…». Название сборника — «Часть речи» — объясняется этим же посылом, лапидарно сформулированным в его Нобелевской лекции: «кто-кто, а поэт всегда знает <…> что не язык является его инструментом, а он — средством языка»<ref name="НОБЕЛЬ">Иосиф Бродский, «Нобелевская лекция».</ref>.
В 1970-е и 1980-е годы Бродский, как правило, не включал в свои новые книги стихотворений, вошедших в более ранние сборники. Исключением является вышедшая в 1983 году книга «Новые стансы к Августе»Шаблон:Sfn, составленная из стихотворений, обращённых к М. Б. — Марине Басмановой. Годы спустя Бродский говорил об этой книге: «Это главное дело моей жизни <…> мне представляется, что в итоге „Новые стансы к Августе“ можно читать, как отдельное произведение. К сожалению, я не написал „Божественной комедии“. И, видимо, уже никогда её не напишу. А тут получилась в некотором роде поэтическая книжка со своим сюжетом…»<ref name="ВОЛКОВ"/>. «Новые стансы к Августе» стала единственной книгой поэзии Бродского на русском языке, составленной самим автором.
С 1972 года Бродский активно обращается к эссеистике, которую не оставляет до конца жизни. В США выходят три книги его эссе: «Less Than One»Шаблон:Sfn («Меньше единицы») в 1986 году, «Watermark»Шаблон:Sfn («Набережная неисцелимых») в 1992 году и «On Grief and Reason»Шаблон:Sfn («О скорби и разуме») в 1995 году. Большая часть эссе, вошедших в эти сборники, была написана на английском<ref group="Примечание">В настоящий момент опубликованы русские переводы всех англоязычных эссе и большей части других прозаических работ Бродского.</ref>. Его проза, по крайней мере в неменьшей степени, нежели его поэзия, сделала имя Бродского широко известным миру за пределами СССР<ref>Лосев Л. Опыт литературной биографии. — С. 249—251. Шаблон:Oq</ref>. Американским Национальным советом литературных критиков сборник «Less Than One» был признан лучшей литературно-критической книгой США за 1986 год<ref>National Book Critics Circle: awardsШаблон:Wayback.</ref>. К этому времени Бродский был обладателем полудюжины званий члена литературных академий и почётного доктора различных университетов, являлся лауреатом стипендии Мак-Артура 1981 года.
Следующая большая книга стихов — «Урания»Шаблон:Sfn — вышла в свет в 1987 году.
6 декабря 1987 года 47-летний Бродский вылетел в Стокгольм, где 10 декабря стал лауреатом Нобелевской премии по литературе, которая была присуждена ему «за всеобъемлющее творчество, проникнутое ясностью мысли и поэтической интенсивностью» («for an all-embracing authorship, imbued with clarity of thought and poetic intensity»)<ref>Сайт Нобелевского комитетаШаблон:Wayback</ref>. Свою написанную на русском нобелевскую речь, в которой он сформулировал личное и поэтическое кредо, 47-летний Бродский начал словами: <templatestyles src="Шаблон:Начало_цитаты/styles.css" />{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}{{#if: |
:
}}
{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}Для человека частного и частность эту всю жизнь какой-либо общественной роли предпочитавшего, для человека, зашедшего в предпочтении этом довольно далеко — и в частности от родины, ибо лучше быть последним неудачником в демократии, чем мучеником или властителем дум в деспотии, — оказаться внезапно на этой трибуне — большая неловкость и испытание<ref name="НОБЕЛЬ"/>.{{#if:
В 1990-е годы выходят четыре книги новых стихов Бродского: «Примечания папоротника»Шаблон:Sfn, «Каппадокия»Шаблон:Sfn, «В окрестностях Атлантиды»Шаблон:Sfn и изданный в Ардисе уже после смерти поэта и ставший итоговым сборник «Пейзаж с наводнением»Шаблон:Sfn.
Несомненный успех поэзии Бродского как среди критиков и литературоведов<ref group="Примечание">Можно упомянуть свод работ Л. Лосева, В. Полухиной, В. Куллэ, Е. Келебая, Ю. Лотмана, Д. Ахапкина.</ref>, так и среди читателей имеет, вероятно, немало исключений<ref>Куллэ В. Иосиф Бродский: Парадоксы восприятия. Шаблон:Oq</ref>. Пониженная эмоциональность, музыкальная и метафизическая усложнённость — особенно «позднего» Бродского — отталкивают и некоторых писателей. В частности, можно назвать работу Александра Солженицына<ref>Солженицын А.Иосиф Бродский — избранные стихиШаблон:Wayback // Новый мир. — № 12. — 1999.</ref>, чьи упрёки творчеству поэта носят в значительной степени мировоззренческий характер. В подобном ключе отзывался о поэте критик из другого лагеря: Дмитрий Быков в своём эссе, посвящённом Бродскому<ref>Иосиф Бродский (в кн.: Быков Д. Вместо жизни. — Шаблон:М.: Вагриус, 2006).</ref>, после зачина: «Я не собираюсь перепевать здесь расхожие банальности о том, что Бродский „холоден“, „однообразен“, „бесчеловечен“…», — далее, тем не менее, пишет: «В огромном корпусе сочинений Бродского поразительно мало живых текстов… Едва ли сегодняшний читатель без усилия дочитает „Шествие“, „Прощайте, мадемуазель Вероника“ или „Письмо в бутылке“ — хотя, несомненно, он не сможет не оценить „Часть речи“, „Двадцать сонетов к Марии Стюарт“ или „Разговор с небожителем“: лучшие тексты ещё живого, ещё не окаменевшего Бродского, вопль живой души, чувствующей своё окостенение, оледенение, умирание».
Последняя книга, составленная при жизни поэта, завершается следующими строками:
<templatestyles src="Шаблон:Начало_цитаты/styles.css" />{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}{{#if: |
:
}}
{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}
<poem>
И если за скорость света не ждёшь спасибо,
то общего, может, небытия броня
ценит попытки её превращенья в сито
и за отверстие поблагодарит меня.
</poem>
{{#if: «Меня упрекали во всём, окромя погоды…»<ref>Стихотворение «Меня упрекали во всём, окромя погоды…» читает авторШаблон:Wayback. Запись 9 апреля 1995 года — последнее выступление Иосифа Бродского перед русскоязычной публикой.</ref>
Вечером 27 января 1996 года около 20:00 Бродский работал за столом перед креслом в своём доме в Нью-Йорке. Поздней ночью 28 января приехавшая бригада «скорой» констатировала смерть поэта. Бродский умер от сердечного приступа 28 января 1996 года в возрасте 55 лет.
Сюзан Зонтаг, американская писательница и близкий друг Бродского, говорит: «Я уверена, что он рассматривал своё изгнание как величайшую возможность стать не только русским, но всемирным поэтом… Я помню, как Бродский сказал, смеясь, где-то в 1976—1977: „Иногда мне так странно думать, что я могу написать всё, что я захочу, и это будет напечатано“»<ref name="13WAYS">Шаблон:Cite web</ref>. Этой возможностью Бродский воспользовался в полной мере. С 1972 года он начинает активно заниматься общественной и литературной деятельностью. Помимо трёх вышеназванных книг эссе, число написанных им статей, предисловий, писем в редакции, рецензий на различные сборники превышает сто, не считая многочисленных устных выступлений на вечерах творчества русских и англоязычных поэтов, участия в дискуссиях и форумах, журнальных интервью. В списке авторов, на чьё творчество он даёт отзыв, имена И. Лиснянской, Е. Рейна, А. Кушнера, Д. Новикова, Б. Ахмадулиной, Л. Лосева, Ю. Кублановского, Ю. Алешковского, Вл. Уфлянда, В. Гандельсмана, А. Наймана, Р. Дериевой, Р. Уилбера, Ч. Милоша, М. Стрэнда, Д. Уолкотта и другие. Крупнейшие газеты мира публикуют его обращения в защиту преследуемых литераторов: С. Рушди, Н. Горбаневской, В. Марамзина, Т. Венцловы, К. Азадовского<ref name="ЖТЭ"/>. Как пишет Л. Штерн, Бродский «старался помочь столь большому количеству людей [в том числе рекомендательными письмами], что… наступила некая девальвация его рекомендаций»<ref>Л. Штерн, «Поэт без пьедестала: Воспоминания об Иосифе Бродском». М.: Время, 2010Шаблон:Wayback.</ref>.
Относительное финансовое благополучие (по крайней мере, по меркам эмиграции) давало Бродскому возможность оказывать и более материальную помощь. Лев Лосев пишет:
<templatestyles src="Шаблон:Начало_цитаты/styles.css" />{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}{{#if: |
:
}}
{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}Несколько раз я участвовал в сборе денег на вспомоществование нуждающимся старым знакомым, иной раз и тем, к кому Иосиф не должен был бы питать симпатий, и, когда я просил у него, он принимался торопливо выписывать чек, даже не давая договорить<ref>Лосев Л. Про Иосифа (в книге «Меандр: мемуарная проза». — Шаблон:М.: Новое издательство, 2010. — С. 120).</ref>.{{#if:
Вот свидетельство Романа Каплана, знавшего Бродского ещё с российских времён владельца ресторана «Русский самовар», одного из культурных центров русской эмиграции в Нью-Йорке: <templatestyles src="Шаблон:Начало_цитаты/styles.css" />{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}{{#if: |
:
}}
{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}В 1987 году Иосиф получил Нобелевскую премию… Я давно знал Бродского и обратился к нему за помощью. Иосиф вместе с Мишей Барышниковым решили мне помочь. Они внесли деньги, а я им отдал какую-то долю от этого ресторана… Увы, дивидендов я не платил, но я каждый год торжественно отмечал его день рождения<ref>Р. Каплан: «В Бродском было больше от святых»Шаблон:Wayback // Чайка. — 2009. — 16 марта. — Балтимор. Несколько иная версия приводится Людмилой Штерн в её книге «Поэт без пьедестала: Воспоминания об Иосифе Бродском». — Шаблон:М.: Время, 2010.</ref>.{{#if:
Библиотека Конгресса избрала Бродского поэтом-лауреатом США на 1991—1992 годы. В этом почётном, но традиционно номинальном качестве он развил активную деятельность по пропаганде поэзии. Его идеи привели к созданию American Poetry and Literacy Project (Американский проект: «Поэзия и Грамотность»), в ходе которого с 1993 года более миллиона бесплатных поэтических сборников были розданы в школах, отелях, супермаркетах, на вокзалах и проч.<ref>The American Poetry & Literacy ProjectШаблон:Wayback.</ref> По словам Уильяма Уодсворта, занимавшего с 1989 по 2001 год пост директора Американской академии поэтов, инаугурационная речь Бродского на посту поэта-лауреата «стала причиной трансформации взгляда Америки на роль поэзии в её культуре»<ref name="13WAYS"/>.
Незадолго до смерти Бродский увлёкся идеей основать в Риме русскую академию. Осенью 1995 года он обратился к мэру Рима с предложением о создании академии, где могли бы учиться и работать художники, писатели и учёные из России. Эта идея была реализована уже после смерти поэта. В 2000 году Фонд стипендий памяти Иосифа Бродского отправил в Рим первого российского поэта-стипендиата, а в 2003 году — первого художника<ref>Фонд стипендий памяти Иосифа БродскогоШаблон:Wayback.</ref>.
Англоязычный поэт
В 1973 году вышла первая авторизованная книга переводов поэзии Бродского на английский — «Selected poems» («Избранные стихотворения»)Шаблон:Sfn в переводах Джорджа Клайна и с предисловием Одена. Второй сборник на английском языке, «A Part of Speech» («Часть речи»)Шаблон:Sfn, вышла в 1980 году; третий, «To Urania» («К Урании»)Шаблон:Sfn, — в 1988 году. В 1996 году был опубликован «So Forth» («И так далее»)Шаблон:Sfn — четвёртый сборник стихов на английском языке, подготовленный Бродским. В последние две книги включены как переводы и автопереводы с русского, так и стихотворения, изначально написанные на английском. С годами Бродский всё меньше доверял переводы своих стихов на английский другим переводчикам; одновременно он всё чаще сочинял стихи на английском, хотя, по его собственным словам, не считал себя двуязычным поэтом и утверждал, что «для меня, когда я пишу стихи по-английски, — это скорее игра…». Лосев пишет: «В языковом и культурном отношении Бродский был русским, а что касается самоидентификации, то в зрелые годы он свёл её к лапидарной формуле, которую неоднократно использовал: „Я — еврей, русский поэт и американский гражданин“»<ref name="ЛОСЕВ"/>.
В пятисотстраничном собрании англоязычной поэзии БродскогоШаблон:Sfn, выпущенном после смерти автора, нет переводов, выполненных без его участия. Но если его эссеистика вызывала в основном положительные критические отклики, то отношение к нему как к поэту в англоязычном мире было далеко не однозначным<ref name="ЛОСЕВ"/>. По мнению Валентины Полухиной, «парадокс восприятия Бродского в Англии заключается в том, что с ростом репутации Бродского-эссеиста ужесточались атаки на Бродского — поэта и переводчика собственных стихов»<ref>Шаблон:Cite web</ref>. Спектр оценок был очень широк, от крайне негативных до хвалебных, но в целом превалировал критический уклон. Роли Бродского в англоязычной поэзии, переводу его стихов на английский, взаимоотношениям русского и английского языков в его творчестве посвящены, в частности, эссе-мемуары Дэниэла Уэйссборта «From Russian with love»Шаблон:Sfn. Ему принадлежит следующая оценка английских стихов Бродского:
<templatestyles src="Шаблон:Начало_цитаты/styles.css" />{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}{{#if: |
:
}}
{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}На мой взгляд, они весьма беспомощны, даже возмутительны, в том смысле, что он вводит рифмы, которые всерьёз в серьёзном контексте не воспринимаются. Он пытался расширить границы применения женской рифмы в английской поэзии, но в результате его произведения начинали звучать как У. Ш. Гилберт или Огден Нэш. Но постепенно у него получалось лучше и лучше, он и в самом деле начал расширять возможности английской просодии, что само по себе необыкновенное достижение для одного человека. Не знаю, кто ещё мог этого добиться. Набоков не мог<ref>Шаблон:Cite web</ref>.{{#if:
Перестройка в СССР и совпавшее с ней присуждение Бродскому Нобелевской премии прорвали плотину молчания на родине, и в скором времени публикации стихов и эссе Бродского хлынули потоком<ref group="Примечание">В одном только 1989 году поэтических публикаций в СССР было не менее 17 (В. Полухина. Бродский: жизнь, труды, эпоха).</ref>. Первая (помимо нескольких стихотворений, просочившихся в печать в 1960-х) подборка стихотворений Бродского появилась в декабрьской книжке «Нового мира» за 1987 год. До этого момента творчество поэта было известно на его родине весьма ограниченному кругу читателей и лишь благодаря рукописным и машинописным спискам, распространявшимся в самиздате. В 1989 году Бродский был реабилитирован по процессу 1964 года<ref name="ЖТЭ"/>; было признано, что в его действиях отсутствовал состав административного правонарушения<ref>Балакирев С. Послесловие. См. Шаблон:Публикация</ref>.
В 1992 году в России начинает выходить 4-томное собрание сочиненийШаблон:Sfn.
В 1997 году выходит первая в России книга о поэзии Бродского «Письмена перспективы. О поэзии Иосифа Бродского» Натальи Стрижевской<ref>Шаблон:Книга</ref>.
Последовали приглашения вернуться на родину. Бродский откладывал приезд: его смущала публичность такого события, чествования, внимание прессы, которыми бы неизбежно сопровождался его визит<ref name="ЖТЭ" />. Не позволяло и здоровье. Одним из его последних аргументов был такой: «Лучшая часть меня уже там — мои стихи»<ref>Бенгт Янгфельдт. [yanko.lib.ru/books/non-fiction/brodsky_work_and_days.htm Иосиф Бродский: труды и дни] Шаблон:Cite web // Шведские комнаты.</ref>.
Общественная позиция
В 1974 году Бродский пишет стихотворение «На смерть Жукова», являющееся откликом на смерть советского полководца [[Жуков, Георгий Константинович|Шаблон:Nobr]]. Жанровое и структурное своеобразие, по мнению литераторов, позволяет рассматривать стихотворение как «имперское» и «патриотическое». На такие заявления Иосиф Александрович отвечал следующее: «Вообще-то я считаю, что это стихотворение в своё время должны были напечатать в газете „Правда“»<ref>Шаблон:Cite web</ref>. Также в стихотворении Бродского, написанного не позднее 1992 года и представляющего собой резкую эмоциональную реакцию на провозглашение независимости Украины, используется, как считает украинист Ольга Бертельсен, «напористый и довольно агрессивный империалистический тон»<ref>Шаблон:Cite web</ref>.
Соавтор фильма «Прогулки с Бродским» Елена Якович рассказала, что первый президент России был для поэта очень важным человеком. Во время съёмок, в ноябре 1993 года, Иосиф Александрович сказал: «на сегодняшний день я в партии Бориса Ельцина. Я думаю, что этот человек делает всё так, как, видимо, только и можно в этих обстоятельствах»<ref>Шаблон:Cite web</ref>. Бродский упомянул имя президента в своём стихотворении «Подражание Горацию»<ref>Шаблон:Cite web</ref>:
<poem> Но ты, кораблик, чей кормщик Боря,
не отличай горизонт от горя.
Лети по волнам стать частью моря,
Бродский скоропостижно скончался в ночь c 27 на 28 января 1996 года, не дожив 4 месяца до своего 56-летия. Причина смерти — внезапная остановка сердца вследствие инфаркта.Шаблон:Нет АИ
Присланное телеграммой предложение депутата Государственной думы РФ Галины Старовойтовой похоронить поэта в Петербурге на Васильевском острове было отвергнуто — «это означало бы решить за Бродского вопрос о возвращении на родину»<ref name="ЛОСЕВ"/>.
В своих широко цитируемых воспоминаниях, посвящённых последней воле и похоронам Бродского, поэт и переводчик Илья Кутик говорит: <templatestyles src="Шаблон:Начало_цитаты/styles.css" />{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}{{#if: |
:
}}
{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}За две недели до своей смерти Бродский купил себе место в небольшой часовне на нью-йоркском кладбище по соседству с Бродвеем (именно такой была его последняя воля). После этого он составил достаточно подробное завещание. Был также составлен список людей, которым были отправлены письма, в которых Бродский просил получателя письма дать подписку в том, что до 2020 года получатель не будет рассказывать о Бродском как о человеке и не будет обсуждать его частную жизнь; о Бродском-поэте говорить не возбранялось<ref name="kut">Шесть кубометров жёлтых розШаблон:Wayback. «Независимая газета» , № 014 (1830) от 28 января 1999 г.</ref>.{{#if:
Большинство утверждений, сделанных Кутиком, не подтверждается другими источниками. В то же время близко знавшие Бродского Э. Шеллберг, М. Воробьёва, Л. Лосев<ref name="ВОКРУГ" />, В. Полухина<ref>Интервью с Юккой Маллиненом. В книге «Иосиф Бродский глазами современников (2006—2009)».</ref>, Т. Венцлова<ref>Т. Венцлова. «Бродский много и серьёзно думал о смерти». Интервью. Газета «Культура», № 2, 2007.</ref> выступили с опровержениями. В частности, Шеллберг и Воробьёва заявили: «Хотим заверить, что статья об Иосифе Бродском, опубликованная под именем Ильи Кутика на 16-й странице „Независимой газеты“ от 28 января 1998 года, на 95 процентов является вымыслом». Своё резкое несогласие с рассказом Кутика высказал Лев Лосев, засвидетельствовавший в числе прочего, что Бродский не оставлял указаний относительно своих похорон, не покупал место на кладбище и т. д.<ref name="ВОКРУГ">Вокруг кончины и погребения Иосифа Бродского. Независимая газета, 3 апреля 1999 г.</ref> По свидетельствам Лосева и Полухиной, Илья Кутик не присутствовал на описываемых им похоронах Бродского<ref name="БЕСЕДА">Шаблон:Cite web</ref>.
Решение вопроса об окончательном месте упокоения поэта заняло больше года. По словам вдовы Бродского Марии, «идею о похоронах в Венеции высказал один из его друзей. Это город, который, не считая Санкт-Петербурга, Иосиф любил больше всего. Кроме того, рассуждая эгоистически, Италия — моя страна, поэтому было лучше, чтобы мой муж там и был похоронен. Похоронить его в Венеции было проще, чем в других городах, например в моём родном городе Компиньяно около Лукки. Венеция ближе к России и является более доступным городом»<ref>Интервью М. Соццани-Бродской, опубликованное в газета «Выборча» (Gazeta Wyborcza), Варшава, 9 мая 2000 г.</ref>. Вероника Шильц и Бенедетта Кравери договорились с властями Венеции о месте на старинном кладбище на острове Сан-Микеле. Желание быть похороненным на Сан-Микеле встречается в шуточном послании Бродского 1974 года Андрею Сергееву<ref name="ЛОСЕВ" />:
<poem>Хотя бесчувственному телу равно повсюду истлевать,
лишённое родимой глины, оно в аллювии долины
ломбардской гнить не прочь. Понеже
свой континент и черви те же.
Стравинский спит на Сан-Микеле…</poem>
Шаблон:Date на кладбище Сан-Микеле в Венеции состоялось перезахоронение тела Иосифа Бродского<ref>Шаблон:БРЭ</ref>. Первоначально тело поэта планировали похоронить на русской половине кладбища между могилами Стравинского и Дягилева, но это оказалось невозможным, поскольку Бродский не был православным. Также отказало в погребении и католическое духовенство. В результате решили похоронить тело в протестантской части кладбища. Место упокоения было отмечено скромным деревянным крестом с именем Joseph Brodsky<ref>Шаблон:Cite web</ref>.
Через несколько лет на могиле поэта установили надгробный памятник работы художника Владимира Радунского<ref>Сайт В. РадунскогоШаблон:Wayback.</ref>. На обороте памятника выполнена надпись на латыни — строка из элегии Проперция«Letum non omnia finit» — «Не всё кончается со смертью».
Шаблон:Нет источников в разделе
Отец — Александр Иванович (Израилевич) Бродский (1903—1984). Мать — Мария Моисеевна Вольперт (1905—1983).
Внебрачный сын — Андрей Осипович Басманов (род. 1967), от художницы Марианны Басмановой. Внучка — Пелагея Андреевна Басманова (род. 1997), училась в Санкт-Петербургском Межрегиональном институте экономики и права на факультете коммуникативного дизайна.
Жена (с 1990 по 1996) — Мария Соццани Бродская (род. 1969), происходит по материнской линии из русской дворянской семьи Мальцовых, Оболенских, Урусовых, её отец, Винченцио Соццани, занимал престижный пост в одной из крупных итальянских компаний. Работает в издательской сфере. Возглавляет попечительский совет Фонда имени И. А. Бродского. Дочь — Анна-Мария-Александра Бродская-Соццани (род. 1993).
Адреса в Санкт-Петербурге
1955—1972 — доходный дом А. Д. Мурузи (Литейный проспект, дом 24, кв. 28). В январе 2020 года в доме Мурузи в тестовом режиме начал работать музей Иосифа Бродского «Полторы комнаты»<ref>Шаблон:Cite web</ref>.
В начале октября 1961 года ездил к Ахматовой в посёлок Комарово вместе с Сергеем Шульцем.
24 июня 1962 года — на день рождения Ахматовой написал два стихотворения: «А. А. Ахматовой» («Закричат и захлопочут петухи…»), откуда она взяла эпиграф «Вы напишете о нас наискосок» для стихотворения «Последняя роза», а также «За церквами, садами, театрами…» и письмо<ref>Об Анне Ахматовой: Стихи, эссе, воспоминания, письма / ред. М. М. Кралин. Л.: Лениздат, 1990. — С. 39—97.</ref>. В этом же году посвятил Ахматовой и другие стихи. Утренняя почта для Ахматовой из города Сестрорецка («В кустах Финляндии бессмертной…»).
Осень и зима 1962—1963 годов — Бродский живёт в Комарове на даче у биолога Раисы Берг, где работает над циклом «Песни счастливой зимы». Тесное общение с Ахматовой. Знакомство с академиком Виктором Жирмунским.
5 октября 1963 года — в Комарове, «Вот я вновь принимаю парад…».
14 мая 1965 года — навещает Ахматову в Комарове.
<templatestyles src="Шаблон:Начало_цитаты/styles.css" />{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}{{#if: |
:
}}
{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}
Два дня сидел напротив меня вот на том стуле, на котором сейчас сидите вы… Всё-таки хлопоты наши недаром — где это видано, где это слыхано, чтобы из ссылки на несколько дней отпускали преступника погостить в родной город?.. Неразлучен со своей прежней дамой. Очень хорош собой. Вот влюбиться можно! Стройный, румяный, кожа как у пятилетней девочки… Но, конечно, этой зимы ему в ссылке не пережить. Порок сердца не шутка<ref>Л. Чуковская, Записки об Анне Ахматовой — С. 279.</ref>.
{{#if:
5 марта 1966 года — смерть Анны Ахматовой. Бродский и Михаил Ардов долго искали место для могилы Ахматовой, сначала на кладбище в Павловске по просьбе Ирины Пуниной, потом в Комарове по собственной инициативе.
<templatestyles src="Шаблон:Начало_цитаты/styles.css" />{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}{{#if: |
:
}}
{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}
Она просто многому нас научила. Смирению, например. Я думаю… что во многом именно ей я обязан лучшими своими человеческими качествами. Если бы не она, потребовалось бы больше времени для их развития, если б они вообще появились<ref>Полухина Валентина. Иосиф Бродский. Жизнь, труды, эпоха. СПб., 2008, с. 49, 50, 63-64, 66, 79, 121, 135. ISBN 978-5-7439-0129-6.</ref>.
{{#if:
1974-1993 — Мортон-стрит, 44 (Гринвич-виллидж). Дом принадлежал профессору Нью-Йоркского университета Эндрю Блейну, специалисту по истории православия. Профессор, неплохо говоривший по-русски, занимал нечто вроде флигеля во дворе, а квартиры предпочитал сдавать знакомым, среди которых было некоторое число эмигрантов из СССР..
1993-1996 — Пьер-Поинт, 22 (Бруклин). В 1993 году, после рождения дочери Анны, Бродский и Мария Соццани сняли более просторную квартиру в Бруклине. Несмотря на переезд, квартира на Мортон-стрит, 44 по-прежнему оставалась за поэтом, став чем-то вроде рабочего кабинета и офиса. Однако вопреки расхожему мнению, 28 января 1996 поэт скончался не здесь, а в квартире на Пьер-Поинт, 22.
Наследие
По словам Андрея Ранчина, профессора кафедры истории русской литературы МГУ, «Бродский — единственный современный русский поэт, уже удостоенный почётного титула классика<ref group="Примечание">По замечанию М. Л. Гаспарова, критерием принадлежности к классической словесности является включение произведений в школьную программу: классика „насаждается в школах для поддержания культурной традиции и культурного единства“ — в отличие от современности, которая определяется как „то, что не проходят в школе, что не задано в отпрепарированном виде, о чём мы знаем непосредственно, чему учит улица“.</ref>. Литературная канонизация Бродского — явление исключительное. Ни один другой современный русский писатель не удостоился стать героем такого количества мемуарных текстов; никому не было посвящено столько конференций»<ref>Шаблон:Cite web</ref>.
Все издания произведений и архивных документов Бродского контролируются, согласно его завещанию, Фондом наследственного имущества Иосифа Бродского; во главе Фонда стоят личный секретарь Бродского (с 1986 г.) Энн Шеллберг, которую Бродский назначил своим литературным душеприказчиком<ref name="SOZZANI">Беседа В. Куллэ с М. Бродской и А. Шеллберг. Старое литературное обозрение, 2001, № 2Шаблон:Wayback.</ref>, и его вдова Мария Соццани-Бродская. В 2010 году Энн Шеллберг так суммировала ситуацию с публикацией произведений Бродского в России:
<templatestyles src="Шаблон:Начало_цитаты/styles.css" />{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}{{#if: |
:
}}
{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}фонд сотрудничает исключительно с издательской группой «Азбука», и — на сегодняшний день — мы не предполагаем выпускать в конкурирующих издательствах сборники Бродского с комментариями. Исключение сделано только для серии «Библиотека поэта», в которой выйдет книга с комментариями Льва Лосева. В ожидании будущего академического собрания эта книга займёт пустующее место доступного комментированного издания<ref name="ПОСЛЕСЛОВИЕ">Послесловие к юбилею, Публикация Ольги Глазуновой. «Нева» 2010, № 10Шаблон:Wayback.</ref><ref group="Примечание">С 2014 года книги Бродского стали выпускаться родственным «Азбуке» «Лениздатом».</ref>{{#if:
Незадолго до смерти Бродский написал письмо в отдел рукописей Российской национальной библиотеки в Петербурге (где хранится архив поэта в основном до 1972 года<ref group="Примечание">«Этот фонд… был передан в Публичную библиотеку Яковом Аркадьевичем Гординым, к которому после смерти родителей Бродского перешли эти документы» — Беседа с петербургским филологом Денисом Ахапкиным об исследованиях, публикациях и архивах Иосифа БродскогоШаблон:Wayback.</ref>), в котором попросил закрыть на 50 лет доступ к его дневникам, письмам и семейным документам. На рукописи и другие подобные материалы запрет не распространяется, и литературная часть Петербургского архива открыта для исследователей. Другой архив, в основном американского периода жизни поэта, находится в свободном доступе (включая большую часть переписки и черновиков<ref name="КЛОЦ">Яков Клоц об архивах Бродского.</ref>) в библиотеке Бейнеке Йельского университета, США<ref>Фонд Иосифа Бродского в Библиотеке БейнекеШаблон:Недоступная ссылка.</ref><ref group="Примечание">На сайте библиотеки говорится, что из всего архива (241 коробка с документами) до 2071 года доступ ограничен к пяти коробкам, содержащим записные книжки и письма.</ref>. Третий по значению архив (так называемый «Литовский») в 2013 году был приобретён Стэнфордским университетом у семьи Катилюсов, друзей Бродского<ref>Шаблон:Cite web</ref><ref>Joseph Brodsky papers from the archives of the Katilius family, 1966—1997.</ref>. Для полной или частичной публикации любых архивных документов требуется разрешение Фонда наследственного имущества. Вдова поэта говорит:
<templatestyles src="Шаблон:Начало_цитаты/styles.css" />{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}{{#if: |
:
}}
{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}Указания Иосифа касаются двух областей. Во-первых, он просил, чтобы его личные и семейные бумаги в архиве были закрыты на пятьдесят лет. Во-вторых, в письме, приложенном к завещанию, как и в беседах со мной насчёт того, как эти вопросы должны решаться после его смерти, — он просил не публиковать его письма и неизданные сочинения. Но, насколько я понимаю, его просьба допускает публикацию отдельных цитат из неизданных вещей в научных целях, как это принято в подобных случаях. В том же самом письме он просил своих друзей и родных не принимать участия в написании его биографий<ref name="SOZZANI"/><ref>«Круглый стол», организованный Роспечатью и Пушкинским домом и посвящённый 70-летию со дня рождения Иосифа Бродского.</ref>.{{#if:
Следует упомянуть мнение Валентины Полухиной, исследователя жизни и творчества Бродского, что по требованию Фонда наследственного имущества «написание биографии запрещено до 2071 года…» — то есть на 75 лет со дня смерти поэта «закрыты все письма Бродского, дневники, черновики и так далее…»<ref>Н. Шарымова: Интервью с Валентиной Полухиной. К презентации монографии «Эвтерпа и Клио Иосифа Бродского»Шаблон:Wayback — вероятно, под запрещением имеется в виду отсутствие доступа к документам личного характера.</ref>. С другой стороны, Э. Шеллберг заявляет, что никакого дополнительного запрета, не считая вышеупомянутого письма Бродского в Российскую национальную библиотеку, не существует, а доступ к черновикам и подготовительным материалам всегда был открыт для исследователей<ref>Письмо Энн Шеллберг гл. редактору журнала «Знамя»Шаблон:Wayback.</ref><ref group="Примечание">Что касается российского архива, статья 25 Федерального закона «Об архивном деле в Российской Федерации»Шаблон:Wayback гласит: Шаблон:Oq Таким образом, вероятно, что большая часть петербургского архива поэта должна быть постепенно открыта к 2047 году.</ref>. Того же мнения был и Лев Лосев, перу которого принадлежит единственная на сегодняшний день литературная биография Бродского<ref name="ЛОСЕВ" />.
Позицию Бродского в отношении своих будущих биографов комментируют слова из его письма:
<templatestyles src="Шаблон:Начало_цитаты/styles.css" />{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}{{#if: |
:
}}
{{#ifexpr: 0 mod 2 = 0 and 0 != 4 and 0 != 104 |
}}Я не возражаю против филологических штудий, связанных с моими худ. произведениями — они, что называется, достояние публики. Но моя жизнь, моё физическое состояние, с Божьей помощью принадлежала и принадлежит только мне… Что мне представляется самым дурным в этой затее, это — то, что подобные сочинения служат той же самой цели, что и события в них описываемые: что они низводят литературу до уровня политической реальности. Вольно или невольно (надеюсь, что невольно) Вы упрощаете для читателя представление о моей милости. Вы — уже простите за резкость тона — грабите читателя (как, впрочем, и автора). А, — скажет французик из Бордо, — всё понятно. Диссидент. За это ему Нобеля и дали эти шведы-антисоветчики. И «Стихотворения» покупать не станет… Мне не себя, мне его жалко.
{{#if: Я. Гордин. Рыцарь и смерть, или Жизнь как замысел: О судьбе Иосифа Бродского. М.: Время, 2010
— Я. Гордин. Рыцарь и смерть, или Жизнь как замысел: О судьбе Иосифа Бродского. М.: Время, 2010
}}
Среди посмертных изданий произведений Бродского следует назвать подготовленную при жизни автора книгу стихотворений «Пейзаж с наводнением»Шаблон:Sfn, под редакцией Александра Сумеркина, переводчика прозы и поэзии Бродского на русский язык, при чьём участии было издано большинство ардисовских сборников поэта. В 2000 году переиздание этих сборников было предпринято «Пушкинским фондом». В этом же издательстве в 1997—2001 гг. вышли «Сочинения Иосифа Бродского: В 7 т.»Шаблон:Sfn. Детская поэзия Бродского на русском языке впервые собрана под одной обложкой в книге «Слон и Маруська»Шаблон:Sfn. Английское детское стихотворение Discovery вышло с иллюстрациями В. Радунского в Farrar, Straus & Giroux, 1999. Бродский-переводчик наиболее полно представлен в книге «Изгнание из рая»Шаблон:Sfn, куда вошли в том числе ранее не опубликованные переводы. В 2000 году в нью-йоркском Farrar, Straus & Giroux вышел сборник англоязычной поэзии Бродского и его стихотворений в переводах (сделанных в значительной части самим автором) на английский: «Collected Poems in English, 1972—1999». Переводы на русский англоязычных стихотворений Бродского были выполнены в том числе Андреем Олеаром<ref>Бродский И. А. Письмо археологу и другие стихотворения Иосифа Бродского, написанные на английском языке, в переводах Андрея Олеара. — Томск: Партком, 2004.</ref> и Виктором Куллэ<ref>В. Куллэ. «…и т. д». Новый мир, № 8, 2010Шаблон:Wayback.</ref>. По свидетельству А. Олеара, ему удалось обнаружить более 50 неизвестных англоязычных стихотворений Бродского в архиве Бейнеке<ref>Андрей Олеар: «Мне довелось быть и Бродским, и Шекспиром»Шаблон:Wayback.</ref>. Ни эти стихотворения, ни их переводы на сегодняшний день не опубликованы.
Лев Лосев выступил составителем и автором примечаний вышедшего в 2011 году комментированного издания русскоязычной поэзии Бродского: «Стихотворения и поэмы: В 2 т.»Шаблон:Sfn, включающего как полные тексты изданных Ардисом 6 книг, составленных при жизни поэта, так и некоторые не вошедшие в них стихотворения, а кроме того, некоторое количество переводов, стихи для детей и другие произведения. Судьба упоминавшегося в печати академического издания трудов Бродского на сегодняшний день неизвестна. По мнению Валентины Полухиной, вряд ли оно появится ранее 2071 года<ref>25 лет со дня вручения Иосифу Бродскому Нобелевской премииШаблон:Wayback — Полухина имеет в виду действующее в США право запрета доступа к архиву на 75 лет.</ref>. В 2010 году Э. Шеллберг писала, что «в настоящее время в РНБ текстологические исследования в рамках подготовки первых томов научного издания ведёт филолог Денис Николаевич Ахапкин. Его работа также поддерживается Американским советом по международному образованию»<ref name="ПОСЛЕСЛОВИЕ" />. Значительный свод русскоязычного литературного наследия Бродского находится в свободном доступе в интернете, в частности на сайтах [lib.ru/BRODSKIJ/ Библиотека Максима Мошкова] и Библиотека поэзии. Судить о текстологической достоверности этих сайтов затруднительно.
В настоящее время в Санкт-Петербурге функционирует Фонд Литературного музея Иосифа Бродского, основанный с целью открытия музея в бывшей квартире поэта на улице Пестеля. Временная экспозиция «Американский кабинет Иосифа Бродского», включающая вещи из дома поэта в Саут-Хэдли, расположена в музее Анны Ахматовой в Фонтанном доме в Санкт-Петербурге. Официальное открытие Музея-квартиры И. А. Бродского состоялось в мае 2020 года<ref>Шаблон:Cite web</ref>. Действует также Дом-музей Иосифа Бродского в Норинском. 22 мая 2015 года, к 75-летнему юбилею со дня рождения поэта, выпущены почтовая марка «И. А. Бродский (1940—1996), поэт» и конверт с изображением Дома-музея в Норинской<ref name="Марка">Шаблон:Cite web</ref>.
В сентябре 2024 года в Еврейском музее и центре толерантности открылась выставка «Иосиф Бродский. Место не хуже любого»<ref>Шаблон:Cite web</ref>.
Издания
на русском языке
Журналы
Ниоткуда с любовью // Новый мир. — 1987. — № 12. — С. 160—168.
Русская поэзия. XX век. Антология. — Под редакцией В. А. Кострова. [И. Бродский; биб. справ. — C. 686—689: Стансы. «Деревья в моём окне, в деревянном окне…». Вечером. Конец прекрасной эпохи. Любовь. На смерть друга. Из цикла «Часть речи». (Стихи)]. — Шаблон:М: ОЛМА—ПРЕСС, 1999. — 926 с.; В пер.; ил.; 11 000 экз. — ISBN 5-224-00134-X
Одним из первых на смерть Иосифа Бродского откликнулся Глеб Горбовский, написав в 1996 году стихотворение «Тост», в котором в том числе вспомнил об одной из последних встреч с будущим нобелиатомШаблон:Уточнить.Шаблон:Нет АИ
В 1998 году в «Пушкинском фонде» вышла книга стихотворений Льва Лосева «Послесловие», первую часть которой составляют стихи, связанные с памятью Бродского.Шаблон:Нет АИ
В 2003 году Фондом наследственного имущества Иосифа Бродского и вдовой поэта Марией Бродской (урожд. Соццани) переданы в Россию вещи из дома Бродского в Саут-Хедли для создания музея на его родине. Библиотека, фотографии дорогих Бродскому людей, мебель, напоминающая ту, что была в родительском доме (письменный стол, секретер, кресло, диван), настольная лампа, постеры, связанные с итальянскими поездками, коллекция почтовых открыток находятся в музее Иосифа Бродского в Фонтанном доме, который является частью музея Анны Ахматовой<ref>Шаблон:Статья</ref>.
В 2004 году близкий друг Бродского, лауреат Нобелевской премии поэт Дерек Уолкотт написал поэму «The Prodigal», в которой многократно упоминается Бродский.Шаблон:Нет АИ
С 2004 года имя Бродского носит Коношская центральная районная библиотека, читателем которой поэт был в период ссылки<ref name="Знамя">Шаблон:Статья</ref>.
В ноябре 2005 года во дворе филологического факультета Санкт-Петербургского университета по проекту Константина Симуна был установлен первый в России памятник Иосифу Бродскому.Шаблон:Нет АИ
21 мая 2009 года на набережной Неисцелимых в Венеции в честь Иосифа Бродского была торжественно открыта мемориальная доска работы скульптора Георгия Франгуляна.Шаблон:Нет АИ
1 декабря 2011 года во дворе дома № 19 по улице Стахановцев в Санкт-Петербурге был установлен памятный знак Иосифу Бродскому в виде огромного валуна из Карелии, на котором высечены строки из стихотворения «От окраины к центру»: «Вот я вновь пробежал Малой Охтой сквозь тысячу арок»<ref>Шаблон:Cite web</ref>.
В 2013 году по инициативе известного итальянского журналиста Массимо Дзивелли была учреждена Премия имени Иосифа Бродского — «Бродский на Искье». Дзивелли, который в юные годы был знаком с Бродским, считается признанным знатоком русской литературы, поэзии, театра и кино. Награда вручается ежегодно известным российским писателям, журналистам и деятелям культуры в Италии на острове Искье, где поэт бывал и посвятил этому острову поэму. Лауреатами премии в разные годы становились Тамара Синявская, Василий Лановой, Ирина Купченко, поэт-песенник Олег Митяев, композитор Леонид Марголин и другие<ref>Лановой и Купченко стали лауреатами премии имени БродскогоШаблон:Wayback.</ref>.
В мае 2015 года вышла из печати книга Валентины Полухиной «Из не забывших меня. Иосифу Бродскому. In memoriam» — антология стихотворных и прозаических посвящений поэту, принадлежащих перу почти двухсот отечественных и зарубежных авторов<ref>Неисцелимый — презентацияШаблон:Wayback.</ref>.
22 мая 2015 года в России вышла в обращение почтовая марка «75 лет со дня рождения И. А. Бродского», в дополнение к которой был отпечатан конверт с изображением дома-музея поэта в деревне Норинской.Шаблон:Нет АИ
24 мая 2015 года вышел фильм Антона Желнова и Николая Картозии «Бродский не поэт», рассказывающий о творчестве Иосифа Бродского<ref>Шаблон:Cite web</ref>.
25 сентября 2015 года у корпуса № 1 Белгородского государственного национального исследовательского университета, на аллее Литераторов-нобелиатов, был открыт памятник Бродскому работы скульптора Анатолия Шишкова<ref>Шаблон:Cite news.</ref>.
30 марта 2016 года в крупнейшем книжном магазине Лондона Waterstones Piccadilly состоялось открытие бронзового бюста Иосифа Бродского работы молодого российского скульптора Кирилла Бобылёва. В книжном магазине бюст будет выставлен до переноса на постоянное место в Килский университет (Keele University) в графстве Стаффордшир, Великобритания<ref>Шаблон:Cite web</ref>.
В 2018 году вышел фильм «Довлатов», где Бродский является одним из главных героев<ref name="NOV201818">Шаблон:Статья</ref>. Действие фильма происходит в 1971 году<ref>Шаблон:Cite web</ref>, незадолго до эмиграции Бродского.
24 мая 2020 года, в день 80-летия поэта, на стене школы № 189<ref>Школа № 189 им. А. И. Маринеско, Санкт-Петербург, улица Пестеля, дом 16-Б</ref> напротив музея Иосифа Бродского<ref>улица Пестеля, дом 27</ref> появилась фреска, портрет Бродского. Автор, художник-урбанист Олег Лукьянов, рассказал идею:
Поэт вернулся на свою родную улицу и смотрел на свои 1,5 комнаты. Его взгляд на изображении был туда направлен.
На следующий день около 11 часов утра этот портрет был закрашен по распоряжению завхоза школы № 189 — по её словам, «на основании решения <templatestyles src="Шаблон:Comment/styles.css" />{{#if: Государственная административно-техническая инспекция
2010 — Точка невозврата. Иосиф Бродский (реж. Наталья Неделько).
2010 — Иосиф Бродский. Возвращение (реж. Алексей Шишов, Елена Якович).
2010 — Остров по имени Бродский (реж. Сергей Браверман).
2010 — Иосиф Бродский. Разговор с небожителем (реж. Роман Либеров).
2010 — Иосиф Бродский. О влиянии классической музыки на поэзию Бродского (телеканал «Культура»).
2010 — Потому что искусство поэзии требует слов… (реж. Алексей Шемятовский) — литературно-театральный вечер, посвящённый поэзии Иосифа Бродского на Малой сцене МХТ им. Чехова.
2011 — Восемь вечеров с Вениамином Смеховым. Я пришёл к вам со стихами… (реж. Анастасия Синельникова) — творческий вечер.
2012 — Жизнь замечательных людей: Иосиф Бродский (реж. Станислав Марунчак).
Иосиф Бродский: Большая книга интервью / Под ред. И. Захарова, В. Полухиной. — Изд. 2-е, испр. и доп. — М.: Захаров, 2000. — ISBN 5-8159-0081-8
Как работает стихотворение Бродского: Из исследований славистов на Западе. — Шаблон:М.: НЛО, 2002.
Корчинский А. В. Поэтология И. А. Бродского в контексте «позднего модернизма»: Стихотворения конца 1960-х — начала 1980-х гг.: Диссертация… кандидата филологических наук: Специальность: 10.01.01. — Новосибирск, 2004. — 196 с.
Ли Чжи Ен. «Конец прекрасной эпохи»: Творчество Иосифа Бродского: Традиции модернизма и постмодернистская перспектива. — Шаблон:СПб.: Академический проект, 2004. — 156 с. — ISBN 5-7331-0294-2
Мир Иосифа Бродского: Путеводитель: Сб.: статей / Сост. Я. Гордин. — Шаблон:СПб.: Издательство журнала «Звезда», 2003. — 464 с. — ISBN 5-94214-039-1
Петрушанская Е. Музыкальный мир Иосифа Бродского. — Шаблон:СПб.: Издательство журнала «Звезда», 2004. — 352 с. — ISBN 5-94214-055-3; 2-е изд.: Шаблон:СПб.: Издательство журнала «Звезда», 2007. — 300 с. — ISBN 978-5-7439-0118-0
Полухина В. Иосиф Бродский. Жизнь, труды, эпоха. — Шаблон:СПб.: Издательство журнала «Звезда», 2008. 528 с. — ISBN 978-5-7439-0129-6
Полухина В. П. Из не забывших меня. Иосифу Бродскому. In memoriam — Томск: ИД СК-С, 2015, 496 с., 2000 экз.
Ранчин А. М. «На пиру Мнемозины…»: Интертексты Бродского. — Шаблон:М.: НЛО, 2001.
Сергеева-Клятис А. Ю., Лекманов О. А. «Рождественские стихи» Иосифа Бродского. — Тверь: ТГУ, 2002. — (Литературный текст: проблемы и методы исследования; Приложение, Серия «Лекции в Твери».) — Бесплатная загрузка в формате ZIP
Штерн Л. Поэт без пьедестала: Воспоминания об Иосифе Бродском. — Шаблон:М.: Время, 2010. — 336 с. — ISBN 978-5-9691-0547-8
Шраер-Петров, Д. Иосиф Барбаросса. // В кн. Водка с пирожными. Роман с писателями. — СПб.: Академический проект, 2007. — Стр. 167—174.
Эткинд Е. Г. Процесс Иосифа Бродского. — Лондон: Overseas Publications Interchange, 1988.
Эткинд Е. Г. Записки незаговорщика. Барселонская проза. — Лондон: Overseas Publications Interchange, 2001. ISBN 5-7331-0182-2
Эткинд Е. Г. Переписка за четверть века. — СПб., 2012. ISBN 978-5-94380-130-3
Янгфельдт Я. Язык есть Бог. Заметки об Иосифе Бродском. / Пер. со шведск. Б. Янгфельдта, пер. с англ. А. Нестерова. — М.: Астр, Corpus, 2012. 368 с. — ISBN 978-5-271-38542-1
Грудзинская-Гросс И. Милош и Бродский: магнитное поле. — М.: Новое литературное обозрение, 2013. — 208 с., 1000 экз., ISBN 978-5-4448-0051-5
Polukhina V. Joseph Brodsky: A Poet for Our Time. — Cambridge, 1989.
Shrayer, M. D.Two Poems on the Death of Akhmatova: Dialogues, Private Codes, and the Myth of Akhmatova’s Orphans // Canadian Slavonic Papers. — XXXV. 1-2 (March-June 1993). — P. 45-68.
Rigsbee D. Styles of Ruin: Joseph Brodsky and the Postmodernist Elegy. Westport; — Шаблон:L.: Greenwood Press, 1999.
Könönen M. «Four Ways Of Writing The City»: St.-Petersburg-Leningrad As A Metaphor In The Poetry Of Joseph Brodsky. — Helsinki: 2003.
Иосиф Бродский: неизвестное интервью // Colta.ru. — 2013. — 23 окт. (Разговор с Э и Х. Маркштейнами, состоявшийся в Вене в первые дни после отъезда из СССР).
